Ты ушел, оставив меня в полной тишине.

Сердце бьется как бешеное, частота дыхания потеряла привычный спокойный ритм, задерживаясь. Глаза бегают от одной вещи к другой, с, казалось бы, скоростью света. Руки предельно трясутся, покрываются мурашками, посылая дорожки мелкой дрожи по всему телу. Тянутся ко всему: учебникам, поднимая их, заглядывая внутрь, портфелю, снова и снова перепроверяя содержимое. Перебирают каждый миллиметр вещей, ищут злопамятную тетрадь, так жизненно необходимую, которая должна быть здесь. Просто обязана. Там же всё. А если не всё, то описана хотя бы половина жизни и планов бедного брюнета, который потерял такую дорогую вещь для него самого. Что, если она попадёт в руки кого-то, кто не хочет ему добра? Хотя, говоря о тех, кто правда хочет ему добра, то из известных Деку людей в академии, можно перечислить только друга детства — гетерохромного юношу, который учился на том же факультете, что и блондин со своей компанией. Волнение накатывает с новой силой. Нужно успокоиться. Часы неприятно тикают, с таким звуком, режущим. Ощущение, что кому-то очень давно не нравился их звук, но точно не Изуку, ведь он слышал их в последний раз очень-очень давно, и уже не помнит этого надоедливого звука. Изумрудные глаза стремительно следят за часами. За каждым движением стрелок. Он не может слушать лекцию, поэтому молча переписывает их печатный вид. Забавно, ведь он получал их со всеми вставками, фразами, как и говорил сам преподаватель. Это создавало ощущение, будто он такой же, как и все, словно он и не терял слух вовсе.       Мысли лезут в голову. Переполняют её полностью, заставляют забыться. Чернила текут, растекаются, вытекают в правильные иероглифы и цифры. Мягкий и аккуратный почерк заполняет листы белоснежной тетради, которая позже обязательно пригодится для сдачи экзаменов, в особенности данного предмета. Но желание найти другую тетрадь, ту, которая так нужна ее владельцу, получить её, вернуть, слишком сильны.       Из мыслей выводит то, что все начинают торопиться и собираться. Уже через пару минут в аудитории нет никого, кроме преподавателя и Мидории. Деку собирается медленно, неторопливо, словно растягивая время. Он кладёт вещи в рюкзак и выходит, заранее поблагодарив учителя за данный материал. В коридорах стоит гул, даже несмотря на то, что первый курс уже разошёлся по домам, из-за неустоя в расписании.       Изуку выходит прямо в тот момент, как его сбивают с ног. Бедная омега не понимает, что происходит, но как оказывается: двое альф подрались из-за какой-то шалавы сия заведения, и потому один из них потерпел крах прямо на зелёноволосого паренька. Мидория пищит, пытается выбраться, чувствуя жуткую боль от такого веса на себе, но его особо никто не замечает. Его тщетные попытки спасти себя идут коту под хвост, ведь он не может ничего сказать, а скинуть с себя огромную альфу тем более.       — Эй, вы оба! Вы человека задавили, можете хоть что-то под собой видеть? — раздаётся мягкий, но басистый голос Киришимы, что спихивает с пассива двух придурков старшего курса, после чего радуется тому, что пусть и в таком месте, да и в не при самой лучшей ситуации, он нашел того, кто ему был нужен. Хотя, точнее будет сказать, что не ему, а Бакуго, который искал Мидорию по всей академии.       — Вот ты где! Изуку, правильно? Я тебя везде ищу! — воскликнул он, смотря на дрожащую омежку, что уже поднялась и жестами пыталась показать, что ей нужно.       — Чёрт, ты же меня, наверное, не слышишь, — с грустью сказал красноволосый, но не сдался, начиная показывать что-то на ломанном вербальном языке, дабы объясниться с омегой. К счастью этого цирка, к ним подходит Денки, что еле стоит на ногах от смеха, в открытую смеясь над своим молодым человеком, совершенно не стесняясь.       — Боже! Киришима, ну вот кто так делает? Он может и глухой, но уж точно не слепой, — прекратив смеяться, с улыбкой говорит он, открывая рюкзак и доставая оттуда чистый листок с ручкой. Быстро что-то начиркав, он разворачивает лист к омеге. На нём была написана просьба подождать Бакуго здесь, дабы он смог вернуть свою тетрадь обратно. Изуку лишь кивает, после чего садится на подоконник, наблюдая за раскрасневшимся «дерьмоволосым», — как его клеймит Бакуго. Первому явно было стыдно за всё это, уж слишком на эмоциях он был. Гул людей затихает.

***

Погружаясь куда-то в свои мысли, можно было бы утонуть в них. Тебя может затянуть в них так глубоко, что ты и не заметишь, как проходят минуты, часы, дни, недели, месяца, года. Желание вернуть минувшие дни, минувшие где-то там моменты, которые и испортили всё, что случилось тогда. Как скоро всё закончится? Как скоро всему придёт достойный финал, и.?

***

      — Эй! Прекратите! — раздался возмущенный голос Киришимы. Он закрыл собой мальчишку, что не имел возможности слышать, пока в него летели бутылки с водой и другой мусор.       — Господи! Бакуго! — взволновано прокричал он, поворачиваясь, и видя парня на своём горизонте. Он тут же отступает назад, позволяя блондину пройти вперёд.       Аура альфы становится тяжелее, неприятнее. Он буквально готов разорвать каждого на своём пути.       — Разошлись, — с утробным рычанием говорит юноша высокого роста, проходя ближе к омеге. Его не слышат. Насмешки продолжаются.       — Я сказал, блять, разошлись! — альфа начинает закипать от злости, рычать, скалит зубы и делает выпад на толпу, что моментально рассасывается и не желает продолжать данное шоу при взрывном юноше. Себе дороже. Они все уносят ноги, будто последние крысы, но то не помеха больше.       — Вот. Ты потерял, — сухо проговаривает Кацуки, протягивая потрёпанную жизнью тетрадь, листы которой были выпрямлены, после смятия. Он аккуратно выпрямлял её, после того, как она неудачно попала на пол.       Мидория мягко улыбается, что-то записывает на листке, в знак благодарности: «Спасибо!». Явно, это большее, что он мог бы сделать сейчас. Он забирает свою вещь, и уносит ноги куда подальше, даже не подозревая о том, что он явно зацепил этого альфу, и уже вряд-ли отделается от него. В голове застыла песня, тупая песня, которую он слышал очень давно. Тогда, когда он ещё имел при себе слух. Руки поворачиваются в ловких движениях вербального общения.       — «Батарея не греет.»       — «Сердце больше не бьется.»       — «Упакуйте мне солнце,       — «Только чтоб не разбилось.»       Изуку выходит из здания. По крышам и окнам стучит дождь, усиливается — начинается буря. Ветер завывает, и пусть, всё остаётся в полной тишине для него, он всё ещё детально помнит то, как они звучат. Как ветер сносит кроны деревьев, как капли дождя бьют по окнам и медленно стекают с них самих, с такой грустью, с такой печалью, заставляя задуматься. Тело пробирает холод, вызывая табун мурашек, зелёная куртка плотно застёгивается на теле, пока он стоит под крышей и думает о том, как бы ему пройти нормально, не промокнуть и не заболеть под такой своенравной погодой. Тело дрожит. Он переминается с ноги на ногу, пока по колебаниям что-то чувствует, и поворачивает голову. Взору предстаёт блондин, что был одет в куртку чёрного, как ночь, цвета, и с таким же чёрным зонтом. Он строго смотрит на омегу, после чего не объясняется, в силу незнания вербального общения, поэтому молча открывает зонт, и кивает в сторону выхода, решив проводить Мидорию до дома.       Дождь капает на зонт с характерно громким звуком, капли ударяются по нему, впитываются в ткань, делая её мокрой. Люди на улице мокнут, бегут по домам, как муравьи в муравейники, лишь бы остаться сухими, и не познать этого неприятного холода. Автомобили шумят. Их гул совсем затих под напором дождя, который не щадил никого из тех, кто был на улице в столь неприятный час.       Дорога кончается. Они приходят прямо к дому Изуку, где блондин и узнает о том, что они живут по соседству. Весьма приятная новость, которая вызывает улыбку на его лице. Теперь добиться пассива не составит труда.       Деку мнётся. Он настаивает на том, чтобы Бакуго зашёл к нему, ведь обязан отблагодарить за то, что он вступался за него, да и за его отношение в принципе стоило. Двери дома отпираются, и взору открывается спокойная обстановка. Было уютно, где-то в глубине дома играло радио. Приставучая песня, которую когда-то слышал Изуку, была и здесь, сопровождая пришедшего гостя и глухого пассива в дом.       — Изуку, милый! Ты вернулся? — раздался голос женщины, что приближался, и в коридор вышла мама Изуку. Она мягко улыбнулась, видя, что её сынок вернулся не один.       — Ох, ты привёл друга? Здравствуй! Я рада, что у моего мальчика появились друзья! Проходите! — залепетала женщина, и проводила двух юношей за стол. Деку молчал, говорил исключительно языком жестов, он обращался со своей мамой вежливо, лучше чем кто-либо другой, кого видел Бакуго. Они начали обед. Пока Изуку утолял голод, Мидория-сан вела беседу с Кацуки. Обычные вопросы: чем занимается, что делает, есть ли девушка, какого он расположения к Деку, и остальное. Были также рассказы о том, что же случилось с Изуку в такие ранние года.       Это началось прошлым летом. Изуку находился в деревне, из которой его не смогла забрать Инко, из-за работы. Они вызвали такси, которое и забрало юношу, но водитель оказался весьма плохим. От него несло перегаром, он начал домогаться до омеги в момент, как они выехали с трассы в город. Всё закончилось плачевно: они попали в аварию, в которой юный пассив вылетел через лобовое стекло. Водитель скончался на месте, но Изуку остался жив, поплатившись за свою жизнь — своим слухом.       Беганья по врачам, куча исследований, ошибки врачей. Ничего не дало плодов, операция стоит слишком дорого, поэтому Инко ничего не могла сделать. Её сын навсегда остался глухим.       Эта история стала последней каплей, и у Мидории-сан началась истерика. Она плакала сильнее, чем кто-либо. Нервы высасывали из неё жизнь, она медленно угасала. Это было видно: она переживает за своё чадо.       Часы неприятно тикают, шумят так, создавая ощущение, что кому-то давно не нравился этот звук. Изумрудные глаза поднимаются прямо на женщину средних лет, видя её слёзы. Улыбка на лице пропала уже давно, он выпрямляется и его мягкий, немного хриплый голос от долгого молчания раздаётся по кухне. Пусть слова были сказаны неумело, но они звучат, выдавая способность Деку Кацуки прямо с потрохами.       — Мама, что случилось? — тихо прозвучал вопрос, после чего он замирает смотря на Бакуго. Не подумал. Блондин же извинился, поблагодарил за обед, и покинул дом пассива. Теперь ему есть о чём подумать. Подумать и решить, ведь он решился на то, чтобы завоевать Изуку себе, даже если это будет совсем нелёгкий путь.