О, мой босс!

Сокджин В отеле нас поселили в соседние номера. Развесив одежду в шкаф, я разделся, заколол волосы и принял душ. Позволив горячей воде массировать мне плечи, я расслабился и подумал о том, как же мне понравился день, проведенный с Намджуном. Работать бок о бок, вместе ходить по магазинам, ехать в машине в отель — все казалось таким естественным. Неестественным казалось лишь то, как я отталкивал от себя этого альфу. Такое ощущение, что я лишал себя чего-то очень и очень особенного. Билл и Мелинд Гейтс начинали работать вместе. Он был его боссом. Мишель Обама был наставником Барака в юридической конторе, где они оба трудились. Селин Дион вышел за своего менеджера, который был старше его на двадцать пять лет. Иногда это срабатывает. Иногда нет. Да, грозят последствия, когда вы расстаетесь, работая при этом вместе, но порой возможности перевешивают последствия. Возможности. Когда Намджун постучал немного попозже, я уже закончил одеваться. Я оставил волосы распущеными и поменял облегающий черный костюм на простой шерстяной кардиган с тонкой струящейся футболкой под ним и синие джинсы, а вместо красных туфель надел кеды. Он смерил меня взглядом. — Мы могли бы пропустить ужин… Я стукнул его в грудь и покинул номер без ожерелья, которое планировал надеть, поскольку не доверял себе и боялся пригласить Намджуна внутрь, пока заканчиваю марафет. Намджун  так смотрел на меня, пока мы ждали, когда администратор подыщет столик — его глаза буквально утонули в моей футболке, — не думаю, что он скучал по бриллиантовой подвеске, которую я не успел застегнуть на шее. Когда принесли закуски, мы мило беседовали о фокус-группе и завтрашних планах, а потом разговор плавно перетек в более интимное русло. Я рассеянно водил пальцем по конденсату у основания винного бокала, когда Намджун протянул руку и дотронулся до моего шрамика. — Похоже на тату. Даже шрамы у тебя прекрасны. Я вспомнил то, что заметил на теле Намджуна. — Кстати, о тату… я видел у тебя татуировку сегодня. Это единственная? Намджун откинулся на стуле. — Да. То, что он ничего больше не объяснил и, казалось, занервничал, заставило меня копать глубже. — И что это? Какие-то слова, да? Он обвел взглядом комнату, а потом взял бокал и сделал большой глоток. — «Страх не препятствует смерти, он препятствует жизни». Я дождался, когда он наконец посмотрит на меня, и сказал: — О, это и меня определенно касается. Мы смотрели друг на друга. Я пытался найти нужные слова ободрения, чтобы Намджун открылся, когда он перевел взгляд на мой шрам. Я так и не нашел слов, когда он внезапно продолжил: — Мы с Минхо вместе учились в старших классах. Просто дружили вплоть до моего последнего семестра в университете. Жизнь так быстро закрутилась для меня. Патенты, офисы, поиск сотрудников… — Он замолчал. — Через год после окончания я сделал ему предложение. А еще через два дня его не стало. У меня чуть сердце не выскочило из груди. В его голосе было столько боли, что я в прямом смысле слова ощутил, как у меня сжалось все внутри. — Мне так жаль. Он кивнул и снова молчал минуту, прежде чем сказать: — Довольно долгое время после этого я был сам не свой. Вот почему изначально я продавал лицензии на большинство продуктов. Я сильно пил и понимал, что не в том состоянии, чтобы выходить самому на рынок с новыми продуктами. К счастью, мои адвокаты были в адекватном состоянии. Они заключили сделки, по которым я получал щедрые комиссионные просто за то, что другие компании использовали патенты несколько лет. Я оставил при себе исследовательскую группу, чтобы на чем-то сконцентрироваться, но больше особо ничего делать не нужно было. — Мне кажется, ты все сделал правильно. — Да. Оглядываясь назад, да. Мне ужасно хотелось задать вопрос, но я не знал, как его сформулировать. — А твой жених… он… болел? Он покачал головой: — Нет. Его убили. На следующей неделе будет семь лет. Убийцу так и не поймали. Я взял его за руку: — Прости. Не знаю, что сказать. Мне так жаль. — Спасибо. — Он помолчал немного. — Мне было трудно несколько лет. Когда я снова начал встречаться с омегами, то не знал, что способен на что-то еще, кроме… — Он одарил меня обольстительной улыбкой. — Ну, ты понимаешь… — Кроме секса. Он кивнул. — Не пойми меня превратно. Не хочу показаться законченным козлом. Я никогда никого не соблазнял. Просто меня не интересовало ничего, кроме физической близости. Это не специально. По крайней мере, я не думаю так. Не знаю… Может, я просто тогда не готов был двигаться дальше. Или, может, просто не встретил того самого омегу… — Да, понимаю. — У меня сжался желудок. От меня не ускользнуло слово «тогда» и рассказ в прошедшем времени, словно бы он говорил о том, что было до меня. Он ясно давал мне понять, что хочет близости почти с самого начала, здесь никаких вопросов никогда не возникало. Мне хотелось спросить, считает ли он, что теперь это возможно, но боялся услышать ответ. Как можно двигаться дальше и влюбиться в другого омегу, если ты никогда не переставал любить того, первого… Когда я ничего не сказал, Намджун нежным движением приподнял мой подбородок, чтобы наши глаза встретились. — А с тобой мне хочется чего-то большего. Я не могу точно сказать, что это и к чему это приведет, но мое чувство не ограничивается плотским желанием. Мне все в тебе нравится. Ты умный, честный, забавный, смелый, слегка сумасбродный, и с тобой я улыбаюсь без причины. Не буду отрицать, что хочу оказаться с тобой в постели. Думаю, ты это и так понимаешь. Но я хочу не только этого. Я устал оглядываться назад. Я давно уже не жил настоящим. — Ух… не знаю, что и ответить. Спасибо! Спасибо за честность. В этот момент официант принес нам ужин. Атмосфера была тяжелой, я понятия не имел, как разрядить ее, хотя и чувствовал, что нам обоим это нужно. Единственное, что я знал, так это то, что разговоры всегда настраивают Намджуна на игривый лад. Я отрезал кусочек стейка и поднес к губам. — Ты играл в игру «Что бы ты сделал?»? — Ребенком. — Мы с Хосоком играем в нее постоянно, обычно после пары коктейлей. — Хорошо… Я отхлебнул вина и посмотрел ему в глаза. — Ты бы предпочел платить за секс или чтобы тебе платили? Он выгнул бровь: — Чтобы мне платили. А ты? — А я бы лучше платил. — Мне нравится эта игра. — Он откинулся на стуле и поскреб подбородок. — Снизу или сверху? — Снизу. — Я замялся. — А ты? — Сверху. — Он показал на меня вилкой. — Видишь, мы отлично друг другу подходим. Со светом или без? — Со светом. А ты? — Тоже. Чтобы видеть твое лицо, когда я окажусь в тебе. По моей коже разлилось тепло. Я судорожно сглотнул. — Ты не должен давать развернутый ответ, только то, что ты выбираешь. — Почему бы и нет, если от моего ответа у тебя такой сексуальный румянчик? Остаток ужина мы обменивались вопросами о предпочтениях в сексе и не в сексе. Игра сделала то, ради чего я ее и затеял — настроение повысилось, — однако теперь желание во мне боролось с голосом разума. И пока что желание надирало задницу голосу разума. После ужина мы с Намджуном подошли к нашим смежным номерам, я чувствовал себя как старшеклассник в конце первого свидания. Он взял обе мои руки в свои, оставив между нами некоторое расстояние, и сказал: — Спасибо за ужин. И за то, что позволил мне нарушить твои планы в командировке. — Так ты уже был в самолете, когда я взошел на борт. У меня не было выбора. — Разумеется, я шутил. — Завтра после встречи с фокус-группой я полечу дневным рейсом в Сеул. — Ты улетаешь? Почему? — Потому что я давлю на тебя в надежде, что ты поддашься. А сегодня я понял, что тебе нужно самому принять это решение. А я буду ждать. — Он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. — А теперь иди внутрь, пока я не передумал и не прижал тебя к этой двери.

***

Оказавшись в номере, я десять минут стоял, прислонившись к двери. Через пять минут я услышал, как открылась и закрылась дверь в номер Намджуна. Интересно, он тоже стоял по ту сторону и боролся с собой, как и я? Я не мог вспомнить, чтобы когда-либо хотел какого-то альфу так же сильно, как хотел Намджуна. На долю секунды мне показалось, что все потому, что он мой босс, запретный плод манит. Но я понимал, что дело не только в этом. Здесь все настолько глубже, что мне даже страшно. Я прикрывался тем фактом, что он мой босс, чтобы держать дистанцию. Но правда в том, что чувства к нему приводили меня в ужас. Мне не везло в любви. Как и моим родителям. Могу ли я найти настоящую любовь в тени другого омеги? Мне было страшно. А еще я устал бояться. И понимание этого навеяло воспоминание о его татуировке. Страх не препятствует смерти, он препятствует жизни. Семь слов, а за ними история наших жизней. Я глубоко вздохнул и тут понял, что до сих пор не включил свет в номере. Это мне несвойственно. Обычно я в течение десяти секунд осматривал комнату, проверял шкафы, душ, заглядывал под кровать. Со вздохом я заставил себя не осматривать номер, хотя теперь собственная невнимательность грызла меня. Но я не позволю себе хотя бы одному страху контролировать меня сегодня вечером. Я лежал на полу в номере в темноте, и голова кружилась от множества мыслей. Я прокручивал в уме обрывки наших разговоров за последний месяц. «Если бы у тебя не было парня, то я разложил бы тебя прямо на этом кухонном столе и показал бы, чего хочу от тебя, а не разглагольствовал». Ох, я так хотел, чтобы он мне показал. В такси, после того как слишком много выпил, моя голова упала на его теплые бедра, и я ощутил его эрекцию. Мне хотелось дотрагиваться до него. Хотел, чтобы мои пальцы сомкнулись вокруг его эрегированного члена, хотел смотреть на его лицо, двигая рукой вверх-вниз. В его кабинете… «Сними это, пока я не начал помогать тебе прямо посреди офиса с незакрытыми жалюзи». Боже, я так хотел, чтобы он сорвал с меня чертову рубашку. Я закрыл глаза, и рука скользнула вниз. Он совсем рядом, по ту сторону двери, отделяющей наши номера. Услышит ли он, если я доведу себя до оргазма? В глубине души я надеялся, что услышит. Я провел рукой по кружеву трусиков, задержавшись на особо чувствительных точках прежде, чем просунуть пальцы под кружево. Смазка практически вытекала от мыслей о Намджуне. Определенно, это не займет много времени. Два пальца медленно двигались по кругу, массируя. Я представил, что это рука Намджуна, и быстро просунул два пальца, найдя нужный ритм. В моем мозгу вспыхивали картинки. Вот Намджун поднимает голову в тот первый вечер в коридоре ресторана. Господи, он роскошен. Мое дыхание ускорилось. Сегодня возле примерочной. Как он смотрел на меня, раздевая глазами. Его слова: «Мне все в тебе нравится». Господи. О господи. Так близко. Так быстро. И… Я дернулся от громкого стука. Боже. Я резко сел. Мое дыхание сбилось, словно я только что пробежал марафон. — Джин? — раздался голос Намджун. Он стучался в дверь между нашими комнатами. Я откашлялся. — Да? — Можно мне зарядку для айфона? Забыл купить. — Ммм… конечно. Минутку, я ее найду. Я трясущимися руками включил свет и начал рыться в чемодане в поисках зарядки. Что, черт возьми, я делаю? Найдя зарядку, я тридцать секунд успокаивался, прежде чем открыть дверь между нами. Я не мог взглянуть ему в глаза. — Вот, — я протянул ему зарядку. — Спасибо. Мой голос показался странным даже мне самому. Слишком высоким… а еще я выпалил все на одном дыхании, без пауз: — Пожалуйста, можешь оставить, мне она не понадобится до утра я все равно собирался ложиться спать. Намджун нахмурился, когда я поднял голову: — Все в порядке? — Отлично. А что со мной может быть? Намджун не купился. — Не знаю. — Он посмотрел мне через плечо, обведя взглядом номер. — Чем ты занимался? — Ничем, — ответил я слишком быстро. — Ничем? Мое лицо вспыхнуло. Я ощущал пот, проступивший на лбу и щеках, но не мог сказать правду. Взгляд Намджуна скользнул по моему телу вниз, а потом наши глаза встретились. Он понял. Понял. Понял. Я прямо-таки увидел, как зрачки расширились, когда до него дошло. Он пристально смотрел на меня, и мне казалось, что в этом взгляде я растаю от жара, а потом просто сказал: — Спокойной ночи, Джин. Только я собирался вздохнуть свободно, как он задержался на секунду, потом взял мою руку в свою, медленно поднес к лицу и закрыл глаза. Когда он сделал глубокий вдох, вдыхая запах руки, которой я только что ласкал себя, мне захотелось умереть. Мне захотелось умереть. Самый постыдный, но при этом самый эротичный момент в жизни. Мое тело дрожало, зуд между половинок стал невыносимым. Я не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова. Просто стоял и смотрел, как он вдыхает мой запах. Когда он наконец открыл глаза, то с его губ сорвался вздох, я был на грани. Просто на грани. Я бросился к Намджуну, обвил руками его шею и прошептал: — Сдаюсь. Он обнял меня за талию и рывком поднял. — Самое время. Я обвил Намджуна ногами. Он развернулся, прислонив меня к открытой двери между комнатами. Одной рукой он зарылся в моих волосах и рванул назад, так что голова откинулась, после чего впился в мои губы. Клянусь, я чуть не кончил в ту же секунду. Наши рты были открыты, языки яростно сталкивались. Намджун был прекрасен на вкус, мне даже не хотелось прерваться и вдохнуть воздуха. Плевать, что я умру от удушья, зато я умру безумно счастливым. Он прижался ко мне еще сильнее. Я ощущал его эрекцию через ткань брюк. Я все еще был в джинсах, мои ноги были обвиты вокруг него, я весь открылся навстречу ему и стонал, когда он терся об меня. Его молния высекала искры из моего тела, словно галькой о кремень, и я весь воспламенился. Намджун пробормотал мне прямо в рот: — Чувствуешь, что ты со мной делаешь? С того самого первого вечера. Он издал низкий хриплый звук из глубин горла и прикусил мою нижнюю губу, потянул ее на себя, прежде, чем освободить мой рот. Затем он взял одну мою руку и вел ею по своему телу, пока я не накрыл ладонью его член. Когда мои пальцы сомкнулись, он застонал и поцеловал меня взасос. Мне нравились эти стоны, словно бы он целую вечность ждал этой самой минуты. Господь свидетель, я испытывал то же самое. Наконец — я даже не совсем понял как — мы оказались в номере. Намджун аккуратно уложил меня на кровать и лег сверху. Я дотронулся до его щеки, он повернулся и поцеловал внутреннюю сторону моей ладони. — Ты такой красивый… Не могу дождаться, когда увижу тебя обнаженным. — Он зарылся в мои волосы и прошептал: —…и когда попробую тебя на вкус. Я задержал дыхание, пока он целовал мою шею, двигаясь вниз, затем остановился. Намджун растегнул мои джинсы и сорвал их одним рывком, тоже самое случилось и с кардиганом.Он приподнялся, чтобы рассмотреть мое тело. Сосредоточившись на моей груди, он провел языком от грудинной косточки вниз. По моему телу пробежала дрожь, кожа покрылась мурашками. Соски напряглись и стояли торчком, привлекая к себе внимание через ткань футболки. Господи, я хочу, чтобы ты целовал их. Он приподнял футболку и впился в левый сосок. С силой. Он не сводил с меня взгляда, улавливая мою реакцию на прикосновения. Я закрыл глаза, и внимание Намджуна переключилось на второй сосок. Через несколько минут он продолжил изучать мое тело, покрывая живот поцелуями. Ниже. И еще ниже. Он нежно поцеловал меня через трусики, а потом я ощутил вибрацию губ четко на моем сфинктере, когда он спросил: — Ты думал обо мне, когда твои пальцы были внутри? — Он подцепил край трусиков и начал снимать их. — Скажи это. Скажи, что думал обо мне, пока пальцы были внутри тебя. Устроившись между моих ног, он лизнул между половинок, двигая языком по кругу с идеальным нажимом. Это было божественно, я зарылся руками ему в волосы, желая, чтобы это не прекращалось. Но он внезапно остановился: — Скажи это. Я был готов поклясться, что я корейский император, лишь бы его губы продолжили начатое. Сказать правду было малой ценой. — Ты единственный, о ком я фантазировал, когда ласкал себя с момента нашей первой встречи. Глаза Намджуна победоносно блеснули, и он вновь принялся целовать меня. В этот раз он меня не дразнил. Нет. Он посасывал и облизывал вход, а когда смазки было достаточно, то в ход пошли и пальцы. Возбуждение нарастало так быстро и яростно. Пальцы двигались взад-вперед, язык выписывал круги, тело мое начало дрожать и напрягаться, пятки упирались в матрас, а пальцы вцепились в его волосы. Подъем по американским горкам получился очень быстрым, и предвкушение наполнило буквально каждую клеточку. Господи, как хорошо. Как хорошо. Я издал нечто среднее между стоном и его именем, произнесенным нараспев. Спина выгнулась дугой, и Намджун одной рукой удерживал меня, а его губы впивались в меня еще сильнее. Это уже слишком. Хватит. О господи. Боже мой! Я достиг верхней точки американских горок, на секунду замер там прежде, чем… Я был в свободном падении. Скользил вниз. Скатывался, не контролируя себя. Я не чувствовал ног. Я вообще в тот момент ничего не чувствовал, кроме чистого и полного экстаза. Это было так хорошо, так захватывающе, что даже слезы выступили. Я все еще прерывисто дышал, когда Намджун поцеловал меня взасос. Поцелуй отличался от безумства пару минут назад, на этот раз он был нежным, прекрасным, неторопливым. Он потрепал мои волосы, пока наши языки переплелись, затем перестал меня целовать и взял лицо в ладони: — Я сейчас. Он исчез на минуту, потом вернулся со своим бумажником, вытащил оттуда целую ленту презервативов и бросил на тумбочку. Я посмотрел на презервативы: — Большие планы? Он начал раздеваться. — Ты понятия не имеешь насколько. Видя, как он смотрит на меня — на красивом лице застыла решимость, — я ощутил, как мое тело снова оживает. Он не был у меня первым, даже вторым или третьим, но что-то в его взгляде заставляло чувствовать, будто это так, будто это первый раз по-настоящему, и я понятия не имел почему. Намджун привлекательный альфа, это видно всем. Но теперь, когда он разделся, я понял, насколько он идеален. Рельефная грудь над накачанным прессом, мускулистые мощные бедра. И кольцо в соске. Я не мог дождаться, когда же зажму его между зубами. Пока Намджун стоял в облегающих черных трусах-боксерах, я порадовался, что он дал мне минуту подготовиться к тому, что я сейчас увижу под ними. Он сунул большие пальцы за резинку трусов и снял их, а когда выпрямился, я разинул рот. Господь всемогущий! Этого альфу природа щедро наделила, и я сейчас говорю не только о привлекательной внешности, обаянии и деньгах… О, природа щедро наделила его и в остальном. Его член был ужасно толстым и твердым. В состоянии эрекции он доходил почти до пупка. Я облизнул губы, пока он оторвал один из презервативов, зажал зубами упаковку и открыл ее. Наблюдая за моим лицом, Намджун спросил: — Ты меня в гроб вгонишь, да? Он взял мои руки в свои, сплетая пальцы, лег на меня, потом завел руки за мою голову, нежно поцеловал и слегка приподнялся, чтобы посмотреть на меня. Мы смотрели друг другу в глаза и тогда, когда он медленно вошел в меня. Я был не просто влажным, а мокрым, готовым принять его. — Черт, — прошептал Намджун и на миг прикрыл глаза. — Ты такой мокрый… Он несколько раз вошел в меня, двигаясь аккуратно, чтобы я расслабился и принял его без боли, а затем начал двигаться ритмично, с большим усилием. Нежные толчки стали сильными. Он проникал в самые глубины моего тела. Единственное, что не изменилось — то, как он смотрел на меня. Он словно бы заглядывал мне в душу, отчего я чувствовал себя как на ладони, но вместе с тем было ощущение, что он принимает меня таким, какой я есть. Все звуки, кроме нашего дыхания, исчезли. Когда я стонал, то он крепко целовал меня, словно бы желая проглотить звук моего оргазма. По мере приближения развязки я сильнее цеплялся в его волосы, а его дыхание стало прерывистым. — Я сейчас… — но тело не дало мне договорить. — О господи. Намджун укусил меня за плечо, отчего медленно нараставший оргазм превратился во всепоглощающий. Он накатил на меня, словно цунами, переворачивая меня как пылинку. Мускулы пульсировали. Мои полуприкрытые глаза смотрели на Намджуна. Он увидел все на моем лице, почувствовал внутри моего тела, ускорил собственный ритм, двигаясь к своему оргазму. Наконец он в последний раз вошел в меня так глубоко, как только мог, и со стоном кончил. В отличие от предыдущих любовников, он не обмяк сразу после оргазма и не перекатился в сторону, вместо этого он нежно целовал меня до того момента, как уже нужно было извлечь член, и только потом встал, чтобы выкинуть презерватив, а когда вернулся, то принес полотенце, которым вытер меня. Затем Намджун взял бутылку воды из мини-бара, и мы пили по очереди, передавая друг другу, все еще обнаженные. После столь длительного выброса адреналина я вдруг дико захотел спать. Я зевал. А Намджун швырнул пустую бутылку на тумбочку и уложил меня поверх своего тела так, чтобы голова лежала на груди, там, где сердце. Звук ударов сердца убаюкивал, пока альфа гладил меня по волосам. — Поспи, — тихонько сказал он. — Завтра долгий день, а нам нужно встать пораньше. Идея поспать мне определенно нравилась. Давно я не чувствовал себя таким расслабленным. И защищенным. Уже сквозь сон я пробормотал: — Хорошо. Но ведь нам только к десяти… Он поцеловал меня в макушку. — Знаю, но нам потребуется пара часов для второго раунда.