Люби, страдай и плачь

Дрожали зябко пальцы ледяные, О край железный постучав.

***

Я стояла на улице, ожидая его и сидя на качелях, которые были общими. Чуть кислый привкус мандаринов горячил губы, разжигал язык, не привыкший к морозу с последней зимы; кажется, нижняя часть рта совсем заледенела, ведь я её совсем не чувствую. Новый Год прошёл быстро и бесследно, практически незаметно, если быть совсем честной: оливье, огромное количество сладкого, шампанское — взрослое и детское — фейерверки и много подарков, с которых дети срывали упаковку так быстро, что я завидовала их оптимизму. Иногда мне казалось, что я совсем разучилась улыбаться, хотя праздник, веселье, общий смех гудит с ушах, но... Я не могу. Просто не получается, когда от тебя всего этого так и ждут, будто от движения твоих губ зависит вся вселенная. — Привет. Однако, сейчас мои губы невольно расплываются в улыбке, когда я слышу знакомый голос. Но даже её не позволяю увидеть. — Ты всё-таки ждала. — Просто было скучно, — Деланно равнодушно говорю я, стараясь выглядеть старше за счёт взгляда. Тронутые холодом губы только сильнее слипаются из-за помады, неприятно сминающей кожу. Кажется, я вышла за контур. — Решила уделить тебе время. Не могу сказать, что мне понравилось с ним целоваться, он слишком много слюнявил и слишком часто лез мне под одежду. Но он заставил меня улыбнуться.

***

— Ты мне нравишься. Я просто улыбаюсь. Для меня это уже не так сложно. — Как подруга или?... — Ты нравишься мне больше, чем просто подруга. Пряча собственное удовлетворение, я лишь смотрю на своего друга, пытаясь придать себе недовольное выражение лица. Наверное, получается неплохо, раз он продолжает улыбаться и глядеть на меня по-собачьи преданными глазами, с бесовской искоркой в синей глубине. — Ты хороший друг. Именно Друг. Этого у тебя никто не отнимет, — Отложив рюкзак в сторону, я прижимаюсь к нему в робкой попытке обнять. Через несколько секунд он отвечает на мои неловкие движения. — Но мне кажется, что тебе не стоит так спешить с выводами. Рука останавливается на моём плече. Я отодвигаюсь, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не улыбнуться ещё сильнее. И так усмешка скрывается в уголках рта. — Меня Дима ждёт... Ты же понимаешь? Он просто кивает. А я развернулась и направилась в сторону выхода, победоносно улыбаясь.

***

Секс — это классно, говорили они. Это скрепляет отношения между двумя людьми, иногда бывает больно, главное расслабиться и не показывать виду, иначе парень посчитает тебя не такой, как все. Я просто улыбалась в начале и середине, но под конец почему-то перестала. Не понимаю, что я сделала не так, почему он просто ушёл? Я не плачу, но и не улыбаюсь. Телефон вибрирует, когда приходит сообщение. «Созвонимся?» Я легонько улыбаюсь, чувствуя солёный привкус на губах. Пожалуй, стоит позвонить, но отвечать ему, будучи в слезах и в чужой квартире, на чужой кровати... Внезапно он сам звонит мне, а противиться желанию поговорить с кем-то я просто не могу. — Алло, — Разносится с той стороны трубки. — Салютик, — Тихо говорю я. — Ну... Как всё прошло? «Ужасно» — думаю я, сдерживая новый поток слёз. — Да, даже не знаю, как описать, — Обвожу взглядом кровать, где красуется отвратительно-красное пятно. — Это было... Волшебно. Думаю, ему тоже понравилось. — А где он сейчас? — Спрашивает мой друг, явно поджимая губы. Почему-то я уверена в этом также сильно, как и в том, что у меня треснула нижняя губа. — Я не знаю. Такое чувство, будто я уже ничего не знаю.

***

Я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь своему другу, когда мы слегка прижимаемся друг к другу; его пальцы сжимают ручку, а я пишу в тетради так быстро, что моя иногда выскакивает из пальцев. Светлые волосы с рыжеватым отливом становятся практически золотистыми, должно быть, из-за солнечных лучей, струящихся через стекло окна, так как сегодня жалюзи были подняты; его синие глаза сверкают озорством, пока мы тихонько хихикаем над своими листами. Тест оказался гораздо проще, чем мы представляли, поэтому и закончили мы его быстрее, чем остальные, чьи головы склонились над заданиями. «Идиоты», — радостно вспыхивает в моей голове, из-за чего я и улыбаюсь. Именно из-за этого. Дело вовсе не в миленьком рисунке моего друга, где изображена лисица с огненно-рыжей шерсткой и янтарными глазами. Я даю юному художнику щелбан, а он лишь потешно хмурится. — Чем он плох? — Скорее идеален, — Говорю я, рассматривая три пышных хвоста. — Таких животных не существует. Может быть лишь один хвост. — Кто придумал эти глупые стереотипы? К тому же, мой рисунок — мои правила. Я же не нарисовал тут тебя. Хотя мог. — Лучше бы меня нарисовал, — Ворчу я, скрывая смех в собственном воротнике свитера. — Я хоть существую. — Зато она существует в моих мыслях, рисунках, воображении... — Влюбился в лисицу? — Поинтересовалась я, поправив волосы. — Да. Просто это единственное существо, с которым у меня никогда не будет отношений. Однако, я могу убедить себя в том, что у меня совсем нет шансов. — Да, ты романтик. А вот я равнодушная, как скала. И холодная, как ледышка. Он улыбается. Я — нет. Рисунок получает ласковое поглаживание. — А может ли бы иначе?!