О, мой босс!

Сокджин Он что-то лопотал, глядя на меня огромными карими глазами, от которых я таял и которые разбивали мне сердце. Субин был ужасно похож на своего дядю. Ну, технически он был похож на папу, только вот папа был копией своего брата. Не стоит говорить, что всем троим повезло с генетикой. — Он просто красавчик, Шихек. Он забрал у меня из рук Субина и дал ему бутылочку. — Он похож на Намджуна. Будем надеяться, что он унаследует дядины мозги, но не его поведение. Мы встретились в маленьком греческом ресторанчике в пешей доступности от квартиры Шихека и Дэхви. Должно быть, они тут завсегдатаи, поскольку хозяин взял Субина из рук Шихека, как только он вошёл, и зацеловал. Кроме того, на столе появилось с полдюжины блюд раньше, чем мы успели сделать заказ. Я сомневался, связаться мне с Соджуном или с Шихеком, но в итоге выбрал Шихека. Соджун был закрытым, словно банковский сейф, когда разговор заходил о Намджуне. Он был очень ему предан, поскольку работал на него и был лучшим другом Минхо. Я не говорю, что Шихек не был преданный своему брату. Однако мне казалось, что он сделает так, как лучше для него, пусть даже это значит, что придется рассказать историю, которую Намджун не хотел бы рассказывать. — Я надеюсь, ты не возражаешь, что я позвонил? — Возражаю? Да можешь звонить мне каждый день. Я обожаю этого малютку, но начал сюсюкать даже со взрослыми. Мне нужен повод почаще выбираться из дома, снять привычные свитера и помыть голову раньше восьми вечера. Мы немного поговорили о том о сем, о ребенке, о планах на осень и даже о некоторых продуктах, над которыми трудились в «Ким Индастрис». Я решил, что мне будет неудобно с бухты-барахты задать свой вопрос, но Шихек меня опередил. — Можно я задам личный вопрос? — спросил он. — Конечно. — Мой брат чем-то тебя обидел? Поэтому вы больше не вместе? — Вообще-то да. — Я так и думал. Что натворил этот идиот? Я ответил с каменным лицом: — Порвал со мной. Он казался по-настоящему шокированным. — Но почему? — Понятия не имею. Отчасти именно поэтому я и хотел с тобой пообщаться. Он порвал со мной, а теперь дежурит каждый вечер у моего дома. Шихек поморщился: — Что-что он делает? Я рассказал ему всю историю, хотя, учитывая, что я рассказываю все это вслух впервые, и казалось, что не хватает некоторых фрагментов, зато я осознал, что некоторые фрагменты были… очень важными. Когда я закончил, ребенок уснул, и Шихек аккуратно положил его в коляску. Я удивился, увидев слезы на его глазах, когда он снова уселся за стол. — Теперь все понятно. — Что понятно? Крупные слезы потекли по его щекам. — Он считает, что не защитил Минхо, а ты так волнуешься из-за безопасности. Он не считает себя героем, просто не может остановиться. После этого он мне рассказал. Шихек посвятил меня во все детали, которых мне не хватало, начиная с визита детектива Хвана и заканчивая ножиком Намджуна с рукояткой из ореха, ну и про Сухо. Когда он закончил, мы оба плакали в голос. Мне было ужасно жаль Намджуна. Страшно потерять любимого человека, но, узнав, что его убили ножом, который он сам по собственной воле отдал убийце, Намджун наверняка винил себя в смерти Минхо. Он не защитил его. О господи! Мы с Шихеком вышли из ресторана, взявшись за руки. Он катил коляску в сторону своего дома. — Не хочешь войти? Может, бокал вина? — С радостью, но, может, в следующий раз. Шихек кивнул. — Ловлю на слове. — Не придется. Я в любом случае буду на связи. Мы обнялись, как давно потерянные друзья. — Что ты будешь делать? — спросил Шихек. — Не знаю. Мне нужно подумать. — Я понимаю. — Можешь оказать мне любезность? Когда будешь говорить с братом, не говори ему, что ты мне все рассказал. Я все еще надеюсь, что он сам во всем признается. Думаю, я просто неправильно вел себя, пытаясь заставить его открыться. — Разумеется. Надеюсь, все у вас будет хорошо. Я правда надеюсь. Спасибо, Шихек. За все. Я пошел прочь, наконец поняв, почему Намджун считал, что он мне не подходит. Теперь нужно было, чтобы Намджун понял, что он очень даже мне подходит.

***

Намджун занял свой пост в девять вечера. Интересно, он вообще работает? Все ночи напролет он торчит, охраняя мой дом. Вряд ли после этого можно весь день работать. Я подождал час, пока не подготовил все необходимое, а потом пошел вниз без предупреждения. — Все нормально? — Просто тяжелый вечер. Не возражаешь, если я посижу тут немного с тобой? — Я протянул ему тарелку. — Вот, печенье испек. Он изучил мое лицо, явно не понимая, что я затеял. Увидев, что я говорю искренне — а вечер правда выдался нелегким, — Намджун кивнул. — Конечно. Сначала разговор тянулся очень медленно, потому что мы оба не знали, что сказать. Я расспрашивал его о работе, а он о моих перспективах. Я весьма туманно отвечал, что обдумываю разные варианты, но в конце концов поднял-таки тему, ради которой все затевалось. Повисла пауза, и я глубоко вдохнул и шумно выдохнул. — Не знаю, закрыл ли я дверь… — Сегодня? Я покачал головой: — Нет. Когда к нам вломились в квартиру. Ключ висел на длинной красной ленточке, которую я носил на шее. Я уходил последним и должен был запереть дверь, но не помню, запер ли. Вот почему теперь я трижды проверяю перед уходом. — Ты был ребенком. — Я знаю. Да и по соседству ограбили с десяток домов. Кое-где отсутствовали следы взлома, в других местах ломали окна или двери. Наверное, их бы не остановила и закрытая дверь. Они были внутри, когда мы вернулись домой. Полиция сказала, если воры решили влезть куда-то, то они все равно влезут так или иначе. — Я пожал плечами. — Но сегодня я снова силился вспомнить, закрыл ли тогда дверь. Я проигрывал мысленно события того дня, пытаясь вспомнить. Намджун обнял меня: — Что я могу сделать? — Ничего. Но вот поговорил, и стало лучше, правда. Он обнял меня сильнее: — Спускайся в любой момент. Я здесь от заката до рассвета. Я услышал улыбку в его голосе и повернулся, желая ее увидеть. Я так скучал по его улыбке. На долю секунды я увидел, что его чувства ко мне никуда не делись, просто он похоронил их очень-очень глубоко, я мог уловить лишь отблеск этих чувств прежде, чем они снова ускользнули. Я решил, что для первого раза достаточно, поэтому заставил себя подняться. — Пойду спать. Спасибо, что выслушал, Намджун. — Обращайся. — Я оставлю тебе тарелку. Раз копам достаются бесплатные пончики, то я решил, что по крайней мере могу угостить своего телохранителя печеньем. Я пошел домой, а потом обернулся. Было так волнительно поймать его взгляд на своей заднице, что я чуть не забыл, что хотел сказать. — Почему ты мне не пара, Намджун? Однажды я выужу из него признание. Но не сегодня.

***

Так продолжалось неделю. Я приносил ему что-то вкусное, потом мы еще час или два сидели на каком-то крыльце через дорогу от моего дома. Каждое утро, когда я просыпался, на пороге моей квартиры стояла пустая тарелка. Это благоприятно сказалось на моем сне. Я никогда не спал лучше, как сейчас, зная, что кто-то следит за мной, словно ястреб. Я начал думать, что он никогда не признается. Казалось, Намджуну нравилась наша вновь восстановленная дружба. А вот мне нет. Я решил, что стоит надавить побольше. Ночь была дождливой. Я приготовил кексы и вышел на улицу, чтобы предложить ему ежедневное угощение. Намджун надел ветровку с капюшоном. Чистое безумие сидеть на улице под дождем, но это прекрасная возможность для меня. Я открыл большой зонт и уселся на мокрые ступеньки, держа над нами зонт. — Привет. — Сегодня на улице неуютно. — Ну, это должно было в конце концов случиться. И так последние несколько недель стояла хорошая погода. Теплый не по сезону ветер донес до меня запах туалетной воды Намджуна и напомнил о ночах, проведенных вместе. Его грудь поблескивала от пота, должно быть с потом выступила и туалетная вода, которой он побрызгался утром. Я хотел наклониться и вдохнуть. Но не мог. Это невыносимо. Я терял терпение, поэтому приглашение прозвучало иначе, чем я планировал. — Пошли внутрь! — выпалил я. — Не нужно сидеть тут всю ночь. Такое впечатление, что Намджун не ожидал услышать подобного. Он уставился на меня. Неужели он совсем слепой? Неужели он думает, что мы так и будем сидеть по ночам напротив дома, а я буду приносить ему выпечку? Он не ответил, и я повторил: — Пошли внутрь. Это глупо. Идет дождь, а у меня в паре шагов отсюда сухая квартира. Можешь сторожить на диване всю ночь, если хочешь. Просто пошли внутрь. Милое приветливое выражение, которое я ожидал увидеть после наших ночных посиделок, сменилось каменным равнодушным лицом, с которым он меня бросал. Я знал, что будет дальше, но не собирался больше идти у него на поводу. — Не думаю, что это хорошая идея, Сокджин. Я встал. — А я думаю. — У нас сейчас отличные отношения. Не хочу, чтобы у тебя были какие-то ложные представления. Он сам-то верит в эту фигню? — Отличные отношения? А кто мы друг другу, Намджун? Скажи мне. Его челюсть напряглась. — Друзья. Я видел, что он снова закрывается, но мне было плевать. Моим эмоциям нужен был выход. К несчастью, они обрушатся сегодня на Намджуна. — А я не хочу, чтобы мы были друзьями! — закричал я. — Мы никогда не были друзьями. Я не собирался ставить ему никаких ультиматумов сегодня, но все к тому шло. Час пробил. — Я не могу тебе дать большего, Джин. Я уже говорил. — Можешь. Вот только твои слова и поступки противоречат друг другу, а меня всегда учили верить тому, как люди себя ведут, а не тому, что они говорят. Намджун провел рукой по мокрым волосам. — Ты хочешь от меня то, чего я тебе дать не могу. — Я хочу тебя. Вот и все. Я не хочу, чтобы кто-то охранял меня, сидя под окнами, и был при этом моим другом. Я хочу, чтобы кто-то был со мной. — Я не могу. — Не можешь или не будешь? — А какая разница? Результат-то один. — То есть тебе хочется именно этого? Будешь сидеть тут ночь за ночью? А что произойдет, когда я начну приводить домой альф, чтобы потрахаться?! — Я видел, как внутри него закипает гнев, но решил, что, может, так удастся пробить броню. — Что тогда будет? Вы пожмете друг другу руки, и ты спросишь его, сколько времени ему понадобится, чтобы мог сделать перерыв и оставить пост?! — Перестань, Джин! Я был расстроен, что не могу достучаться до Намджуна. — Знаешь что? Я перестану. Поскольку с меня хватит. Ты меня не хочешь. Отлично. Только не говори, что я тебя не предупреждал. Можешь торчать тут и дальше, а я начну приводить альф на ночь. — Я наклонился и нанес последний удар. — И оставлю окно открытым, чтобы ты слушал.