Ангел, несущий мучительный крест

Зябкое осеннее утро, моросит дождь. Молодой человек выходит из готического старинного здания, к слову, он и сам был готический внешности: тонкие кровавые губы, изящный прямой нос с горбинкой, длина его шикарных волос доходила до середины ушей, кожа была излишне бледна, из-за чего отчётливо были видны синяки под глазами, сосудики и венки, телосложение же его было худощавым. Немного опаздывая, мужчина бредёт, не торопясь, по Лиговскому проспекту, направляясь в учебное заведение, где он, по воле случая, преподаёт языкознание. Одет он был в тёмное пальто, распахнутое ветром, под ним была Угольная рубашка, вороные джоггеры и чёрные берцы. Дуновение ветра лоснило его каштановые волосы, а накрапывающий дождь то и дело попадал в карие глаза молодого человека. Посмотрев на него, можно было подумать, что это агрессивный представитель молодёжной субкультуры, но, как мы позже узнаем, — внешность сильно обманчива. Настали первые учебные дни. Шумный поток студентов филологического факультета уже столпился в коридоре, больше похожем на больницу, ожидая начало лекции и бурно обсуждая различные новости. Лишь одна девушка, лет двадцати, выделяясь из толпы, тускло сидит на холодном полу, склонившись над книгой. Мимо неё проходят студентки, которые одеты, будто на парад мод, они бросают косые взгляды на одиноко сидящую девочку, но ей сейчас не до этого, она увлечена другим. Раздаётся громкий, чёткий шаг и еле слышен звон ключей. Группа постепенно затихает, виднеется силуэт молодого кареглазого шатена, одетого слегка педантично и со вкусом, словно на деловую встречу в современном мире, впрочем это обычный вид их учителя языкознания. Ярослав Александрович, поговаривают, — самый строгий и требовательный преподаватель. Вдруг он останавливается возле одиноко сидящей девушки и также чётко и громко раздаётся немного грубым тембром: — Мирослава! Быстро встаньте, — девушка испуганно поднимает на него свои прекрасные серо-голубые глаза, поднимается, отряхивает тёмно-коричневые брюки из вельвета и поправляет светлую рубашку, затем вопросительно смотрит на него, — почему Вы не явились вчера на лекцию? — Но, Ярослав Александрович, я была, — робко произносит Мира, заправляя за ухо выбившуюся прядь рыжих волос, смотря прямо в его янтарные глаза. — Да, да, она присутствовала, — начали было заступаться одногруппники. — Должно быть я что-то перепутал, — монотонно произносит преподаватель, говоря едва слышное, но такое чувственное «прости», открывая кабинет, из которого подул холодный осенний воздух, — но всё же, Мира, Вы останетесь после лекции, — он запинается, долговато соображая над предлогом задержки девушки после лекции, — надо обсудить один вопрос. — Хорошо, — тихо отвечает девушка, бредя к последней парте. Всю лекцию молодой преподаватель не сводит очей с Мирославы, старательно вникающей в каждое его слово. На самом деле, Ярослав давно знаком с Мирой, она сестра его лучшего друга Свята. Сейчас же они и вовсе временно живут втроём: Мира, Свят и Ясь. Последний чуть ли не каждый день поражается интеллектом и красотой Мирославы, однако девочка весьма боязлива, пугается любого прикосновения к ней, сторонится любых разговоров. Мало с кем она открыта, её доверие распахнуто лишь для своего брата и, с некоторых пор, Яся. Лекция довольно-таки интересная, студенты не успевают заметить, как проходят полтора часа, раздаётся шумный звонок. Девушки медлят, кокетничают с учителем, но он не обращает на них должного внимания, лишь спустя пару минут строго говорит: — Студентки, немедленно покиньте кабинет, — он ждёт, пока все выходят из кабинета, вдруг видит, что сестра друга тоже собирается выходить. Подорвавшись со своего места он подходит к ней, осторожно взяв за запястье, тихо говорит, чтобы она задержалась. — Ярослав Александрович, — начинает говорить девушка, когда за последней студенькой прекрывается дверь, — зачем вы меня оставили? — Мира, давай без этих формальностей, хорошо? Я не задержу тебя долго. Мне нужно сообщить тебе одну новость, но не знаю с чего начать, — преподаватель, который в первую очередь сейчас друг, долго молчит, так долго, что Мирослава начинает ловить ппническую атаку. Он лишь произносит, что Свят находится в реанимации, как у девушки перехватило дыхание. — Ясь, мне что-то плохо, — еле говорит Мира и из её глаз начинают проливаться слёзы. — Хей, детка, что же ты так? — подошёл к закрывающей лицо руками девушке и обнял её, — всё будет хорошо. Он будет бороться. На Мирославу успокаивающе действовали его прикосновения, однако мысли её были уже далеко от реальности. Она вспоминала своё детство, переживая, что она потеряет последнего родного человека. Затем мысли уносят девушку к воспоминаниям об умершей маме. Мире было тогда четыре, а её брату тринадцать. Дети от разных отцов, поэтому их сразу же разделили: Свята забрал родной отец, давший мальчику прекрасное образование, а маленькая девочка отправилась к бабушке, которая с удовольствием удочерила её, ибо отец малышки в то время отбывал свой первый срок, к слову, посажен он на пять лет за распространение анаши. — Яся, я хочу тебе рассказать историю моей семьи, — неожиданно призналась девочка, — но уже дома, после учёбы. Мне гораздо легче благодаря тебе, солнышко, — тихо произносит Мира, крепко обнимая своего друга, и уходит бросив негромко: — До скорого, — доносится до Ярослава эхом прощание подруги и он долго ещё размышляет над всем произошедшем, делая для себя какие-то выводы.