О, мой босс!

Сокджин Я слишком далеко отпихнул его от себя. Я повернул за угол и увидел пустое крыльцо на другой стороне улицы, и на меня накатила печаль. Сердце комком стояло в горле, а в груди осталась пустота. На прошлой неделе я выдвинул Намджуну ультиматум и пригрозил, что буду строить новую жизнь без него. Я надеялся, что мысль о том, что я сплю с другим, встряхнет его. Если я ему правда не безразличен и он чувствует ко мне хоть часть того, что я испытываю к нему, то это не могло не подействовать. Но прошла еще неделя, а он все так же сидел на другой стороне улицы и не собирался ко мне возвращаться, я решил, что, может, он осознает реальность происходящего, если увидит своими глазами, как я иду на свидание. Когда Юнги пригласил меня в ресторан и в кино, я понял, что подвернулся идеальный шанс. Намджун понятия не имел, что высокий тридцатилетний красавчик — мой брат. К несчастью, план привел к чудовищным последствиям. Мой охранник исчез. Я шел по улице и не мог оторвать глаз от этого крыльца. Пока он сидел там, у меня оставалась надежда. Теперь место пустовало, и лучик надежды угас. Крыльцо стало метафорой того, что я чувствовал, — пустота. Мысль о том, что надо возвращаться домой и спать в кровати, где мы с Намджуном проводили ночи, занимаясь любовью, наводила ужас. Остаток пути я буквально висел на руке брата. Он все еще был в очках «Аксес» после похода в кино. Когда кинотеатры IMAX начали показывать фильмы, которые глухие могли смотреть в специальных очках, благодаря которым субтитры проецировались на поверхность очков, я уговорил его купить себе такие очки, нечто среднее между типичными очками для просмотра фильмов в 3D-качестве и старомодными «Блю-блокерами»*. Но когда мы шли в полночь по улице в Сеуле, никто даже не обернулся на него. Я не стал говорить Юнги, что меня не надо провожать домой. Он всегда так делал, а заодно проводил за меня осмотр квартиры. Намджун был единственным, кроме Юнги, кто осознал, насколько этот ритуал важен для меня, и настоял на том, чтобы проводить осмотр самому. Эта мысль заставила меня громко вдохнуть в лифте. Сегодня будет сложная ночь. Такое ощущение, что я снова потерял Намджуна. Я вышел из лифта, а Юнги вслед за мной, но когда повернулся к своей двери, то встал как вкопанный, и брат даже врезался в меня. Сердце, застрявшее в горле, скользнуло обратно в грудную клетку и снова забилось. Казалось, оно наверстывало упущенное и билось теперь с бешеной скоростью. — Намджун? Он сидел, прислонившись к соседской двери, глядя вниз. Когда он вскинул голову, то пришлось сделать вдох, чтобы успокоиться. Даже усталый и измотанный, он по-прежнему был самым красивым альфой из всех, кого я видел. Его взгляд остекленел, и я побоялся, что он пьян. Он поэтому тут? Пришел только потому, что напился? Я и забыл о присутствии Юнги за своей спиной, пока не почувствовал, как рука сжала мне плечо. Видимо, Намджун заметил альфу за моей спиной впервые, поскольку я наблюдал, как он уставился поверх моего плеча, и его челюсть напряглась. — Что ты тут делаешь? — Я все еще не мог сдвинуться с места и стоял на расстоянии пяти метров. — Можем поговорить? — Ммм… конечно. — Еще пара секунд ушла на то, чтобы понять, как заставить ноги двигаться, а потом нерешительно сделал несколько шагов. У двери Намджун перехватил мой взгляд. — Наедине. Я вытащил из сумочки ключи и протянул ему, кивнув на дверь. — Заходи. Я приду через пару минут. Намджун смотрел на Юнги, и мне показалось, что сейчас произойдет что-то ужасное, но в итоге он кивнул, отпер замки и вошел в квартиру. Какое-то время ушло на то, чтобы убедить старшего брата, что со мной ничего не случится. Я рассказывал ему о Намджуне, но он меня всегда излишне опекал, и ему трудно было сейчас уйти. Я поцеловал Юнги в щеку и пообещал в течение часа отписаться. Он заверил меня, что в противном случае снова заявится ко мне. Оставшись в коридоре один, я собрался с духом, поправил блузку, призвал всю свою смелость и вошел в квартиру. Намджун сидел на диване. Я, будучи рабом своих привычек, тут же открыл шкаф. — Я уже все проверил. Дважды. — Он улыбнулся, но в улыбке сквозила печаль. Господи, пожалуйста, не разбивай мне сердце. Снова. — Хочешь бокал вина? — Я потопал на кухню, чтобы налить вина себе. До самых краев. Может, даже выпить из горла. — Нет, спасибо. Я чувствовал на себе его взгляд, пока возился на кухне, а когда закончил, то замялся, прежде чем выбрать, где сесть. Я решил сесть на стул, а не на диван рядом с Намджуном, и сделал глоток вина. Он терпеливо ждал, пока я не посмотрю в его сторону. — Иди сюда. Я закрыл глаза. Боже, я бы все отдал, чтобы сидеть с ним рядом, но нужно было понять, зачем он здесь. Что все это значит. — Зачем? — Я сделал еще один глоток, чтобы у меня появился предлог отвести глаза. — Потому что ты мне нужен. Я посмотрел на него, все еще сомневаясь. — Потому что я скучаю по тебе. Я чертовски скучаю по тебе, Джин. Мне пришлось сглотнуть, потому что предательски подступили слезы счастья. Но я боялся. Ему нужно было что-то сделать. Я не мог позволить пучине страсти снова засосать меня, если он не отдаст мне всего себя. Все или ничего. Я пересел на диван, Намджун забрал у меня бокал и поставил на стол, а потом обнял меня и притянул к себе, сжав с такой силой, что я едва мог дышать, но в его объятиях я чувствовал себя так хорошо. Так правильно. — Прости меня, Джин. Прости, что обидел тебя, — бормотал он в мои волосы. Прошло довольно много времени, прежде чем Намджун отпрянул, и мы смотрели друг другу в лицо. Он заглядывал мне в глаза в поисках чего-то. Уверенность? Найдя то, что ему было нужно, Намджун откашлялся и тихо заговорил: — Когда мне было двенадцать, я купил на гаражной распродаже швейцарский ножик и таскал эту вещицу с собой много лет. — Он потупился, взял мою правую руку и без конца гладил мой шрамик большим пальцем, а когда снова поднял голову, в его глазах стояли слезы. — Я отдал его Сухо, тому бездомному, которому пытался помочь Минхо. — Его голос дрогнул. — Я думал, он сможет защититься в случае необходимости. Боль в его голосе была невыносима. Мне хотелось как-то успокоить его, но я хотел, чтобы он выговорился. Это было не просто преодоление барьера для наших отношений, но и важнейший шаг на пути к исцелению. А я этого хотел больше всего, потому сжал его руку и еле заметно кивнул. — Все эти годы мы думали, что Минхо убила группа подростков, нападавшая на бездомных, что он просто попал под горячую руку. — Он вздохнул и выдал: — Но это не так, его убил Сухо. — Намджун опустил взгляд, сжал мою руку, а потом снова заглянул мне в глаза. — Тем самым ножом, который я ему дал. Его убили моим ножом. Может, удар нанесли и не мне, но я все равно чувствовал себя выпотрошенным. Слезы побежали по лицу. — Я не закрыл дверь, а теперь мой брат не слышит. Намджун вытер мне слезы большими пальцами и взял мое лицо в ладони: — Ты не виноват. Я посмотрел ему в глаза: — Ты тоже.

***

Спустя несколько часов я был физически и эмоционально измотан. Как только пробка вылетела из бутылки, Намджун излил мне душу. Мы говорили о Минхо и Сухо, а я рассказал детали того вечера, когда мы с Юнги вошли в дом и застали там грабителей. Я признался Намджуну в том, в чем не особо признавался и сам себе, — как на меня повлияло чувство вины, как я переживал приступы депрессии. Ему важно было знать, что он не один и я не жду, что он излечится за один вечер. Я сходил в ванную, ответил на видеозвонок от моего взволнованного брата, которому, разумеется, забыл написать, и снова вернулся на диван, но мой зад не успел приземлиться, как Намджуном усадил меня на колени. Его улыбка была прекрасной и настоящей. Он прижался лбом к моему лбу. — Ты правда собрался перебраться в Чикаго? — В Чикаго? Зачем? — «Пинк Косметикс». Послал им резюме. Я нахмурился: — Понятия не имею, о чем ты. Я не отправлял туда резюме. Я вообще никуда не отправлял резюме. У меня есть кое-какие накопления, так что я решил взять небольшой отпуск, а потом уже думать о новой работе. Я подумываю об открытии небольшой маркетинговой фирмы вместе с другом Хосоком, которого ты видел. — Я замолчал. — А с чего ты взял, что я переезжаю в Чикаго? — Они позвонили и попросили рекомендацию. — Странно. Намджун закрыл глаза, хихикнул и покачал головой: — Со-оджу-ун. — Соджун? — Я же не говорил с представителем компании. Это Соджун сказал мне накануне, что они позвонили и попросили рекомендацию. — Все равно не понимаю. — Соджун раздул огонь. Знал, что это заставит меня разобраться со всеми проблемами. — Ох… а я думал, что тебя вывел из себя мой спутник. — Я чуть с катушек не слетел, когда увидел, как его руки шарят по твоему лицу в этом испанском ресторане. Я выпучил глаза: — Ты что, следил за нами? — Только сегодня. Я с ума сходил, глядя, что ты снова куда-то идешь с этим альфой. Помнишь, что ты сказал мне перед тем, как перестал со мной разговаривать? Разумеется, помню. — Что? — Что приведешь какого-нибудь альфу домой и откроешь окно, чтобы я все слышал. — Он шлепнул меня по заднице. — Нет в тебе жалости, Коровка. Я начал хихикать, но Намджун тут же приподнял меня в воздух и бросил на спину. Намджун навис надо мной, схватил мои руки и завел за голову. — Тебе кажется это забавным? — Вообще-то да. Он потерся носом о мой нос и прошептал: — Ты бы ведь не стал спать с ним, правда? — Определенно, нет. Но с тобой это никак не связано. Намджун откинул голову и надулся. Это было так мило. — То есть не потому, что ты так в меня влюблен, что не можешь даже дотронуться до другого альфы? — Ну, в общем-то это правда. Но сегодня я встречался со своим братом Юнги. Намджун повесил голову и заржал: — Ты серьезно? — Да. Что ты видел в итальянском ресторане? Как он трогает мое лицо? Так это я пел ему песенку. — Ну, тогда, думаю, мне не о чем беспокоиться. — Намджун прошептал в мои губы. — Хотя никогда не знаешь наперед. Например, тебя сейчас трахнет твой любимый троюродный братик. — Да? Привычная нахальная самоуверенность Намджуна вернулась, но внезапно он замялся. — Ты сможешь простить меня? Я обещаю не отталкивать тебя снова и сделать все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. — Я хочу, чтобы ты охранял для меня лишь одну вещь. — Какую? — Я отдал тебе свое сердце. Обещай, что сохранишь его в целости и сохранности. — Если только ты пообещаешь никогда не возвращать мне мое. Мое сердце выстукивало его имя с той самой первой встречи в ресторане. Ему не нужно беспокоиться, что я отдам ему сердце, поскольку я понял, что оно мое и только, пусть даже Намджун сам этого пока не понял. — Займись со мной любовью, Джун. Он начал стягивать с себя рубашку через голову. — Займусь, но не сейчас. Обещаю, чуть позже я буду любить тебя медленно и сладко, покажу тебе все свои чувства с помощью моего тела. Но прямо сейчас после всех этих разговоров про других альф мне хочется пометить территорию. Он поднялся на колени и посмотрел на меня сверху вниз. То, как Намджун пожирал меня глазами, было единственной прелюдией, в которой я нуждался. — Я хочу кончить в тебя. Можно, Джин? Я сглотнул. — Да, я пью противозачаточные. — Хорошо, больше никаких преград между нами. Ни нашего прошлого, ни наших секретов, ни даже чертова латекса. — Да. Он провел костяшками по блузке, медленно следуя изгибам моего тела. — Но сначала я зароюсь лицом между твоих половинок, по которым так соскучился, пока ты не кончишь мне прямо на лицо. Он одним рывком стянул с меня брюки. Так что теперь рубаха немного прикрывала бедра. Я ахнул, его рука оказалась между ног. — Потом я трахну тебя сильно и быстро, проникая так глубоко, что моя сперма останется внутри на несколько дней. Намджун задрал подол, отодвинул трусики в сторону, провел двумя пальцами по моему сфинктеру и застонал. — Такой мокрый. Я наблюдал, как он зачарованно смотрит на меня, погрузив один палец. После нескольких прикосновений к первому пальцу добавился второй, толчки стали сильнее и быстрее. Я чуть не кончил, когда он облизнулся. — Я больше не могу терпеть. Он вытащил пальцы и сунул их в рот, облизывая и посасывая. Мое тело задрожало. — Намджун… Внезапно он опустился ниже и принялся целовать меня, положив мои ноги себе на плечи и приподняв мой зад так, как ему хотелось. Я застонал, когда он провел языком по колечку. Когда он принялся сосать его сильнее, все едва не закончилось, хотя мы только начали, и я стал вертеться, пытаясь лишить Намджуна доступа к чувствительной точке. Намджун схватил мои бедра, удерживая на месте и продолжая ласкать меня в собственном ритме, то засовывая язык во внутрь, то присасывая снаружи. Оргазм был настолько сильным, что у меня потемнело в глазах. Когда зрение прояснилось, Намджун снова стоял на коленях и снимал штаны. Его член налился и упирался в ткань так, что трудно было расстегнуть молнию. Теперь настал мой черед облизываться. Он поцеловал меня в шею, целуя взасос нежную кожу чуть пониже уха и повторяя то, что только что проделывал со сфинктером. — Я заранее извиняюсь, — пробормотал он. — Я теряю самообладание, когда речь о тебе. — Давай же. Я хочу, чтобы все было именно так. Я всегда хотел только тебя. Намджуна не пришлось просить дважды. Он расположил налитую головку прямо у входа, а потом закрыл мне рот поцелуем и вошел в меня. Он целовал меня так, будто я был воздухом, который нужен был ему, чтобы дышать, и проникал все глубже. Я чувствовал, как его тело дрожит, пока он ждал, чтобы мои мышцы вокруг его члена расслабились. Затем он начал двигаться, по-настоящему двигаться. Он вынимал член почти на всю длину, а потом снова обрушивал на меня удар, снова и снова. Мои ногти впились в спину Намджуна, пока мое тело жадно сжалось вокруг него. С каждым разом я хотел больше и больше, пока мое тело не начало молить о разрядке. — Черт, Джин. — Он вдруг отпрянул, чтобы посмотреть на меня. — Я хочу заполнить своей спермой все твое тело. Твой рот и задницу. Я хочу владеть тобой целиком. Я был беспомощен, когда меня сотряс оргазм. Я слышал, как выкрикиваю имя Джуна, но скорее происходящее напоминало выход души из тела, пока я пульсировал вокруг него. Я слышал в отдалении, как Намджун разразился проклятиями, входя в меня еще глубже. Потом я почувствовал, как его великолепное тело задрожало, когда он кончил. Позднее моя голова покоилась на его груди, и я слушал биение его сердца. Он гладил меня по волосам, пока мы лежали довольные и насытившиеся. — Прости меня за последние несколько недель, — сказал он. — Я вел себя как последняя сволочь. Я посмотрел на него снизу вверх, положив подбородок на руку поверх его груди. — Это точно. Но все в порядке. Я прощаю тебя. Ты долго будешь мне это компенсировать, однако мое сердце уже отпустило все твои грехи. Разумеется, я шутил, но Намджун ответил на полном серьезе: — Спасибо. Я зевнул. — То есть тебя привела в чувство старая добрая ревность. Если бы я знал, то пригласил бы Юнги на свидание пару недель назад, избавил бы нас обоих от головной боли. — Да, меня вывело из себя то, что ты с другим альфой, но осознать, что ты для меня значишь, помогло кое-что другое. — Да? Что же? — Постер. На нем было написано: Не зацикливайся на «что если». Сосредоточься на «что есть». — То есть нужно сосредоточиться на том, что у тебя есть, а не на том, что могло бы быть. Он кивнул. — Именно. Я поцеловал его в самое сердце, боялся задать вопрос, но хотел узнать ответ. — А что у нас есть, Намджун? Он притянул меня к себе так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Все.