Просто друзья?

      Я спокойно лежала на своей просторной мягкой кровати, смотрела самые прекрасные любовные сны, где собственной персоной на красивой белоснежной яхте мчу по глубокому синему океану, а за штурвалом сия великолепия стоит статный, молодой, но не менее харизматичный мужчина в легко развивающейся рубашке белого цвета и такого же цвета шортах. Но вот незадача, пока моя туша нежилась на лежаке, впитывая витамин D, я все не могла понять, кто же этот прекрасный молодой человек. «Я его сто процентов знаю. Ну, вот, веет от него домашним уютом и безопасностью. Но блин, парень, ты не мог бы пожалуйста повернуться ко мне своим милым личиком, а не сочным задом. Не то чтобы мне не нравился данный вид, но все же, будь добр — повернись! »       Пронесясь вихрем у меня в голове, эта мысль не дала мне спокойно остаться на прежнем месте, поэтому я опустила ноги на пол яхты и медленно начала свой путь к желанной персоне вдоль бортиков, за которым находился манящий океан. Мне оставалось буквально шагов десять до того, как я смогу дотронуться до широких плеч и обнять за спину, положив голову на него, но тут в меня врезается откуда ни возьмись белая пуховая подушка и толкает в объятия океана.       Вернемся в реальность.       Я спокойно лежала, смотрела свои желанные сны, как вдруг в меня с огромной скоростью врезается чертова подушка. «Вот, что мне с тобой сделать? То ли пойти по пути Влада Цепеша, и на кол посадить, то ли просто, по классике жанра голову отрезать?» — Гммммм! — из моего горла вырывается злой, в какой-то степени, животный рык и я поднимаюсь на локтях с кроватью, чтобы увидеть довольное лицо этого придурка. — Хера ты творишь, Нильсен?! — а в то время, тот самый Нильсен удобно устроился на моем мягком пуфике цвета фуксии и нагло улыбался, смотря в мое лицо. — Доброе утро, рыжик! — он акцентировал внимание на последнем слове, говоря его медленно, будто смакуя. Прекрасно знал же мою реакцию на это. А реакция была таковой — от такого обращения мое лицо скривилось, будто я только что съела целый лимон.       А все пошло с далекого детства, когда я и впрямь была рыжеволосой девчушкой с милыми веснушками и вздернутым носиком. Именно тогда я и познакомилась с этим голубоглазым пройдохой. С того времени это прозвище прилипло ко мне равносильно с именем. Но время идет и все меняется, вот и цвет волос сменился с рыжего до светло-каштанового, и, по логике вещей, никто больше не называл меня так… Кроме него. — Ты зачем приперся в такую рань? — уже немного отойдя от сна и злости, произнесла я. — Ты че? — удивленно проговорил он, тупо пялясь на меня. — Ты же не забыла, что сегодня первый учебный день? — повседневно кинул он, все также откинувшись на спинку пуфика.       Минута глупого переглядывания, сопровождаемое красноречивым молчанием. А ведь и правда, как я могла не заметить, что это чудище одет в привычную школьную форму. — Твою мать! Почему ты раньше не сказал! — стоило мне только осознать, что буквально через час начнется наше последнее начало учебного года, я тут же вскочила с нагретой кровати и побежала сначала в ванную, а потом уже одеваться. И да, мне было абсолютно плевать, что спала я в топе и кружевных черных трусиках, а в моей комнате находился мой лучший друг. И если мне было плевать, то вот этого голубоглазого шатена это заметно напрягло, ведь он сразу поменял позу с расслабленной на более закрытую и, более того, отвел глаза в сторону наших совместных детских и недавних фотографий, что находились прямо над рабочим столом.

***

      Вот и прозвенел звонок на первый в этом году урок. Мы с Александром открыли дверь чуть ли не с ноги, еле дыша и умирающие от духоты, потому что бежали всю дорогу до школы. Ну представьте картину: два лучших друга, запыхавшись, сносят все, что только видят, в том числе и дверь класса. Немного отдышавшись, с совершенно серьезным и светским движение поправляют свою одежду и с гордо поднятой головой проходят внутрь, не забывая поздороваться с учителем и падают за парту. — Можем начинать. — с уже привычной усмешкой произносит Александр и вытаскивает из пенала другого ученика, что сидел по соседству, две шариковые ручки и, протягивая одну мне, причём, делая все это так грациозно и серьезно, что все взгляды в кабинете, включая мистера Вилденса, были направлены только на нас. — Ну-с, — с не менее деловитым видом произнесла я, легконько махнув ручкой в сторону главного стола, — Мы сегодня планируем начинать урок истории или как? — Нильсен и Харрис! — с угрозой произносит мерзкий старикашка, которого, по сути, боялся каждый в нашем классе. Все, но не мы. Он как всегда хотел начать нас отчитать за опоздание и хамское поведение, при этом приговаривая свои излюбленные фразочки: «Харрис! Ты же девушка, как ты можешь говорить такие нецензурные слова! Да тебя такую только глухой замуж возьмет!» или «Нильсен! Может ты успокоишься и заткнешься хоть на один урок, чтобы я по-человечески объяснил тему!»       Но у нас с Алексом всегда была одна и та же фраза: «Я не для того восемнадцать лет учился/училась говорить, чтобы сейчас молчать, мистер Вилденс!» — и все… После этой фразы он каждый раз захлебывался от собственной тупости, открывая и закрывая рот, не зная, что ответить. И вот, когда до него доходило, что он проиграл, то мы моментально отправлялись в кабинет директора, который был нам уже как родной дом.       Сегодня мы уже приготовились выслушивать очередной концерт, но его еще не начавшуюся пламенную речь прервал звук открывающейся двери. На пороге комнаты показался небольшого роста мужчина с седыми волосами, морщинками вокруг глаз и доброй улыбкой. Это был директор этого учебного заведения мистер Линд. Он был хорошим, но не менее строгим стариком, который достиг всего сам и благодаря которому наша школа стала одной из лучших в городе. По нему было видно, что детей он очень любил, хорошо к ним относился, ездил с ними по всем мероприятиям и активно принимал участие во всей школьной жизни, а не просто заполнял бумажки. А еще это был родной дедушка нашей лучшей подруги Рейчел Линд, которая учится с нами, но сейчас уехала отдыхать на месяц к океану.       Все тут же встали с насиженных мест, чтобы поприветствовать директора. — Садитесь, ребята. — с полу-улыбкой быстро сказал он, — Мистер Вилденс, я займу совсем немного времени? — на эти слова учителю ничего не оставалось, кроме как согласно кинуть. — Заходи, — обратился он в неизвестность, а уже через несколько секунд перед нами предстал парень нашего возраста, азиатской внешности с глубоко карими глазами, в которых так и хочется утонуть. Немного растрепанные черные волосы придавали его милому лицу притягательной дерзости. — Это Самуэль Макото. Теперь он будет учиться с вами. Иди, садись за ту парту рядом с Харрис. — он указал своей ладонью на место свободной парты по соседству со мной. — Мистер Линд, я, конечно, очень рад новому ученику, но, — учтиво обратился, — Прошу, повлияйте на этих двоих. — он указал взглядом на нас, хотя этого, наверное, не требовалось, ведь каждый в школе знает нас и наш проделки. — Опять… — обреченный вздох слетел с его уст, отчего он устало потер переносицу, на которой еще недавно покоились очки, — Знаете, вы двое мне уже надоели. Сегодня после уроков вы… — он зло потряс рукой, — Остаетесь и показываете всю школу и проводите экскурсию нашему Сэму. — Но подождите… — попыталась что-то крикнуть ему в след я, но он уже вышел. Так и прошел весь день в раздумьях по поводу нежеланной экскурсии после семи уроков. «Ну конечно! Кто, блин, захочет после учебного дня оставаться и рассказывать про школу?»

***

      Солнце все еще радует нас своими лучами, даря такое нужное сейчас осеннее тепло. Наша тройка направлялась по самым разным коридорам, показывая самые нужные и ненужные уголки второго дома. Вот мы прошли все кабинеты на втором этаже, там где учится старшая школа, вот мы проходим бассейн, в котором занимается команда школьных пловцов, готовящихся защищать честь нашей школы на очередных соревнованиях, а вот мы показываем святая святых всего мира — СТОЛОВУЮ. Ну, в принципе, больше можно никуда не ходить, ведь самое нужное мы показали, а главное осталось посидеть и немного перекусить за столиком в последнем пункте назначения.       Хоть вся эта затея с экскурсией была нам, мягко говоря, не по душе, мы, к своему большому удивлению, поняли, что Макото очень интересный парень. Поговорив немного за чашкой фирменного кофе, нам открылся своеобразный «сундук с сокровищами», ведь на первый взгляд азиат был похож на милого правильного мальчика, который и слово сказать против кого-то не сможет… Но это огромная ошибка. Он самый настоящий сорванец. Гоняет на крутых тачках, причем занимается этим профессионально, капитан баскетбольной команды в прошлой школе, да еще и параллельно проходит обучение в очень крутом юридическом колледже. В общем, не парень, а мечта!       Кто бы знал, что после двух часов бесполезного мотания по школе, мы примем его в нашу «команду» и целый год будем тусоваться вместе. Ну серьезно, в школе — вместе, к репетиторам— вместе, на соревнования — вместе, только вот в туалет не ходим втроем, Но видимо, и это скоро исправится.       И вот так прошло пол года, наступила весна. Пора, когда все ученики, даже самые ленивые, начинают готовиться к выпускным экзаменам и поступлению. Пора, когда влюбленные парочки могут гулять допоздна и не мерзнуть.       И кто бы знал, что эта весна изменит мою жизнь.

***

      Был вечер пятницы, когда мы вдвоем сидели у меня дома и играли в приставку, в перерывах ели заказанную пиццу и просто разговаривали о каких-то мелочах с Александром. Вы спросите: «А где же вы потеряли своего своего третьего дружка?» А я вам отвечу: «Сэммик уехал на очередные соревнования, на которые нас не пустили в качестве группы поддержки.» Вот мы и сидим вдвоём, как в старые добрые времена, ровно до того момента, как нас прервала раздавшаяся трель мобильного телефона. Увидев знакомое имя на экране я тут же приняла видеозвонок. — Привет, Сэм! — чуть ли не хором произнесли мы с Алексом, пытаясь поместиться в камеру. — Привет — привет, бандиты. Как жизнь? Чем занимаетесь? — поинтересовался азиат по ту сторону гаджета. — Да, как обычно. — со скучающим видом произнес Алекс, когда я направила камеру только на него. — Вилденс, как всегда, делает все, что только можно, чтобы не вести урок. То, видите ли, мы опоздали и он нас отчитывает, то мы громко разговариваем, то, представляешь, набрались смелости дышать в его присутствии!!! — пародируя писклявый голос учителя, произнес он — Хамы! — Да, Сэм, — теперь видно было только меня. — Всё, как обычно, только тебя не хватает. Кстати, как там тренировки? — Ооооо, ты просто не представляешь, какие тут сильные соперники! — воодушевленно пролепетал он, — Это очень сильные баскетболисты, но мы все равно победим, тем более мы общались в неформальной обстановке и они сказали, что мы очень хорошо играем. — Сэм, это же очень круто! — Не то слово, а еще знаешь что? — Что? — Я тебе здесь столько претендентов на твое сердце и постель нашёл. — рассмеялся он, а слева от меня я заметила, как фигура моего друга заметно напряглась, — Так что одна не останешься. — Хах, я и не против, — рассмеялась в ответ я, — Главное, чтобы они были не тупыми и красивыми. — Понял, принял, обработал. Ладно, мне пора на вечернюю тренировку. До связи. — Пока, — и он бросил трубку. — Значит, ты не против общения с первым встречным, о котором тебе рассказал Сэм? — с укором презрения и ноткой ревности произнес голубоглазый. — А почему нет? — Я не разрешаю! — повысив голос, выкрикнул он. — А я и не спрашивала твоего разрешения! — в такой же манере, как и он, ответила я. — Да? Ну можешь тогда идти и спать с каждым, кто тебе глазки построит! — Вот именно, что могу! И с чего ты взял, что я этого раньше не делала?! Если ты этого не знаешь — это не значит, что этого не было! — Да что ты говоришь! Ну, и кто он? А, нет, дай сам догадаюсь — тот парень из клуба, с которым ты познакомилась на тех выходных? Или нет, Кристофер, который ухлестывает за тобой с начала года или… Кто там еще был! — он гневно навис надо мной, вставая на ноги, и вот теперь разница в росте виднелась намного больше, нежели когда мы сидели. — Хватит! Я не собираюсь обсуждать с тобой, с кем я сплю! — я уже было хотела развернуться и уйти,  как он схватил меня за запястье и приблизил к себе настолько близко, что я начала бить кулаками его, казалось, стальную грудь, но когда ему это надоело, он легко сжал оба запястья и отвел их в строну. Около тридцати секунд мы смотрели друг-другу в глаза, и, казалось, не делали ни одного вздоха, но тут его взгляд пал на мои губы, отчего у Александра сорвало крышу.       Он впился настойчивым, собственническим, властным поцелуем с таким напором, что мой рот сам открылся и пропустил его язык внутрь, сплетаясь и борясь друг с другом. Будто тысячи разрядов прошлись по всему телу, начиная от макушки и заканчивая пальцами ног. В комнате моментально стало жарко, казалось, температура повысилась градусов на сто, но все дело было далеко не в окружающей среде, а в самих нас. С каждым страстным поцелуем дышать становилось все тяжелее и тяжелее, и вскоре я прервала наш поцелуй, ибо воздух не вечен, но только лишь для того, чтобы стянуть с голубоглазого его идеально белую футболку-поло, без нее вид открывался намного лучше. Накаченная спина с массивными крепкими плечами и такими же руками, рельефным прессом и маленькой, невидимой и загадочной дорожкой, опускающейся далеко вниз. Руки Александра с силой сжимали мою талию и бедра, грозясь оставить там конкретные синяки от таких грубых прикосновений, а тем временем его язык перешел на мою шею, пробуя на её на вкус, посасывая нежную кожу, немного кусая ее, а потом зализывая своеобразную ранку, будто извиняясь за грубое отношение, но именно это мне в нем и нравилось. Грубость — вот, что я люблю в этот засранце, и в подтверждении этому комнату наполнили удовлетворенные постанывания и тяжёлые томные вздохи.       Секунда, и он поднял меня на руки понес на второй этаж, ко мне в комнату, при этом гладя и шлепая мою аппетитную попку, возможно оставляя красные горящие следы от ладоней. Безошибочно найдя нужную дверь, Александр опустил мое тело на холодные белоснежные простыни моей кровати. Всего на мгновение он остановился и посмотрел в мои прикрытые от возбуждения глаза, а после поцеловал так нежно, как только мог, словно спрашивая разрешения для продолжения своих действий, унося меня совершенно в другой мир, туда где земля уходит из-под ног, а тело дрожит в предвкушении. Но все это было на мгновение: в следующий момент он расстегнул молнию красного домашнего спортивного костюма, оголяя грудь со вставшими сосками, которые, наконец, почувствовали свободу, но ненадолго. Пока мои руки зарывались и оттягивали каштановые волосы от внезапно накатившего наслаждения, парень не терял времени. Тут же Александр накрыл мою грудь, прикусывая, даря острые ощущения, от которых между ног становилось все мокрее и мокрее, а тугой узел где-то внизу живота затягивался все сильнее и сильнее, что, казалось, полупрозрачные трусики можно было и вовсе выжимать.       Выгибаясь от каждого действия своего друга, мне становилось невыносимее его ждать, особенно, когда его шаловливая рука наглым образом залезла в мои трусики и надавила на клитор. — Рыжик, — сбивчивым, хриплым от сильного возбуждения голосом проговорил Александр, опаляя тяжелым дыханием уже красное ушко, — Ты такая мокрая. — Алекс, — застонала я, выгнувшись во всю спину, когда его указательный палец вошел в меня на всю длину. — Что? — так наивно спросил шатен. — Прошу тебя, — задыхаясь от нахлынувших чувств и возбуждения, молила я, а все тело невыносимо горело на месте каждого его поцелуя. — Что просишь, котенок? — не унимался он, все больше вдалбливаясь в мое тело и накрывая большим пальцем клитор, увеличивая напряжение внизу живота. — Пожалуйста, Алекс, я скоро… — он понял, что я хотела сказать, от чего нарочно делал все медленно, растягивая удовольствие и создавая для меня собственный ад на земле. — Что ты хочешь? — Ты невыносим, Нильсен! — я зло поднялась на кровати со вздымающейся от возбуждения грудью и красными щекам и, — Если ты меня сейчас же не трахнешь, то можешь вообще забыть о том, как я выгляжу!       Стоило только произнести эти слова, как он резко впился в меня самым голодным и страстным поцелуем, держа мои щеки обеими руками, будто боясь, что я куда-то убегу, а в то время мои руки освобождали его член от таких ненужных сейчас боксеров. Он откинул меня обратно на матрас, закидывая ноги себе на плечи и резко вошел, выбивая из легких весь воздух. Резкие толчки наполнили меня, заставляя вертеться на простынях, в надежде найти себе место, а руки сами по себе поползли к плечам мужчины и, цепляясь за них, оставляя после себя красные полосы, но это, казалось, совершенно не волновало Александра. Предчувствуя мою разрядку, он стал двигаться еще быстрее, входя полностью, заполняя комнату такими пошлыми шлепками влажной кожи об не менее мокрую кожу партнера и неприличными томными и громкими стонами. Вспышка белого света, максимально выгнутая спина и подрагивающее от недавнего удовольствия тело.

Спустя десять лет

Жаркий август радовал нас своими последними деньками перед золотистой осенью. И, о боже, думала ли я в свои восемнадцать лет, что через десятилетие я буду владелицей крупного яхтенного бизнеса вместе со своим мужем. И все, как было однажды… Я лежу на белом лежаке, пытаясь вобрать в себя как можно больше солнечной энергии, чтобы всего этого хватило на целый год. Прямо передо мной стоит молодой, статный мужчина моего возраста с развивающейся на ветру белой рубашкой и такого же цвета шортами. Но есть одно различие между прошлым и настоящим, и поверьте, оно огромно. Сейчас, когда мне оставалось шагов десять до желанного молодого человека, меня никто не бил подушкой и я не падала за борт, нет. Вместо это я спокойно прошла это расстояние и примкнула всем телом к нему, обнимая со спины того незнакомца.

Кто бы знал, что в будущем я буду миссис Нильсен?