То, что раскрасило всех нас

Близнецы не раз видели Кэйю. Улыбчивый джентльмен — таким он кажется с первого взгляда. Некоторые полагают, что капитан кавалерии — жестокий манипулятор. Но Люмин думает, что это просто… Ходячий труп. Холодный, зараза, и бесчувственный. Эйфер предпочитает даже не думать. Можно строить бесчисленное множество теорий, но разве здоровый человек так себя ведёт? Такое ощущение, что известнейший лжец Монда просто тянет себя в пропасть — специально подрывает доверие подчинённых, пьёт «Полуденную смерть» литрами… Она ведь не такая простая — чрезмерное употребление ведёт к скорой смерти. А Кэйе пофиг — он забивает на себя болт… Кэйе нужна помощь, тепло, огонь. Огонь, который заставит его чувствовать себя живым. Так кажется Люмин. Но она не может доказать, не может оправдать свою точку зрения — в конце концов, капитан достаточно скрытен. Информацию не выудишь даже клещами. Но Путешественница всё же задаёт ему свой вопрос. «Что раскрасило тебя?» Впервые Благословлённый Крио не может ответить. Он невнятно пробормотал какую-то наглую фразочку и поспешил удалиться. Странница не может понять, к чему было брошенное «ты». А впрочем, и не надо — ей просто приятен этот комплимент. — Она ведь имела в виду то, как я получил свой Глаз Бога? Кэйа прекрасно знал, что никто не ответит на его вопрос. В конце концов, сейчас полночь, а он сидит у себя дома. Решив погрузиться в воспоминания, мужчина закрыл глаза… Тот день и то ощущение свободы застряло у него в мозгу. Чувства душат — вина, разочарование в самом себе, безысходность буквально сжимают горло. Кэйа сломался — а он ведь так хотел сказать отцу, что всё-таки… Любит Мондштадт, этот чёртов прекрасный город. Хотел сказать, что наконец обрёл семью… Что ж. Невысказанные слова обратятся в прекрасную сказку, сладкую ложь. Брат огня нуждался в тепле и поддержке, но увидел перед собой только поднятый меч. Любой поймёт — в таком случае надо выбираться самому… Кэйа хотел защититься. Он имел на то право. Лёд стал прекрасной опорой в борьбе с бешеным огнём… Эх, а ведь кое-кто так мечтал о братской привязанности. В Дилюке не осталось ничего, кроме мести, кроме ярости, кроме… Пепла. Стоит оставить этого безнадёжного — он сгорел вместе с собственным пламенем. Но Кэйа просто не может — сам же мечтал о семье, сам же исполняй мечту. Полагайся только на себя. Холодный труп осторожно направляет горстку пепла. Жаль. Объединились бы они в тот день… Тогда, может, капитан бы не пропал в морозной темноте. А хозяин винокурни был бы жив внутри. Ничего не воротишь. — Говоришь, раскрасило?.. Сколько себя помнил, Кэйа был черноволосым тёмным парнем. Но что же произошло в тот момент? Эх, хочется ещё раз увидеть то изумление и страх в глазах «Полуночного героя». В отражении зрачков врага фехтовальщик видел себя. Это было… Необыкновенно красиво. Потрясающе. Если Дилюк чуть ли не с рождения ходил с красными искрами, то у искусного лжеца сила появилась неожиданно, проявляясь постепенно. Его словно бы раскрашивали кистью — начиная с глаз, пройдясь инеем по мечу, окрасив волосы. Напоследок плавно растёкшись по полу, ледяная акварель застыла, испаряясь кристалликами и танцуя своими крупицами в воздухе… Идеально. Это было так красиво, что могло заворожить любого. Дезориентированный братец поспешил убраться с поля боя — теперь-то они равны по силе. Гордость огня казалась растоптанной… Это можно вспоминать вечно. Дилюк всё же посадил себя на поводок — холоден, несмотря на кипящую ярость. Кэйа доволен — наконец-то! Поданный виноградный сок раздражает, но похоже, он всё же сделал невозможное — собрал человека из пепла, по кусочкам. Феникс должен быть благодарен Павлину, но лишь летит прочь. Лжец осознаёт — неблагодарная птица даже не согрела холодный труп своего брата… Кэйе нужно тепло. За него он готов отдать что угодно — и сердце, и тело, и душу. Труп знает — луч может согреть. Ведь луч — посланник Солнца… Кэйа прекрасно знает, где находятся и Эйфер, и Люмин. Он может воссоединить семью. Но не хочет, разлучает. Потому, что ему самому нужна семья… Потому, что Феникс не сказал «спасибо».