О, мой босс!

Сокджин В субботу утром я проснулся слегка взволнованным. Это была не нервозность, скорее то чувство, которое испытываешь перед долгожданным свиданием. Но это было не свидание, я шёл на работу. В субботу. Я сходил на пробежку, чтобы стряхнуть это предвкушение, принял холодный душ, чтобы очистить голову. Я позволил воде струиться по плечам, закрыл глаза и тихонько мурлыкал песенку. Я всегда тихонько напевал, когда хотел успокоиться сам или успокоить брата, и тут я понял, что напеваю песню Кайли Миноуг «Не могу выкинуть тебя из головы», и глаза мои распахнулись. Разумеется, взгляд уперся в один из полудюжины продуктов «Ким Индастрис», которыми теперь была заставлена вся ванная. Я и правда не мог выкинуть из головы этого альфу, он был везде: в моих мыслях, на работе, в душе. Маленькая фиолетовая баночка «Божественный скраб», выглядывавшая из-за шампуня, привлекла мое внимание. Я решил, что тут может быть более глубокий подтекст, скраб должен был помочь мне не только избавиться от омертвевшей кожи, но и от мыслей о Намджуне. Я втирал скраб почти пятнадцать минут, стараясь прогнать нежелательные воспоминания. Этот новый скраб для тела не только удалял ороговевшие частицы кожи, в его состав входили химические компоненты, способствующие регенерации кожи. Когда я закончил и вытерся, то удивился, что моя кожа кажется невероятно нежной. Я накинул короткий шелковый халатик на голое тело, не завязывая пояс, и пошел в спальню, чтобы нанести лосьон на мягкую как у младенца кожу. Вибратор был спрятан в дальний угол тумбочки, где я хранил и любимое масло для тела. Засунув руку в тумбочку, я подумал, уж не заняться ли мне самоудовлетворением. А что, если это поможет избавиться от навязчивых мыслей о Намджуне? Может, именно это мне и надо. У меня так давно не было альфы. Уже около восьми месяцев. Я так зациклился на красивом альфе просто из-за сексуальной неудовлетворенности. Да, наверное, в этом все дело. Но почему я так отчаянно не хотел достигать оргазма, думая о Хёнджине? Он симпатичный. И милый. Он хочет меня. И он мне не босс, черт побери. Я в распахнутом халатике извлек моего партнера на батарейках из тумбочки, откинулся на кровати и закрыл глаза. Хёнджин. Хёнджин. Думай о Хёнджине. Но в голове возник образ Намджуна в тот день, когда мы столкнулись в спортклубе. Господи, он прекрасен. Нет. Что ты делаешь? Хёнджин. Думай о Хёнджине. Хёнджин. Хёнджин. Хёнджин. Хёнджин купил мне на прошлой неделе просто так цветы, а не смешил меня. Он писал мне милые сообщения. «Думаю о тебе. Надеюсь, скоро увидимся. Как там твоя киска?» Стоп. Нет. Последнее сообщение было от Намджуна. Кто пишет такое омеге, пусть даже он и впрямь говорил о кошке? И почему, черт возьми, мне это нравится?! Хёнджин. Намджун. Хёнджин. Намджун. Я расслабился под тихое жужжание вибратора, закрыв глаза. Хёнджин. Хёнджин. Думай о Хёнджине. Струйки воды стекают по накачанной груди Намджуна. Проколотый сосок. Стоп. Хёнджин. Намджун. Хёнджин. Намджун. Намджун. Намджун. О‑о‑о‑о! Я застонал, и моя рука скользнула вниз. Нужно перестать думать об этом альфе, хватит грязных мыслей о боссе. Я перепробовал все способы, может, удастся выманить его оттуда лестью. По крайней мере, такой способ куда приятнее.

***

Намджун жил в трехэтажном особняке. Я‑то думал, что он обитает в высотке, где двери открывает швейцар, может, даже в пентхаусе. Но когда я шел по красивой зеленой улице, то решил, что это окружение ему лучше подходит. Этот человек во всем нарушал мои ожидания. Крутая лестница поднималась практически до второго этажа. Входная дверь была тяжелой, наверное, минимум четыре с половиной метра в высоту, оконное стекло в свинцовой оправе, вставленное в красное дерево. Друг над другом расположились три звонка, но только рядом с одним висела табличка «Ким». Я глубоко вздохнул, нажал на звонок и подождал. Через пару минут я позвонил во второй раз. Никто не открыл дверь, и я взглянул на часы. Без трех минут одиннадцать. Я пришел раньше, но лишь на чуть-чуть. Чем больше я ждал, тем яснее понимал, что дома никого нет. Я сделал несколько шагов вниз по лестнице и удостоверился, тот ли это номер дома. Триста двадцать девять. Я определенно там, где нужно. Может, я жму не на ту кнопку? Я нажал на звонок справа от того, рядом с которым красовалась табличка, и подождал. Снова ничего. Я выудил телефон из сумочки, прокрутил электронные послания, чтобы найти письмо от секретаря Минсока, чтобы свериться с адресом, хотя не сомневался, что запомнил правильно. Помню, я еще подумал, какое совпадение, что номер дома Намджуна совпадает с номером моей квартиры. Открыв письмо, я удостоверился, что пришел по нужному адресу… и тут увидел, в чем проблема. В письме говорилось: «Одеться удобно, прийти голодными, захватить только свою креативность. Увидимся в 1!» Черт. Я слишком быстро пробежал глазами в первый раз и по ошибке принял восклицательный знак за единицу. Итак, я на два часа раньше. Неудивительно, что никого нет. Я уже успел миновать половину ступенек, как услышал лязг замка за моей спиной. Повернувшись на звук открывающейся двери, я оцепенел при виде Намджуна, на котором из одежды было лишь полотенце, намотанное вокруг бедер.

***

– Нет, правда, я могу пойти погулять. У меня масса дел, которые я вечно откладывал, и это моя ошибка. Я пришел на два часа раньше. Уверен, тебе есть чем заняться. Намджун настоял, чтобы я вошел. Он положил мне руки на плечи: – Ты остаешься. Я поднимусь и оденусь, а потом приготовлю нам что-нибудь поесть. – Он мотнул головой в сторону большой гостиной слева. – Устраивайся поудобнее. Я вернусь через пару минут. Я кивнул и постарался не пялиться на него. Но он был в одном лишь полотенце, ради всего святого, а дисциплина не самая сильная сторона омег. Как я ни старался, но быстро скользнул взглядом по его груди, а когда заметил внушительный бугорок под полотенцем в том самом месте, то не смог сразу отвести глаз, и Намджун это заметил. Он выгнул бровь: – Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я и дальше ходил в таком виде. Я смутился, покачал головой и поспешил в гостиную, чтобы скрыть румянец. Мне показалось, я слышал, как Намджун хихикает, поднимаясь по лестнице. Когда он ушел, я воспользовался случаем изучить гостиную. Здесь был большой камин, а над ним полка, на которой стояли фотографии в рамочках. Я брал каждую, чтобы посмотреть поближе. Вот Намджун со своими родителями на выпускном, отец и папа с гордостью улыбаются, а Намджун демонстрирует фирменную растрепанную шевелюру и кривую ухмылочку. Помимо этого снимка, на полке стояло еще несколько семейных фотографий и его совместное фото с мэром. Но мое сердце глубоко тронуло последнее фото. Это было УЗИ двухнедельной давности с именем пациента «Ким Шихек». Намджун жаловался мне на брата тогда в баре, а сам поместил в рамочку фото еще не родившегося ребенка. За диваном тянулась ниша с самыми высокими окнами, какие мне только доводилось видеть, примерно метра три в высоту, и расположены они были в метре над полом. Свет проникал через цветные витражи, окрашивая комнату в различные цвета, как в калейдоскопе. Под окнами расположились встроенные книжные полки. Я посмотрел на корешки. О человеке можно многое узнать по тому, что он читает. «Стив Джобс: Американский гений», Стивен Кинг, Дэвид Балдаччи, несколько классиков и… «Наши ценности под угрозой: нравственный кризис Америки» Джима Картера. Эээ? Намджун, уже полностью одетый, вошел в комнату и застонал, когда зазвонил мобильный. Он извинился, сказав, что нужно ответить на звонок из-за границы. Я и не возражал. Как-никак я вторгся на два часа раньше, а возможность хоть одним глазком посмотреть на его частную жизнь очаровывала. Намджун рявкал на кого-то по телефону из другой комнаты, а я взял старую потрепанную акустическую гитару «Гибсон», которая стояла прислоненной в углу. Я легонько провел по струнам, и звук всколыхнул старые воспоминания. У нас с Юнги была такая же гитара в детстве. Мои пальцы автоматически прижали струны, чтобы играть «Черного дрозда». Я не играл много лет, но аккорды вспомнились с легкостью. Когда я закончил, то увидел, что Намджун стоит в дверном проеме, наблюдая за мной. Его лицо, выражение которого обычно читалось с легкостью, было бесстрастным, почти суровым. Он просто стоял и смотрел на меня. Может, я перешел границу, взяв чужую вещь. – Прости. Не стоило мне трогать. – Я аккуратно поставил инструмент на место. – Все нормально. – Намджун резко развернулся и вышел из комнаты. Я открыл было рот, чтобы окликнуть его, но не нашел, что сказать. Когда он вернулся через пару минут, то улыбался, но все же отличался от привычного игривого Намджуна. – Пойдем, я приготовлю нам какой-нибудь перекус. Я направился за ним на кухню. Историческая архитектура особняка была сохранена, но кухня была оснащена современным оборудованием и облицована плиткой. Старое и новое красиво сочетались. – Ух ты, как здорово! – Я посмотрел на потолок и на плитку на стенах. Над длинным кухонным столом висели разные кастрюльки и сковородки. Намджун взял сковородку и принялся рыться в холодильнике, доставая продукты. Не глядя на меня, он спросил: – Пол Маккартни или Дэйв Грол? Он хотел знать, какую версию «Черного дрозда» я хотел исполнить. – Пол Маккартни. Без вариантов. – Фанат «Битлз»? – Вообще-то нет. Но мой брат фанат. Он знает слова всех песен. Наконец Намджун повернулся. Его лицо смягчилось. – Тот брат, что глухой? – Единственный. – Ты часто играешь? – Много лет не играл. Я даже в шоке, что помню аккорды. Пальцы сами начали играть, наверное, потому что я играл мелодию десять тысяч раз в детстве. Я знаю всего четыре песни. Юнги, до того, как потерял слух, больше всего любил именно «Черного дрозда». Я научился играть ее после того, как он полностью лишился слуха. Он держал руку на гитаре, чувствовал вибрацию и подпевал. – Круто! – Ага. Как ни странно, музыка была важным связующим звеном между нами, пока мы росли. Мы играли в такую игру: я напевал тихонько песенки, а он дотрагивался до моего лица и пробовал по вибрации отгадать, что я пою. У него классно получалось. Правда, классно. Стоило пропеть несколько нот, а он уже отгадывал всю песню. Потом это стало нашим секретным языком, способом общаться, если я хотел что-то сказать, чтобы другие не знали. Например, иногда мы ездили к нашему дяди Уёну, а тот тайком наливал в кофе джин. Он думал, что никто не знает. Но после третьей чашки «кофе» у него начинал заплетаться язык. Когда он звонил нам домой, то я поднимал трубку, звал папу, а потом напевал тихонько брату «Приятное оцепенение» «Пинк Флойд», а Юнги угадывал, кто звонит. Намджун рассмеялся: – Здорово! – Правда, я и сейчас иногда думаю и даже не замечаю. Порой думаю о чем-то и вдруг ловлю себя на том, что мурлыкаю под нос песенку. – Ну, надеюсь, ты не будешь в скором времени напевать Джонни Пейчека? – Джонни Пейчека? – Да, он поет «Возьмись за работу, а потом пошли все подальше». Я бы предпочел услышать, как эти губы поют что-нибудь из Марвина Гэя. – Дай угадаю. «Давай займемся этим»? – О, ты тоже знаешь, что будешь петь? – Нет. Просто ты зациклен на одном. Он посмотрел на меня странным взглядом, кажется, ошеломленный собственным ответом. – В последнее время, мне кажется, да. Только и думаю, что об одной «колючке». Такой же яркой, как ее волосы. Я рассмеялся, словно бы он пошутил, но что-то подсказывало, что Намджун говорил правду, и он действительно все время думал обо мне. А может, я принимал желаемое за действительное, поскольку сам зациклился. – А как твой брат потерял слух? Ты говорил, что это был несчастный случай. Спортивная травма? Мне не нравилось рассказывать эту историю, но я подумал, что Намджун поймет меня как никто другой, учитывая то, что я узнал про его парня. Я много думал о том, что сказал мне тогда Мино. Что, если наш с Намджуном опыт является связующей нитью между нами? – Мне было девять, а Юнги десять, в нашем районе произошла серия квартирных краж, воры вламывались в дома, когда хозяев не было. Мы с Юнги были самостоятельными детьми. Родители уходили на работу раньше, чем мы в школу, а приходили уже после. Кроме того, они часто ссорились, и отец порой сбегал куда-то на пару дней, так что дом большую часть времени пустовал. Однажды во вторник нас отпустили с половины занятий, поскольку в тот день у учителей было нечто наподобие повышения квалификации. Мы вернулись пораньше домой и застали в доме двух воров. – Черт. Я понятия не имел, Джин. Прости. Мне стоило подумать, прежде чем спрашивать. – Ничего. Я особо никому не рассказываю. Но это мое прошлое и прошлое Юнги. Хотя брату было всего десять, он вытолкнул меня обратно за дверь и начал громко звать на помощь. Один из преступников ударил Юнги по голове игровой приставкой, как битой, сломал ему височную часть и повредил нерв. В итоге Юнги провалялся с сотрясением несколько дней и потерял слух. – Какой кошмар. Вы ведь были совсем детьми! – Но могло бы быть и хуже. Юнги всегда так говорил. Он всегда был жизнерадостным ребенком, даже после полной потери слуха. – А ты? Ты не пострадал? – Я ждал «Скорую», пытаясь привести в чувство Юнги, порезал руку о кусок металла от сломанной приставки. – Я поднял правую руку и продемонстрировал еле заметный шрам в виде звезды между большим и указательным пальцами. – Даже стежки не пришлось накладывать, само все зажило. – Я засмеялся. – Забавно. Юнги принял весь удар на себя, но с него как с гуся вода. Я же, с другой стороны, физически почти не пострадал, но теперь у меня дюжина замков на двери и навязчивая потребность проверять заднее сиденье машины и за занавеской в душе несколько раз на дню. Я даже тени собственной боюсь. – Но ты ведь проверяешь заднее сиденье, а не бросил водить с концами. Я не понимал, к чему он клонит. – Ну да. – Это не страх. Когда ты боишься, то позволяешь страху контролировать собственную жизнь, и перестаешь делать то, что хочешь. Когда ты напуган, но смотришь страхам в лицо, это мужество. Снова это ощущение. Невидимая связь, которую я почувствовал с момента нашего знакомства. Я не понимал, что это, не мог объяснить или осязать, но это «что-то», определенно, было. Я просто знал, что он меня понимает, и мне тоже хотелось его понять в ответ. Он не мог бы придумать более идеального ответа. – Спасибо за эти слова. Не знаю почему, но мне всегда кажется, что ты знаешь, что я хочу услышать. – Я усмехнулся. – Даже когда ты сказал мне в ресторане, что я веду себя как придурок. Намджун пристально смотрел на меня. – Преступников поймали? – Через несколько месяцев, но в итоге да. Мне кажется, после их ареста я проспал сутки напролет. После случившегося я перебрался в комнату брата и спал на полу, просыпаясь от каждого шороха. – Мне жаль, что с тобой такое случилось. – Спасибо. – Обычно мне всегда становится грустно, когда я рассказываю эту историю, но сегодня рассказ словно бы очистил мою душу, и я был готова поговорить о чем-то более веселом. – Так ты готовишь? – Есть пара трюков в рукаве. – Ну, посмотрим, что вы умеете, босс. Намджун включил плиту и бросил на сковороду несколько целых ломтиков белого хлеба, а потом вытащил странную комбинацию продуктов… включая ананас, мягкий сыр и упаковку орехов. Он начал нарезать ананас, улыбнулся и протянул мне кусочек через кухонный стол. – Ты разборчив в еде? – Нет. Мне нравится экспериментировать. – То есть ты позволишь накормить тебя тем, чем мне хочется? – Я говорил об ананасово‑сырно-ореховом сюрпризе, но ход твоих мыслей мне нравится. Флиртующий шутник вернулся, и та неловкая ситуация, кажется, осталась в прошлом, хотя мне все-таки хотелось затронуть случившееся. Я посмотрел на него и мягко сказал: – Прости, пожалуйста, за то, что я самовольно взял гитару. Не стоило этого делать. Мне кажется, я тебя расстроил. Намджун на миг отвел глаза. – Все нормально. Не волнуйся. Она собирала пыль годами. Кто-то должен был на ней сыграть. – А ты не играешь? – Нет. Больше он ничего не сказал, и я решил не допытываться. Странные сэндвичи оказались вкусными, мы сидели на кухне, ели и разговаривали. – Дом очень красивый, – сказал я. – Должен признаться, до сегодняшнего дня я считал, что ты живешь в пентхаусе, а не в таком особняке. Но он тебе подходит. – Да? Не уверен, что это значит. Это комплимент? Я улыбнулся: – Да. – Скажи, а Хёнвун живет в особняке или в пентхаусе? – Хёнджин. И он живет в обычном многоквартирном доме. Как я. – То есть ты обычно западаешь на таких альф. – Нет, обычно я западаю на лгунов, неудачников и паразитов. Мне не везло на личном фронте… последние лет… десять или что-то около того. – Всего-то десять лет? Это просто засуха*. Уверен, скоро и в твоей жизни выйдет солнышко. Я хихикнул: – Не сомневаюсь. – Расскажи мне про Хёнсджона. Он лгун, неудачник или паразит? Я покачал головой: – Нет, ничего из выше перечисленного. – Я сунул последний кусок сэндвича в рот, решив, что теперь его очередь говорить. Но Намджун молчал. Вместо этого он смотрел, как я жую, и ждал продолжения. – Он действительно хороший альфа. – Почему ты тогда с ним еще не спал? – Мне кажется, у тебя болезненная одержимость моей сексуальной жизнью. Ты уже в третий раз спрашиваешь о моих взаимоотношениях с Хёнджином. Намджун пожал плечами: – Мне любопытно. – Любопытно, что происходит в моей сексуальной жизни? – Или чего не происходит. Да. – Почему? – Честно сказать, понятия не имею. – Ну… а ты когда в последний раз занимался сексом? Намджун откинулся на стуле и сложил руки перед грудью. – До нашего знакомства. Я представления не имел, куда нас заведет этот разговор и что все это значит, но каждый нерв в моем теле напрягся. – Засуха? – поддел я его. – Можно и так сказать. – Можно? А как еще? Намджун наклонился вперед: – Можно сказать, что я жду, когда освободится омега, с которым мне хочется переспать, чтобы я мог что-то предпринять. Я сглотнул. Несколько минут мы сидели молча, просто глядя друг на друга. Часть меня хотела схватить телефон, порвать с Хёнджином прямо здесь и сейчас. Но другая, более благоразумная часть, помнила, что прекрасное создание по ту сторону стола – мой босс. – У тебя когда-нибудь были служебные романы? – Я наклонил голову. Я увидел, как миллион вопросов пронесся в мозгу Намджуна. Он сомневался, как ответить. Но, к его чести, решил сказать правду. – Были. – Вот и у меня были. Но ничего хорошего не вышло. Он посмотрел мне в глаза: – Жаль. Но помнишь старую пословицу? Не получилось первый раз, попробуй второй раз, не получилось второй – попробуй третий. – Его взгляд скользнул от моих глаз ко рту, он облизнул губы, и я понял, что пришло время сменить тему. Я резко встал. – Как насчет экскурсии по дому? – Отличная идея. Я особенно хотел бы показать тебе одну комнату.