Изобретательность

Чжун Ли пошёл на сближение удивительно легко и непринуждённо, будто это нечто естественное, как дышать или (в его случае) держать палочки для еды. Проявлял инициативу во всём, строя отношения так же быстро и чётко, как когда-то, наверное, возвёл Гавань Ли Юэ с нуля. А вот в постель тащить не спешил, тут уж Тарталье пришлось проявить ого-го какую инициативу. Не то, чтобы Чжун Ли особо сопротивлялся, просто не выглядел... ожидающим? Хотя и тут он не изменил своей привычной невозмутимости и деловитости, только спросил: – Как ты хочешь? – Удиви меня, – ответил ему Тарталья и... Тот его удивил, правда. Вот уж точно многотысячелетний опыт не пропьёшь, даже если умудрился вляпаться в встречу с Барбатосом и уничтожить половину алкогольных запасов Ли Юэ в один вечер (угадайте кто всё это оплачивал?). Тарталья потом не мог соскрести себя с простыней ещё с полчаса, не то чтобы что-то осмысленное сказать. А потом обратил внимание на... весьма скучающий? вид Чжун Ли. – Тебе что, совсем было не интересно? – спросил Тарталья даже немного обиженно. Чжун Ли пожал плечами, попутно приводя в порядок свой потрясающий хвост волос. А потом всё же пояснил: – Мне больше шести тысяч лет, Чайльд. Всё за такое время может надоесть. Кроме новых людей, – добавил он под конец, видимо, опасаясь, что Тарталья решит, будто и сами их отношения для него скучны. – Даже секс – надоесть? – ужаснулся он. – Погоди, так ты не хотел? – Я не против заниматься сексом для тебя, ты мне нравишься, просто... мне это уже не особо интересно. – Ну знаешь ли, так дело не пойдёт! – наскребя остатки сил, Тарталья даже кулак вскинул. – Уж я заставлю тебя вновь заинтересоваться столь важным видом удовольствия, вот! Чжун Ли только хмыкнул. Как-то снисходительно хмыкнул, будто неразумный ребёнок рядом с ним что-то пролепетал. А это подстегнуло ещё сильнее. Тарталья найдёт то, что не пробовал ещё этот сноб! Или он не Чайльд Тарталья – одиннадцатый из предвестников Фатуи! И Тарталья принялся за выдумки. И каждый безднов раз в итоге Чжун Ли только плечами пожимал, мол, да было уже, разве что не зевал демонстративно – воспитание явно не позволяло. – Чайльд, я был с мужчинами и женщинами, со смертными, адептами, другими архонтами. Я подчинял и подчинялся, брал и отдавал, спал с теми, кто так же пресытился за своё бессмертие и оттого изобретал всё новое и новое... Не думаю, что есть хоть что-то... – Вот и не думай! – перебил его тираду Тарталья после очередного фиаско. – А я сдаваться не привык. И вообще, меня у тебя ещё не было, а это огромное упущение! – С этим соглашусь. – Вот и чудно. А что, если нам... – и понеслось по новой. Но в какой-то момент пришлось признать, что при всей своей богатой фантазии Тарталья вряд ли переплюнет всех любовников шеститысячелетнего Архонта разом, так что... Наверное, стоило получать удовольствие от того, что есть. Или нет. Всё же, принуждать кого-то к сексу с собой было как-то... неправильно? Рядом с Чжун Ли внезапно просыпалось ранее неведомое чувство совести. – Я не испытываю к сексу отвращения, – заверил его в ответ на осторожный вопрос Чжун Ли. – Он даже приятен, как хороший чай или интересная постановка. Но я вижу, что тебе он важен, так что мне этого достаточно. Так что ты хочешь сегодня? – Просто... побудь со мной? Без всяких изысков, ладно? Просто хочу тебя, – ответил Тарталья, ничуть не слукавив. Он несколько устал выдумывать, пытаться победить всех тех сотен, а то и тысяч прежних любовников своего любовника. Он просто хотел насладиться их близостью, понимаете? Чжун Ли выглядел несколько обескураженным таким заявлением, но чуть запоздало кивнул и позволил Тарталье утянуть себя в поцелуй, а ловким пальцам начать расстёгивать и стягивать с себя одежду. Тарталья целовал ласково и нежно, не в пример обычной сжигающей страсти или всяким... интересностям. Медленно разоблачал себя и Чжун Ли, проводя пальцами по обнажающейся коже с осторожностью и трепетом, будто хрупкой драгоценной вазы касался, а не тела того, кого называли Богом Войны. Потянул за собой на постель, не прекращая целовать, отвлёкся только чтобы дотянуться до смазки. Может, это было просто и безыскусно, может, это точно было неинтересно видавшему и пробовавшему решительно всё многовековому Архонту, но раз всё это для него – для Тартальи – одного, то почему бы и нет? Он ласкал его долго и настойчиво, не срываясь на привычный безумный темп бешенной скачки. Растягивал аккуратно и ласково, вошёл точно так же плавно и без резкости, задавая текучий, словно патока, темп. В этот-то момент Тарталья и осознал, что любит, просто любит этого не-человека всем своим давно промёрзшим сердцем, а так пытается это продемонстрировать. Пусть признание может и оказаться непонятым его скучающим от телесных наслаждений Архонтом. Не важно, он всё равно покажет каждым своим движением, каждым касанием, каждым поцелуем. А потом он просто лежал на спине и смотрел в белый потолок, приводя в порядок дыхание. Чжун Ли рядом был тоже удивительно тих. Превозмогая слабость, Тарталья приподнялся на локте и заглянул в его лицо. Оу. Чжун Ли выглядел... сложно сказать точно, но этот осоловелый расфокусированный взгляд... – Это было... это... – подал тот, наконец, голос. – Погоди, что? – Это было что-то уже новое... – То есть у тебя за все твои тысячи лет никогда не было простого нежного секса? – не поверил Тарталья. – Это ведь был не совсем секс, так? Щёки Тартальи предательски вспыхнули. Ну да, не секс, скорее, а занятие любовью, но признать это вслух... было сложно. Пока что. – Меня очень давно никто не любил... вот так. И я тоже. Тарталья не знал, что на это ответить, просто опустился рядом на подушку и прикрыл глаза. Однажды он скажет всё словами, просто не сегодня, но однажды – да.