После всего, что между нами было, придется познакомиться

***

— Подыхать нужно весело! Чтобы позади все горело, а впереди орало и разбегалось! — Мистер Рамлоу, это не то напутствие, которое нужно детям! — Да пребудет с нами Сила, мистер Роджерс!.. Отряд Брока врезался в отряд Роджерса с визгом и улюлюканьем. Конечно же, Роджерс не одобрял такой подход коллеги к педагогированию учеников. Те, однако, одобряли. Спустя парминут все было кончено, и потирающие отбитые руки, ноги, головы и бока дети разделились на два лагеря, готовясь к финальной зарубе в Вышибалу. Рамлоу с суровым видом занял свое место в центре зала у разделительной полосы. Пока Брок поглядывал за подопечными, Роджерс, мявшийся весь день, наконец не выдержал и просочился поближе через толпу родителей. — Брок? — Ну. — У меня вопрос. — Ну. Паркер! Я, кажется, запрещал пользоваться сетью! Положи на место! Нет, не делай такое лицо, сеть для волейбола! Ну, чо там? — Тут такое дело… Уилсон! Положи конус, зачем тебе конус?! Это Вышибала! — Уэйд, кому сказали, положи! НЕ НА БЕННЕРА! Так что там? Рамлоу поставил рядом с собой конфискованный конус и опять посмотрел на Роджерса. Тот поправил себе ворот футболки. — У меня проблема! У меня завелся… ну то есть я встретил… то есть меня… — Что за неизученные учеными звуки? Роджерс, сформулируй покороче. Стив оглянулся, убедившись, что с трибун за их спинами точно никто не греет уши. Родители были заняты наблюдением, как младший из тройняшек Паркеров подкрадывается к старшему с дуделкой в руках. — Я встретил обалденного мужика. И думал, что это на пару ночей, а тут… все вроде очень серьезно. Но ты же понимаешь, это значит, что его придется знакомить с Тони! Рамлоу со скрипом подошв обернулся к коллеге. Тот виновато смотрел на него, словно только что признался, что стал злостным веганом. — Ты — что? — обалдело переспросил Рамлоу. — Так серьезно?.. Бедный незнакомый мне шмак, ему еще только предстоит познать всю силу Старка… Коулсон! Я все вижу, убирай. Убирай клей, я тебе сказал. Так, Лафейсон, смени кроссовки, эти теперь будут тут, пока я их не срежу с поля. Строимся, финальный бой! — Рамлоу, как думаешь, стоит или нет? — убито поинтересовался Роджерс, вставая за спиной тренера и сверля тому глазами элегантную укладку, блестящую от лака. — У тебя по отношению к Тони острый стокгольмский синдром в гнойной форме. Давно пора резать, — твердо заявил Рамлоу не оборачиваясь. — Давно пора привести его в чувство, а в дом — нового мужика. Ты готов сделать новый шаг в новую жизнь, а если он нет — это его проблемы. — Я так боюсь ранить его чувства… — Стиви, куколка моя, я не буду тебя отговаривать. Я за, прости. Забеги к Сэму и обрадуй, что ты пошел на поправку и стал заглядываться на красивые жопы. ПАРКЕР! ПИТЕР-МЛАДШИЙ! Ты хочешь остаться единственным ребенком в семье?! Прекрати пугать брата! Он напугал брата, ты видел?! — Мхрф… — Это ты сейчас каким органом выразил согласие?.. Так, погоди, что еще? О-о-о, Роджерс, я знаю эти бровки на лбу. Что там еще не так? — Есть еще проблемка… Дети на поле выстроились, поглядывая друг-на друга с вызовом, родители распушили помпоны, средний Паркер показал младшему кулак с противоположного конца поля. Или не кулак. Кто-то дунул в оброненную дуделку Питера-младшего с трибун и его тут же затолкали вглубь скамеек. — Еще интереснее? — с ухмылкой поинтересовался Рамлоу, запихивая в рот свисток. — Три, дфа… — Это Джеймс Барнс! — выпалил Роджерс ему почти в ухо. Следом Рамлоу вместо того, чтобы дунуть, резко втянул воздух, всосав свисток, подавился и рухнул на колени, вцепившись пальцами в горло. Вместо него опять прохрипела выбравшаяся из-под тел дуделка. Обе команды в едином порыве швырнули мячи, заорали родители. Роджерс, отодрав пальцы Брока, разжал ему челюсти и вырвал свисток. Рамлоу хрипло закашлялся, отплевываясь, упершись руками в колени. — Барнс?! Сука, «Баки» Барнс? Тот самый Барнс? Роджерс! Как я сейчас освежающе охуел! Цепляясь за штаны, а потом и спортивную ветровку Стива, Брок прополз по нему снизу вверх, пока их лица не оказались примерно на одном уровне. — Гд… Как?.. Стоп. Пару раз моргнув, Рамлоу выпустил Стива и обернулся на поле. Битва стремительно завершалась, средний Паркер держал на коленях старшего, тот зажимал разбитый нос ладонью. Вокруг в разной степени побитости валялись тела прочих участвовавших. Смахивало на высадку в Нормандии, только силами средней школы Нью-Йорка. Рамлоу свистнул. — Второй раунд. Лафейсон! Другой, я все вижу, отпусти брата. Стив! — Рамлоу повернулся к Роджерсу с горящими глазами. — Во-первых, познакомь нас. Во-вторых, одобряю его знакомство с Тони, мы с этого начали?.. Ай, похуй! В-третьих, Барнсу я и сам бы дал. Да чего уж, и Мэй бы дала. Да мы бы с ней его… Боже, я прекрасно вижу твои огромные ноздри, пытающиеся сбежать с лица. Я все забываю, что ты так и остался девственницей, несмотря на трех бывших. И опять же, мы бы позвали и те… О, да ради бога, боже мой, расслабь булки, я шучу! После игры чтобы был в раздевалке! Я хочу знать все! Стив жестами показал командам сойтись для следующего раунда. — Не каждый день твой друг начинает встречаться со звездой, — не успокаивался в его ухе горячий шепот Рамлоу. — Да еще и… БАРТОН! ГДЕ ТЫ ВЗЯЛ ШЕСТ! НЕТ, БАРТОН, НЕЛЬЗЯ! Нет, положи, я сказал! Дети… вот почему я не хочу своих. Высказывание тренера поддержала часть левой трибуны топотом и хлопками. Наверное, там сидели родственники Паркеров и Лафейсонов. — Да, Бартон, потому что у меня есть ты и Т’Чалла. И меня на большее не хватает, и сними друга со шведской стенки, КТО ЗАБЫЛ УБРАТЬ РЕЗИНКИ И КАНАТ? СТРАХОВКА НЕ ПОКРЫВАЕТ ЗАТРАТЫ НА УСПОКОИТЕЛЬНЫЕ, БАРТОН! Завтра чтоб пришел с мамой! С ОБЕИМИ!.. Роджерс, я не забыл. Жду тебя в раздевалке через полтора часа. Роджерс нервно кивнул, собираясь с мыслями. Заблаговременно направившись по указанному направлению, он старательно воскресил в памяти события полуторомесячной давности. Брок любил детали. А деталями того яркого морозного утра, когда на него буквально свалился Джеймс Бьюкенен Барнс, он дорожил. Свалился и увлек за собой всю жизнь Стива.

***

Барнс видел цель и упорно шел к ней. В конкретно данный момент — целью был Старбакс в конце улицы. Кофе хотелось так нестерпимо, что даже в носу свербило. Подняв повыше ворот куртки, он прикрыл лицо от бьющего в лицо снега козырьком кепки, стремительно прорезая развеселую предрождественскую толпу. Кто-то успел бахнуть ему на кепку шапочку Санты. Было лень вытаскивать руки из теплых карманов, поэтому он так и шел, как дурак, покачивая помпоном. Барнс не очень-то любил Рождество. Например, прошлое спровоцировало у него пиздецовую детонацию жопы при виде молодчика в собственном номере, перевязанного красной лентой. Парняга был смутно знакомым, а сюжет так и вовсе напоминал «Смешные и голые», либо «Щас мы спалим Баки Барнса на горяченьком, и больше эта пидарюга не поедет на Олимпиаду». Все эти подарки, лицемерные улыбки, пахнущие пОтом объятья и сраные свитера с оленями… Хуже был только день Святого Валентина, когда ему начинали доставлять ящики валентинок со всего света, а стойка консьержа превращалась в розово-белый Эверест. Ничего не было жутчее сверкавших глаз миссис Фьюри, недовольной таким фактом. Она ловко отбивала фанатские попытки просочиться в апартаменты Барнса, но отказаться принимать почту не могла. Кстати, он так и не узнал, что она сделала с его живым «подарком» в тот день… Он искренне надеялся, что она выгнала его под февральский дождь прямо в его сраном банте на босу жопу! Миссис Фьюри считала Барнса безголовым раздолбаем, а тому парадоксально хотелось нравиться этой монументальной мрачной даме. Атаки отбитых фанатов никак не давали этому свершиться, но он не бросал попыток, с жалобным видом привозя ей из поездок снежные шары в коллекцию. Вспомнив про необходимость поздравить парочку знакомых, он задумчиво миновал широченное окно, щедро украшенное гирляндами и еловыми пластиковыми ветками. Пройдя еще пару шагов, он сморгнул и сделал ровно три шага назад, вставая четко посередине витрины. За стеклом, прислонившись к нему виском, спал здоровенный бородач, сложив на груди мощные ручищи. Аналогичная барнсовской шапочка на макушке чуть перекосилась. Здоровяк мирно вдыхал и выдыхал, перед ним на столе из стаканчика вился тонкий парок. «Скарлетт», прочитал Барнс. Он замер, рассматривая приятное, открытое лицо, расслабленное во сне. Аккуратную бороду, широченный грудак канадского лесоруба из рекламы автомобильных шин, перевитые венами предплечья и пухлые губы. Красиво. Все это не портили даже дедовская куртка с воротником из овчины и старомодная рубашка в клетку. Барнс очнулся и понял, что люди с недоуменными лицами обходят его, замершего посреди тротуара. Стушевавшись, он отошел ближе к окну, давая проход пешеходам. Оказавшись еще ближе к стеклу, опять впился в лицо напротив. Скарлетт продолжала безмятежно сопеть. Интересно, а этот бородач и правда тонкая-звонкая Скарлетт, что он так ярко манифестировал своим стаканом или это все же ошибка? А если и правда Скарлетт — то она по мужчинам, женщинам или предпочитает совмещать всё со всем без учета гендеров и полов? Наташа как раз недавно просвещала его на тему обновленного гендерного списка, чтобы он чего не ляпнул на конференции. Он не совсем понял, почему мужчина может быть женщиной, но при этом не совсем женщиной с утра, а в обед вообще гуманоидом с Марса, а потом обратно лесби-бабой. А вечером он опять мужик, который гей, но который по другим бабам-геям. Попросив перестать иметь его в мозг, он согласился, что на опасные вопросы прессы Нат теперь будет отвечать сама. Она как-то заявила, что у него довольно низкая пропускная способность мозга. И что он хорошо работает только с прямыми инструкциями. Он согласился, а потом гонял ее пять часов в таком темпе, что выносливая русская с катка уползла, а не упорхнула как обычно. Да и не Барнсу было осуждать кого-то за сексуальные предпочтения. Главное, чтобы все по согласию. И именно с этой мыслью он уже стоял на кассе, покупая себе двойной латте и поглядывая на стол загадочного лесоруба. Никто не подсаживался, и стакан так и стоял в одиночестве. Унес чужой? Ждет подругу? Жену? Дочь? А дождется своей судьбы, решил Барнс. Цапнув стаканчик и одарив девушку за прилавком ослепительной улыбкой, он направился к столику, проталкиваясь сквозь плотный заслон любителей кофеина. Остановившись на полдороге, он быстро оглядел помещение. Никто не торопился к спящему Санте. Открыв крышку, чтобы выпустить жар, он простоял так несколько минут, а потом, убедившись, что здоровяк (больные, что ли) никому не нужен, двинулся на штурм. Джеймс был уже практически на подходе, и даже раскрывал рот, чтобы спросить, может ли он присесть напротив, как его толкнули. Барнс не был бы лучшим тренером по фигурному катанию в стране, если бы имел проблемы с вестибулярным аппаратом и чувством равновесия. Однако вокруг было огромное количество ног, по которым он не хотел пройтись. Начав переступать, судорожно выискивая свободное место на полу, он получил еще один тычок. Со всего размаха бахнувшись бородачу на колени, он вылил весь свой латте ему на голову. Бородач дернулся, Барнс на автомате вцепился в ворот его куртки, подпрыгнув на чужих бедрах. Напротив раскрылись поразительного цвета синие глаза. — Чё, как насчет сходить куда-нибудь сегодня? — выдал от неожиданности Джеймс, завороженный и глазами, и крапинками в них, и россыпью мелких едва видных веснушек на прямом, идеальном, сука, носу. Санта мечты задумчиво облизнулся и скосил глаза себе на лоб, куда ритмично падали кофейные капли с облитого помпона. — Я Джеймс, — не сдавался Барнс, ободренный тем, что его не скинули с колен как нашкодившего кота. А даже стали придерживать за спину, не давая сползти под стол. — Будем знакомы, Скарлетт. Санта нахмурился, все так же молча посмотрел сначала на Барнса, потом на его стакан с надписью «Джеймс» прямо напротив своего лица. Повернув свой стаканчик свободной рукой, бородач беззвучно прочел имя на нем. Барнс едва не откусил свои собственные губы, глядя, как чужие напротив сложились по слогам в женское имя. — Вообще - я Стив, но можно и так, — наконец проговорил незнакомец. От такого шикарного глубокого голоса у Барнса даже пальцы на ногах поджались. И мурашки упали с поясницы куда-то под ремень джинс и ушуровали ниже. — Так чего? Ты, я, в бар? Стив хмыкнул, пустив еще один заряд по телу Барнса. — Хорошо, что в машине есть запасное худи… Ты облил меня с ног до головы, чтобы оценить перспективы? — без тени подъебки в небесно-голубых глазах спросил Стив. — Мэ-э-э, — глубокомысленно отозвался Барнс и помотал головой. — Толкнули. Тут. Вот. Стив серьезно кивнул. Толкнули. Тут. Ага. — Можно, — наконец решил Стив, на лице которого явно отразилась сложная борьба. — Только вечером, у меня дела в центре. — Да я тоже днем занят, — тут же качнул ножкой удобно устроившийся на его коленях Барнс. — Буду занят до семи минимум. До семи минимум ему было ровным счетом нехер делать, так как он ждал Наташу из Центра Здоровья. — Созвонимся? — предложил Стив, явно не находивший странным то, что на него свалился какой-то хмырь, уделал в кофе, а потом закрепил эффект приглашением набухаться. Может, Стив психолог? Они обучены общаться с психами. — Да, — тут же кивнул Джеймс, силясь оторваться от синющих глаз. Вот это ресницы. Наташа за такие убила бы любого, и совесть бы ее не мучала.

***

Стив отстраненно осмотрел засохшие кофейные пятна на толстовке и бросил её в корзину к остальным вещам, которые одним легким небрежным движением уделал его новый знакомый. А уделал он абсолютно все, каким-то волшебным образом досталось даже носкам. Парень был наглый, но очень симпатичный, даже красивый, особенно когда улыбался. Или прикусывал губу и пялился на него. Давно на него никто не смотрел с таким неприкрытым интересом. И Стиву это польстило настолько, что он согласился на свидание. А свиданий у него уже давно не было, спасибо Тони. Тот «не умел отпускать ситуацию» и маньячно отслеживал жизнь Роджерса. Стив со вздохом посмотрел на экран мобилки, где ярко подсвечивались три пропущенных от Старка-младшего. Вытряхнув из штанов ключи, он шагнул в душ, чтобы окончательно избавиться от фантомного чувства липких пятен на коже. Боже, сколько этот парень клал в свой кофе сахара?! Настроив воду погорячее и кратковременно пострадав насчет счетов, Стив прикрыл глаза. Джеймс. Он сказал, что его зовут Джеймс. Просто уселся к нему на колени и позвал в бар. Стив искренне позавидовал этой способности чувствовать себя так непринужденно в такой нелепой ситуации. Наверное, это была плохая идея, договариваться с ним о встрече. Но Стив тогда посмотрел в смеющиеся, до прозрачного светлые глаза и ему захотелось. Захотелось, чтобы на него еще посмотрели вот так, будто он… классный. Роджерс смутился и подбавил холодной воды. Совместная жизнь со Старком его местами конкретно так пообломала. Как однажды сказал Брок — «тяжело завалить кабана, еще тяжелее — медведя. Но самое тяжелое — это завалить ебало». Заваливать… ебало Тони не умел, поэтому Стив привык быть под лавиной обезоруживающей правды, не всегда радующей его. Как же низко он пал, если готов пойти накидываться с первым встречным красавчиком, только чтобы его погладили по голове и сказали, что он хороший. А не как всегда. Роджерс вздохнул. Он сгущает краски, потому что устал. Потому, что это был тяжелый год для него и Тони. И было бы неплохо хотя бы частично отбить моральный вред. Тем более, Джеймс сам вызвался ему в этом помочь. Никаких иллюзий Роджерс не строил, он прекрасно видел, как старбаксный прыгун смотрел на него, как осторожно смахнул с его носа каплю кофе. Как потом облизал свой палец. — Не будь Скарлетт, Стив, подумай об этом сегодня, — проворчал он, стуча зубами. Завернув воду, он постоял еще какое-то время, по привычке кусая нижнюю губу. А почему бы и нет. Джеймс предложит (а он это сделает), и Стив скажет да. Потому что до приезда Тони еще целый месяц. И можно, в конце концов, подумать о себе. Рванув в спальню, он начал потрошить гардероб. Стив передумал на третьей клетчатой рубашке. Стив панически передумал на выходе из дома. Стив дважды передумал в пикапе. Окончательно передумал перед входом в бар. А потом растекся в невольной улыбке, увидев за стойкой помахавшего ему Джеймса. Отзеркалил жест и двинул навстречу неизвестному.

***

Рамлоу с сюпаньем втянул лапшу и отер согнутым пальцем уголок рта. — И чо дальше-то? — прервал затянувшееся молчание он. — Хорошо посидели? — Хорошо, — отстраненно проговорил Стив, уставившийся в стену. На ней висел плакат «Береги природу — мать твою». И изображение огромного бобра с бензопилой, бегущего за орущими от ужаса туристами. — Он наверное позвал тебя на второ… — мягко проговорил Уилсон, удобно устроившийся на стопке матов. — Мы переспали прямо в туалете, — захлебнувшись воздухом, признался Роджерс. — Он пришел адски подготовленный. Мы сломали дверь и левую стенку кабинки! А я отломил раковину. И никто нам не помешал, потому что Баки подпер дверь огнетушителем! Господи Иисусе, мы нарушили сразу десяток правил техники безопасности! Мы… — Тихо-тихо! — успокаивающе принялся гладить по плечу запыхавшегося друга Сэм, в шоке глядя на Рамлоу. Тот отставил коробочку с воком и сидел с таким лицом, словно только что убедился — земля плоская, Кардашьяны рептилоиды все, и даже Кайли, а вышки 5g таки помогают лучше ловить радио башкой, если уколоться вакциной. — Я хотел оставить деньги, но Джеймс сказал, что все уже решил. Я видел, он отдал деньги бармену, я потом в машине пытался ему отдать часть, а он… Короче, мы еще и там… — … чего? — хриплым голосом поинтересовался Брок. — … переспали, — ответил Стив так же тихо. Сэм сложил руки и зажал их между коленями. Троица замолчала. На заднем плане прозвучал звонок, и через какое-то время стало пронзительно тихо. — А потом еще раз у него, — завершил рассказ Роджерс и тут же с глубоким вздохом утопил лицо в ладонях. Уилсон и Рамлоу переглянулись. Брок открыл было рот, но закрыл с хлопком, так ничего и не сказав. — И… и вы целый месяц?.. — Это лучший месяц в моей жизни, — твердо признался Стив сквозь пальцы. — Он внимательный, умный, обалденно сексуальный и просто бог в постели. В обоих вариантах. Рамлоу поковырялся в зубах и сплюнул обломок зубочистки. — И почему ты нам это рассказываешь только сейчас? Роджерс поднял на Уилсона расстроенный взгляд. — Он просил соблюдать приватность, а я и не собирался трепать. Из-за… из-за Тони, с него станется сорваться со своей конференции и примчаться под покровом ночи, собрав конвой из полисменов семи штатов. — Это раз, — хмыкнул Рамлоу. — А во-вторых, Баки уже давно намекает, что «а почему это мы делали это на каждой поверхности его дома, но при этом я ни разу не позвал его к себе». — Странный вопрос, если вы трахаетесь месяц, — пожал плечами Рамлоу. — Да не, я представляю как это было, — фыркнул Сэм. — Барнс подвозил его до дома и попросился на кофе, а Стив сначала покраснел, потом упал в обморок. А когда его откачали, начал врать что-то несусве… Иисусе и мать его Мария, так и было?! — Кроме обморока! — страдальчески завопил Роджерс в потолок и вскочил на ноги. — Я понял, что дома повсюду фото с Тони. А я не хочу, чтобы он знал о нем! Это личное! Это серьезное! Партнеров по сексу не знакомят… с… Пока Стив нервно подбирал термин, Рамлоу осторожно поправил свой начес и закинул ногу на ногу. — Так этот твой, прости господи, Баки — трах на раз, или что-то большее? — Большее, — тут же отозвался Роджерс. — И ты боишься, что Тони сделает то, что делает каждый раз, когда у тебя появляется намек на ухажера? — Ему надо смириться, что он не единственный в его жизни, Сэм! — И что ты предлагаешь? Убить этого засранца? — Э, а вроде ты из нас психолог! Зачем сразу убивать? — Я вообще был против, чтобы Стив ввязывался в подобные отношения. — Ребята… — Он самовлюбленный наглый засранец, который вертит этим здоровым, но тупым добряком как хочет! Появился такой в жизни Стива и «сбудь мои мечты, Роджерс!» Да такие мечты сбыть может только, мать его, Гитлер! — Сэм! — РАМЛОУ! — Что?! Единоличное владение тобой, контроль твоей жизни и людей, присутствующих в ней. Тебе кажется это нормальным? — неожиданно поддержал друга Брок и повернулся к Стиву. — Тони хороший! — Ага, как напалм. Р-р-раз, и выжженная пустошь. Тебе нормально, что он живет по принципу «если твое желание не совпадает с моим, а мне очень нужно — то оно совпадет»? — Я понял, мне не стоит знакомить его с Барнсом. — Если нет желания прощаться хоть с кем-то из них, то стоит, — твердо заявил Уилсон. — Просто надо… подготовить Джеймса. Я уверен, он поймет. Его психика должна быть железобетонной, учитывая все его призы и медали. Такой человек не бегает от трудностей. — Трудности — это спущенное колесо. А Тони — Апокалипсис. — Не усугубляй. — Ни разу. Пока он не узнает Старка получше и не ощутит разгорающееся желание просить политического убежища в Мексике — срать под себя от страха рано, — фыркнул Рамлоу. — Я поддержу коллегу. Знакомить надо. Но и подготовиться как следует, само собой. Не вываливай на него это все сразу. Дай вводную, объясни ситуацию. Не надо говорить в лоб, что…

***

— У меня есть сын, — выдохнул Роджерс, как только скачущий на нем Барнс показался ему достаточно расслабленным и довольным жизнью. Тот в обалдении наклонил голову, прикатив закатившиеся от удовольствия глаза обратно. Скривившись, он кончил Роджерсу на грудь, до синяков вцепившись тому в плечи. Стив молча ждал, когда Джеймс придет в себя и откроет глаза. — Под такие заявления я еще не кончал, — заявил тот наконец хриплым голосом. Сдув с лица взъерошенные влажные волосы, он ошарашенно смотрел на Стива сверху вниз, который попытался улыбнуться. Но не смог. — Я знаю, ты много раз говорил, что не любишь детей, — зачастил он. — И эти твои рассказы про Романову… Но Тони, мой сын, он прекрасный парень!.. Я просто хочу, чтобы ты знал, что он у меня есть. Он скоро возвращается из своего научного лагеря, и я больше не смогу так свободно… Барнс уперся ладонями ему в грудь, продолжая покачиваться на нем, отчего голос Роджерса, так и не закончившего начатое, предательски сбился. Джеймс крепче сжал его бедрами и насадился глубже. Стив что-то неразборчиво пробормотал сквозь сомкнутые губы. Барнс поразительно быстро подобрал к нему все нужные ключи. А может это и не было сложным делом с таким простым парнем, как Роджерс. Кончив следом за Барнсом, он растекся по кровати. Джеймс слез с него, чуть прихрамывая добрался до своих брошенных у двери джинсов и выудил оттуда пачку сигарет. Молча закурил, рассматривая подобравшегося Роджерса. Со скрипом почесал лодыжку левой ноги лодыжкой правой. — Сын, значит, — пробормотал он, затягиваясь так, что полсигареты тут же упало пеплом на ковер отельного номера. — Ну так-то… я не знаю, что на это сказать. Стив горестно вздохнул и одним движением перекинул ноги на пол. Потянулся за рубашкой, повисшей на прикроватной лампе. Поправил перекосившийся плафон, поставил на место сбитую ими зарядную станцию для девайсов. Молча принялся пытаться попасть руками в рукава. Барнс так же молча наблюдал за ним, не то чтобы лихорадочно соображая, а скорее лихорадочно проживая этот момент. Роджерс собрался уходить. — Ты замёрз что ли? — буркнул он, запихивая окурок в коробку. — Куда собираешься? — Ну я… так это… — Роджерс пожал плечами. — Отставить панику, — приказал Барнс. — Я охуел, мне надо время выхуеть обратно. Это ж мне достался шуга дэдди. Буквально, ёб твою… Сейчас, погоди. Я ж так-то настроился на безудержный марафон на этой неделе. А у тебя… ребенок. — Ему четырнадцать, — осторожно вставил Стив. — Как интересно, — буркнул Джеймс, решительно направляясь обратно в постель. — Так, убирай рубашку, терпеть не могу уже эти старперские клетки. Вечером перед баром прошвырнемся по магазинам, и я куплю тебе человеческую одежду. С твоей фигурой надо носить такое, чтобы все видели… А-а-а, нет, погоди, мы не будем тебе покупать ничего красивого. Я куплю тебе чехол для рояля, чтобы никто не пялился! Едва он подошел к кровати, как Роджерс тут же затянул его под одеяло и замер, уткнувшись подозрительно влажным носом в кадык. — Ты это… не переживай, — Барнс неумело погладил его по горяченным плечам. — Ну… познакомимся, посмотрим что как. Правда, я с детьми младшего возраста общаться могу только… — Без ругательств, прошу тебя, — донеслась приглушенная мольба. — Постараюсь, — сквозь зубы выдавил Джеймс. Он ненавидел детей. Ненавидел этих жизнерадостных долбоебов, которые крушили, портили, разносили все на своем пути. Вредили, тратили впустую его время, были слабыми и нуждающимися в помощи каждый гребаный час своей гребаной жизни. Сопли, слюни, слёзы. Именно поэтому Барнс смог сойтись только с Наташей. Маленькой хрупкой пираньей, которая откатала на золото под обезболом с двумя сломанными пальцами ноги. А потом самолично вдавила в череп переносицу сопернице из Венгрии, которая способствовала ее травме. «Может, все не так страшно?», — подумал Барнс, ощущая небывалое, но уже частично привычное умиротворение от присутствия Роджерса в его личном пространстве. И, разумеется, все оказалось просто катастрофой.

***

Тренировка шла как по маслу. Его фаворитка — молоденькая фигуристка Наталья Романова прыгала и летала над катком, закручивала пируэты, легко и просто раз за разом тренировала перемену костюма в полете. Барнс отслеживал каждую лишнюю секунду на льду, каждый на миллиметр недокрученный тулуп. Еще раз. Еще раз. Еще раз. Как-то он пошутил, что Романова, хоть и родилась сильно после СССР, но просто воплощает в себе серп и молот. Молот — как упорство и несгибаемую волю, а серп… — Эй, тренер, — она изящно подкатила к бортику, брызнув на него снежной пылью. — Я могу сегодня уйти пораньше? — Уйдешь пораньше, когда выиграем вторую олимпиаду. — Знаете, а ведь это была моя свободная воля, прийти сюда в свой выходной и немного покататься, — хмыкнула она, укладывая голову поверх рук и лукаво улыбаясь. С подъёбом. — Честно говоря, надеялась услышать последние новости. — Романова, я твой тренер, ты что себе позволяешь? — Романова вас отмазала от одной весьма спорной ситуации. Если вы помните, сэр. Она всегда подрубала этот свой жуткий русский акцент, от чего Джеймсу всегда становилось смешно. «МисТЭР Барнс, СЭР! А как-то он и вовсе на праздновании очередной победы пытался повторять за ней, вызывая взрывы хохота с русской стороны стола над его «ржавоОй, сьемнадцоть, возвращье…возвзрврв… ВОЗЪВРЪАЩЬЕНЬЕ на Рьодину, что ты ржешь, Романова, три тройных тулупа и один аксель после ресторана!» Сегодня тренировка была вполсилы и для разогрева. Пока еще было можно трепаться на человеческие темы. Спорную ситуацию, про которую говорила Наташа, он запомнил на всю жизнь и стал просто супер мега асом в конспирации. И теперь об его похождениях знали только он, миссис Фьюри и иногда Романова. — Вы крадетесь, как призрак, — как-то сказала она, когда Барнс неслышно подошел к ней, забравшись на каток через окно черного входа, лишь бы не раздавать автографы приставучим детям на главном входе. Барнс постучал пальцами по бортику, глядя на лед. — Стив милый, — наконец со вздохом признался он. — Самый отпадный мужик, которого я когда-либо встречал, и который как будто совсем этого не понимает. Учит меня готовить и смеется, как я вообще смог выжить, если не умею даже пару яиц пожарить. Прозвучало двусмысленно, и Барнс сбился. Романова, надо отдать ей должное, даже и виду не подала. — А еще он спросил меня, чем я занимаюсь, — фыркнул Барнс. Вот тут лицо Наташи уже вытянулось. Она делано прикрыла ладошкой в перчатке рот. — И что вы ему ответили? — Что я тренер по фигурному катанию в местном центре. Они смотрели друг на друга молча почти минуту. Потом Наташа расхохоталась. Так, что даже слезы выступили. Технически Джеймс не соврал. Он просто не сказал всю правду. Сперва он слегка ошалел от вопроса, потом подумал, что вполне может запихнуть свое раздувшееся эго себе прямо в задницу. Там и не такое бывало. А каждый житель Соединенных Штатов совсем не обязан был знать его в лицо и подробности юношеского этапа биографии. Стив, который лежал тогда у него щекой на животе, потерся своей мягкой, но все равно колючей бородой и спросил, не хочет ли Барнс потренировать его. И мысли у Джеймса тогда были совсем не о коньках. Хотя бы потому, что Стив перепутал тренера и фигуриста. И попросил, смущаясь, как-нибудь показать ему костюмы для выступлений в натуре, так сказать. Барнс был готов хоть сейчас бежать в центр и раздевать первого попавшегося фигуриста схожих с собой габаритов. А ведь и сам Роджерс в трикошках, наверняка, смотрелся бы обалденно. Если бы они, конечно, смогли найти ему нужный размер. — А когда узнал?.. — вернула его в настоящее Наташа, пощелкав пальцами у уха. — Что он сказал? Барнс никак не ожидал, что Роджерс воспримет эту новость как удар о бампер — полуиспуганно и даже истерично. Охнув, он осмотрел Барнса с ног до головы, словно тот внезапно отрастил себе хвост и пару членов из ушей. — В этом году мы были особенно успешны, — неуверенно продолжил Джеймс свое признание, которое окончательно добило Стива. — Романова! — выдохнул он. — Ну, конечно! Та девушка, которую сейчас Россия хочет обратно и все судятся со всеми!.. А наш президент! А русский президент… — Ага, моя лучшая ученица, — успокаивающе проговорил Барнс, выставляя руки вперед. — Стив, что ты делаешь?.. — Мне… надо домой, — придушенно вкрикнул Стив, вскакивая с дивана, на котором они только что мило возились, устраиваясь для просмотра «Ходячих». — Что? Зачем?! — Очень надо, — проникновенно отозвался Роджерс, прижав ладонь к груди, резво отходя за диван так, что он стал преградой между ними. — Не надо, — принялся сопротивляться Барнс. — Стив, ты чего? Ну знает меня вся Америка? И что? Я же не Кардашь… Стив, успокойся сейчас же! А ты думал, откуда у меня эта обалденная квартира?! Ты правда решил, что тренера столько получают в городских центрах? — Я думал, ты… — внезапно споткнулся о собственные мысли Роджерс и замер. — Джеймс, мне… мне надо подумать. — О чем?! О том, что меня знает большая часть страны, а ты не знаешь? Мне абсолютно все равно! — Тебя точно знает Тони! — А это проблема? — совсем запутался Барнс и нахмурился. — Я не уверен. — Ну так и чего тогда, сядь. Слушай. Прекрати истерить, что там у тебя за Тони такой, я уже заинтригован. Роджерс с виноватым видом обошел диван и рухнул обратно. Барнс молча уселся прямо сбоку от него. — Решаем вопросы по мере поступления, — предложил он, не глядя на Стива. — Приедет твой Тони на следующей неделе, тогда будем бояться вместе. — Хорошо, — мрачно согласился Стив. — А… а это правда?.. — Что именно? — Дети в классе обсуждали, что на Олимпиаде ты и Романова… — Вот это точно неправда! — Но я же еще!.. — Все неправда. Стив немного расслабился и фыркнул. Спустя какое-то время его рука опять поползла по спинке дивана к плечам Барнса. А потом они и вовсе отрубились в обнимку до онемевших конечностей утром. — Прям… нежный он у вас, этот мистер Роджерс, — протянула Романова, дослушав краткий пересказ. Была у нее эта черта, говорить вместо «ебанат» — «человек неоднозначный». В данном случае она явно не знала, как верно определить странное поведение Роджерса. — Спорим, там какой-то Омен окажется, — накаркала она и, оттолкнувшись от бортика, покатила на новый заход. — И не с такими справлялся, — буркнул Барнс, даже не подозревая, насколько фатально ошибся.

***

Про «прекрасного парня» Стив припиздел. И сильно. Барнс сделал длинный вдох, посчитав мысленно до десяти, и точно так же выдохнул обратно. Он умел контролировать себя и свое выражение лица. А как иначе, если на тебя постоянно пялятся, задают неудобные, а иногда и откровенно странные вопросы, при этом снимая на камеру. Всё, что попало в сеть, останется в сети. Барнс привык держать себя в руках. Улыбаться и не замечать. Сейчас на него пялился всего лишь один маленький, но, похоже, слишком умный говнюк. Стив не припиздел, он напиздел по полной. Барнсу очень хотелось встать, развернуть его к себе лицом за локоть и спросить, какого, собственно, хуя? Но обвинять в происходящем кроме себя было некого. Так что Стив продолжал жарить оладушки, ни при каких условиях не поворачиваясь к ним лицом. А он сам как долбоеб продолжал сидеть в его гостиной. Хотя бежать надо было, бежать… Тони Старк-младший был просто исчадием ада. — … вы придумали, что ответить? — поинтересовался Тони. Мхатовские паузы он держать не умел и другим не давал. И нескольких секунд Барнсу не хватило, чтобы соорудить социально-приемлимый ответ на вопрос «ой? это же вы в Токио на Олимпиаде свалились к пандам и отбирали у них бамбук, пока не подоспела охрана?» — Я, — не стал отпираться он. Все-таки 1.5 миллиона просмотров в первые дни. — Я так и подумал, — покивал Тони, укладывая подбородок на сложенные перед ним руки. — Знакомое лицо. Помню ту статью, про выступления в Риме. Барнс сжал зубы. В Риме он перепутал свой номер с соседями и попал на вечеринку свингеров-бдсмщиков. Поучаствовать не успел, а вот фото наделали — дай боже. Ненависть к мелкому Старку росла прямо пропорционально данным, которые он вываливал на отца, жадно всматриваясь в каменеющее лицо Баки напротив. — Никогда не думал, что выигранные медали перевесят репутационные потери, — деланно вздохнул Тони, откидываясь на стуле. — Я хотя бы не приемный, — ляпнул Барнс. Стив с грохотом уронил сковороду, которую истерично отмывал последние десять минут. Блять, это был секрет?! — Зато моя фамилия не гуглится в связке «готовь жопу», — отбил подачу Старк. — ТОНИ! — Что? Я что ли упал пьяным в озеро, и меня оттаскали за ягодицы швейцарские лебеди?! — Я был не пьян! — рявкнул Барнс, теряя терпение. Хотелось заорать Стиву «сам наебал, сам и ебись!». Но Тони был приемным, и Барнс был не готов выяснять, с кем именно согрешила биологическая мать Старка, что получилось такое чудовище. — Ага-ага, лебеди были. — Тони, прошу тебя… Давай лучше поговорим о твоей конференции? Как тебе приз? — Волшебной красоты кубок, — довольно промурчал Тони. «Волшебный красоты пиздец», — оценил свои перспективы мрачный Барнс. — Теперь у меня есть грант, а это значит, что после Рождества я снова уеду в Калифорнию для… — Ты уедешь в Калифонию? — разом спросили Джеймс и Стив. Один с восторгом, другой с тревогой. — На пару месяцев, там будет еще один важный для меня проект, — тут же зачастил мальчик, поглядывая на Барнса из-под пушистых темных ресниц. Тот еще покоритель женских сердец вырастет. — А потом вернусь. И уже. Никуда. Не уеду. Джеймс скорчил трагичное лицо. Тони ответил ему поджатыми губами. Стив у раковины смотрел куда-то в пространство. — Всего на два месяца? — отмер Барнс. — Изучение параллаксов и флокул очень поможет в проектировании новых навигаторов для космических кораблей, — важно проговорил Старк. — Это вам не по льду на железках бегать. — Ты полегче, малой. — Ой, простите, я забыл, вы вообще стоите и орете на тех, кто бегает. Иногда вас запикивают, иногда не успевают. — Тони, прекрати, — устало попросил Стив, садясь за стол. — Но папа!.. — начал было тот, но задняя дверь, ведущая вообще-то в закрытый внутренний дворик, с грохотом распахнулась. И в проем начала протискиваться здоровенная ель, тут же сбив верхушкой все, что только могла сбить и уронить с поверхностей вокруг. — Что?.. — Вот! — заявила ель голосом Брока, продолжая втягиваться в теплое нутро кухни. — Дядя Брок обещал, дядя Брок сделал! Сэм, поднажми! Одним мощным «ЫТЬ» дерево оказалось внутри, а красные от холода и натуги Уилсон и Рамлоу, поправляли на себе утыканную иголками одежду. — Ты не забыл? — фальшивым голосом поинтересовался Брок, уставившись на белого от злости Барнса и готового перескочить стол и откусить ему лицо Тони. — Что не забыл? — тревожно поинтересовался Рожерс, так и не встав из-за стола. В последнюю неделю его нервы были настолько на пределе, что у него даже руки сжались в кулаки. — Караоке! — провозгласил Рамлоу, замечая этот жест. — Ведь у меня ни голоса ни слуха. Именно поэтому мы идем туда, да, Сэм? — Альтернативой был пейнтболл, а Стив не приемлет насилия. — Учитывая, как мистер Рамлоу поёт… — загадочно протянул Тони. — Точно, ты что-то такое говорил, — наконец смог разжать зубы Барнс. — Мужики, отличная идея. — Я… не очень хочу. — Тебе надо расслабиться. — Не надо. — Стив, — проникновенно начал Брок, подходя к столу и закрывая собой буравящего отца глазами Тони. — Помнишь как ты помогал мне рубить дрова на той неделе? — Да, но… — Последние пять ты разорвал голыми руками, Стив, — тихо и с намеком проговорил Уилсон. — Давай, сходим в караоке, дружной мужской компанией… Тони громко хмыкнул, а потом поднял руки вверх. — Простите, просто подумалось. Мистер Барнс, а вы будете хорошо смотреться на сцене, ну, знаете, во всем блестящем. — Ты, как и твой папа, не различаешь тренеров и фигуристов? — холодно поинтересовался Джеймс. — Ой, не носите костюмчики со стразами, да? — Ты для общего развития интересуешься, или хочешь одолжить? — КАРАОКЕ! — провозгласил Роджерс, вскакивая. — Отличная идея, пойду возьму ключи!

***

Барнс знал это сразу — нужно было попрощаться со Стивом, как только он услышал о сыне. И если бы дело было только в сексе (охуительном крышесносном сексе), Барнс бы так и сделал. Но нет. Со Стивом все было не так просто. Чертов Стив делал то, чего никто и никогда до этого не делал для Джеймса. Он заботился. Не потому что был должен или хотел получить что-то взамен, а просто потому что для него это было естественно. А еще, может быть, Барнс на это сильно надеялся, потому что Стив в нем видел тоже что-то большее, чем просто классную задницу. В самом начале знакомства, наверное, после их второго «свидания» Джеймс проспал. И нихера удивительного. Сперва полночи Стив возил его мордой в подушку, а потом остался до утра. Спать с ним оказалось удобно и уютно, настолько, что он напускал слюней Стиву на грудь. Смутиться из-за этого Джеймсу не хватило времени. Когда он открыл глаза, день за окном был в самом разгаре, а будильник подозрительно молчал. Джеймс цапнул с тумбочки свой телефон, в панике отмечая, что он полностью разрядился. Потом телефон Стива. Утренняя тренировка, на которую он должен был приехать шла полным ходом. Где-то. Без него. С громким многоярусным матом Барнс унесся в ванную. Сдерживать себя не было смысла, Стив и так уже проснулся. А через десять минут, когда Барнс побрился и, одеваясь на ходу, вылетел в прихожую, уже ждал его там. — Это кофе, — сообщил Стив, вручая ему в правую руку чашку. В левую руку лег телефон с батареей. — Если хочешь, могу тебя подвезти. Барнс тогда только обалдело хлопнул глазами. Потом начал привыкать. Так что, да, он не смог отказать Стиву и согласился прийти в гости, чтобы познакомиться с Тони. Джеймс подумал: это же сын Стива, и если он хоть немного похож на своего папашу, с этим можно будет как-то жить. А у Тони и Стива не оказалось вообще совершенно ничего общего. С другой стороны, Стив, наверное, уже и сам пожалел, что связался с Барнсом. Конечно, каждый в своей жизни попадал в неоднозначные ситуации и делал ошибки. Разница была только в том, что почти все свои Джеймс совершил публично, став заложником слишком ранней известности. Джеймсу просто не повезло. Он оказался не только талантливым, но еще и хорошеньким. Барнс с детства был способен работать, повторяя раз за разом одни и те же элементы, пока они не начинали получаться так, будто он и не прикладывал к этому никаких усилий. Раньше Джеймс не боялся толпы, был непосредственным и легко шел на контакт. Всё это привлекало внимание. Слишком много внимания. А теперь любой, даже ребенок, даже не такой въедливый как Тони, особенно такой доебистый как Тони, мог просто погуглить и узнать, чем еще кроме фигурного катания успел отличиться Джеймс Барнс. И Стив мог. Хотел ли он теперь вообще иметь что-то общее с Барнсом? Роджерс был отличным учителем, милым добрым парнем. Противопоставить такому Барнсу было нечего. Он мало кого любил и принимал в этой жизни, чтобы оценить силу привязанности Роджерса к приемному сыну. И силу обязательств перед ним. Джеймс осторожно скосил взгляд, чтобы оценить обстановку, и приуныл. Особенно довольным жизнью Роджерс не выглядел. С заднего сидения тоже не доносилось ни звука. Они вчетвером ехали в таком похоронном молчании, что вариантов было мало. Старк-младший обосрал своим приездом малину сразу на четырех делянках. Барнс, конечно, обычно старался не принимать поступки и настроение других людей на свой счет. Но в этом конкретном случае как-то не получалось. Он даже внезапно чувствовал себя виноватым перед друзьями Стива, которые как могли пытались помочь ему. А он вместо этого продолжал и дальше драконить Старка. Они вроде бы еще и не расставили все точки, и не попрощались, но стало уже заранее тоскливо. Джеймс совсем не хотел, чтобы Роджерс пропал из его жизни. С ним было удивительно просто и как-то спокойно. А терять уютные утренние обнимашки с поглаживаниями по спине и щекотными поцелуями в ухо — неожиданно больно. — Я должен был рассказать тебе сразу. Но не смог. Стив выглядел грустным и смотрел прямо на дорогу. — Про такое сложно рассказывать, только после долгих лет терапии, — хмыкнул сзади Рамлоу. — Что?.. Ой Сэм, не смотри так на меня. Господа. Предлагаю сегодня наебениться. А потом уже остальные проблемы. Этот невысокий мужик определенно нравился Джеймсу все больше и больше. Ну вот почему не ОН сын Роджерса? Вяло перебрасываясь фразами, они подкатили к бару, и Уилсон унесся выкупать бронь на вип-комнату. Рамлоу перебежал дорогу до ближайшей заправки, чтобы закупить сигарет. А Джеймс и Стив остались у машины, уныло хохлясь от кусачего ветра. — Так что если ты вдруг больше не захочешь меня видеть, я пойму, — убито закончил их молчаливый диалог Стив и наконец поднял на него глаза. Синие, как то самое июльское небо. Барнс, который на секунду завис, сморгнул и выдохнул с облегчением. — Ну ты и мудила, — заявил он, делая тот самый шаг, который их сейчас разделял. Они целовались посреди тротуара на вполне себе оживленной улице, при куче свидетелей. «Ну и пусть себе смотрят», — подумал Барнс. А насчет Тони… Тут еще был большой вопрос, кому из них больше не повезло. Так Джеймс для себя решил. Конечно, ебаниной Старка можно было грузить железнодорожные цистерны, но и Барнс умел фиерить по настроению. Опять же, он с гордостью носил звание мудилы Шрёдингера, и умел говорить гадости так, по реакции зрителей определял — пошутил он или нет. И если заходило, продолжал завуалировано доминировать и низвергать. Настроение сражаться за Роджерса внезапно захватило его с такой силой, что он, смешно пискнув носом, чмокнул его в подбородок. — Эй, Рамлоу, — крикнул он подбежавшему к ним физруку. — У меня тоже нет слуха, только я еще и фальшивлю инфразвуком. Чур, я солирую!

***

Барнс вдохнул поглубже морозный воздух и огляделся. Ёлки, ёлки… ёлки. Везде одни сраные ёлки. Если что-то вдруг пойдет не так, он всегда сможет уйти в лес без шапки. И если в этой глуши водится что-то крупнее белок, скорее всего он закончит, сидя где-то на сраной ветке сраной елки и кидаясь сраными шишками в то, что будет сидеть у подножья и ждать, пока он свалится, чтобы сожрать. А Роджерса потом замучает совесть. Возможно, тоже насмерть. Джеймс позволил себе всего одну минутку поупиваться страданиями и снова вернулся в дом. В свободное время он предпочитал предаваться дегенеративному гедонизму, определяя, чего тому больше хочется под вино, французских сыров или разводной лапши из Уолмарта. Но никак не отдыхать от спорта спортом. А тут и Стив, и лыжи, и Тони, и санки, и Тони, и снегоходы, и опять Тони, много-много Тони. Что вообще могло пойти не так? Всего-то никакой цивилизации вокруг на десятки километров, дом отапливается дровами, и они тут останутся на все выходные: он, Стив и Тони. Сраный Тони. Все, что удалось Барнсу, это немного подприщупать Роджерса по дороге в коттедж в пикапе. Далее Старк следил за папА, как мама кондор не следит за своими кондорятами. Яйца Стива были под присмотром покруче, чем у форта Нокс. Блядский Старк. Барнс сбил снег с ботинок и мрачно посмотрел на последнего, повторяя мысленно как мантру настоятельный совет Роджерса не принимать слова его сына близко к сердцу. Любые. Как будто у самого Стива это получалось. Когда Старк открывал рот, начинался анал карнавал, и Джеймс хотел только одного, вцепиться в руль и пустить их всех под откос. Вроде только на передних сидениях были подушки безопасности. Джеймс пришел в себя, понимая, что полено, которое он собирался чуть обточить топором на лучину, поскрипывает в его сведенных судорогой руках. Тони приветливо улыбнулся со своего места, и Барнс подобрался. — Папа о-о-очень просил не грубить и не выводить вас из себя, — протянул он. — И я не буду. Обещаю. — С хера ли? — подозрительно прищурился Джеймс, выпуская жалобно крякнувшее полено. — Вы всё равно с ним ненадолго, — как что-то само собой разумеющееся сообщил Тони и, развалившись в кресле, открыл книгу, как будто полностью потеряв к нему интерес. — А это ещё почему? — опешил Барнс. Тони вздохнул, закатил глаза и снова демонстративно отложил своё чтиво. — Потому что для вас это просто новое веселое приключение. Но каждый следующий день будет такой же, как предыдущий. И вам захочется новых веселых приключений, возможно снова потянет в цюрихские водохранилища. А Стив не сможет их вам дать, потому что он простой и обычный, любит предсказуемость и размеренность. Так что скоро вам надоест и станет скучно. И вы вернетесь к своей, другой жизни, в которой много событий, медалей, фанатов. Так много, что об этом, может, даже воспоминания не останется. Барнс так крепко сжал зубы, что даже челюсть заныла. «ГОРИ В АДУ!», подумал он капслоком. — А ты невысокого о нём мнения, да? — процедил он. — Не о нём, о вас, — спокойно отбрил его Тони. Хлопнула входная дверь, впустив в дом морозный воздух и облачко снежной пыли. — У вас здесь всё в порядке? — осторожно поинтересовался Стив, застав только их молчаливые гляделки. Джеймс очень надеялся, что от злости у него не полопались сосудики в глазах. Подергивающееся левое веко почти не было заметно. — У нас всё отлично, — отчитался Тони. — Правда, мистер Барнс? — Заебись вообще, — согласился тот, продолжая сверлить пиздюка взглядом. Джеймс не собирался моргать первым. — Джеймс, я просил тебя не выражаться. — Он просил не выражаться, — пропел Тони. — Эй, не повторяй за мной. — Не повторяй за ним, — фыркнул Барнс. Роджерс смерил их скептичным взглядом и покачал головой. Стив уже просил Тони не поучать Барнса, сказав, что тот все-таки будет поумнее его. — Так, а когда будет-то? — похлопав глазками, поинтересовался Старк. Первый вечер прошел в напряженных гляделках и распаковке. — Господи, где ты его нашел? Гулял мимо разрушенной церкви и услышал плач? Зашел, а там он в огне и сере?! — Джеймс, перестань, — Стив миролюбиво чмокнул его в основание шеи, и суровый Барнс, не любивший все эти муси-пуси, повис на нем, старательно вдыхая запах геля для душа и самого Роджерса. Шикарный запах, надо его запатентовать и продавать! — Он меня обижает, — протянул Барнс. — Ты привык, что тебя все любят, — проницательно заметил Роджерс, не выпуская его, тем не менее из рук. — Я не прошу даже вашей дружбы. Просто перестаньте цапаться как республиканцы с демократами. — М-м-м-м, я бы ввел свои войска на твою территорию, — хмыкнул Барнс, кусая Стива за плечо. Тот ойкнул. — Наложил бы на тебя, м-м-м, санкции. — Общее голосование одобрило! — заявил Роджерс и повалил его на кровать. Та звучно крякнула и чуть проехалась по дощатому полу, скрежеща. — ПАП! — тут же раздалось снизу. — ВСЕ НОРМАЛЬНО?! — Блять, — прокомментировал Барнс, роняя голову на подушку. — Все хорошо, Тони! — Я сейчас поднимусь! — И это все, что будет подниматься в этом доме до конца выходных, — убито проговорил Барнс, глядя в серьезные глаза напротив. На какое-то короткое мгновение, он представил, что так будет всегда. Что Старк будет лезть в их жизнь каждую пиздоблядскую минуту, что будет подсматривать, вынюхивать, только бы мерзкий мистер Барнс не сделал бобо папеньке. И внезапно мысль прикопать Тони где-то под елками показалась не такой уж и плохой. Можно было даже не убивать его перед этим. Просто связать покрепче, заткнуть рот. А все остальное должны были сделать мороз и волки. Джеймс понятия не имел, водятся ли они тут, но почему-то именно в этот момент вспомнил, что если лечь спать не там где надо, «придет серенький волчок и укусит за бочок». Кажется, так приговаривала Наташа, укладывая его спать после празднования медали в номере. Вроде бы она еще связала ему ноги. Он все равно почти уполз в сторону входной двери, но она поймала его и прикрутила к массивной тумбе. Старку он желал, чтобы этот самый злобный русский волчок начал с пиздливой головы. Стив, конечно, расстроится, если Тони вдруг исчезнет, но со временем придет в себя и поймет, что это было к лучшему. Возможно, погоревав, они даже заведут собаку. — … озеро. Завтра мы к нему прогуляемся. Это недалеко. И там очень красиво, — вдохновленно закончил делиться своим планом Стив, сидящий рядом с ним на кровати. Не поймет, тоскливо понял Джеймс, переводя свой взгляд на Тони, который, как и обещал, приперся и теперь обтирал дверной косяк их спальни. Оставалось только надеяться, что он не придет ночью со словами «мне приснился кошмар» и не ляжет между ними. И может, в этой ебучей беззвучной глуши, ему удастся уговорить Стива хотя бы подрочить ему и быть достаточно тихим, чтобы не спровоцировать новое явление Старка мирянам. Но надежды на это было мало. Стоило просто посмотреть на выражение лица Тони. Оно просто кричало «я с тебя не слезу». «Это еще кто кого, кто кого, мелкая падла», — мстительно подумал Барнс. Утром Стив укатил, чтобы привезти снегоступы и провизию, а Джеймс остался на хозяйстве и вот уже почти час пытался растопить камин, который не желал гореть ни в какую. Вчера у Стива получилось разжечь его легко и просто, а у Джеймса уже заканчивалась бутылка розжига, и в гостиной пахло не еловым духом и деревом, а керосином и гарью. Вскоре ситуация ухудшилась, так как на кресле материализовался Старк с извечным планшетом в лапах и принялся ехидно похихикивать. Не выдержав очередного хихи, Барнс оперся о колено и повернулся к мелкому говнюку. — Лучше бы помог. — Зачем помогать тому, кто не оценит. Проще сделать самому, — высокомерно заявил тот. Легко поднявшись, он подошел к камину, пошарил ладонью сбоку и с громким хрустом дернул на себя рычаг. — Это вытяжка создает обратную тягу, — милостливо пояснил он, глядя на открывшего рот Барнса. — Без нее воздуху некуда идти. Физика для чайников. Взяв из его рук электрическую зажигалку, он запалил остатки газет. Пламя быстро и ровно заплясало по поленьям. Тони с видом победителя по жизни вернулся в своё кресло. Джеймсу очень захотелось кофе. Но Старбаксы в лесу, к его большому сожалению, не работали, даже на доставку. А человеческой цивилизованной кофемашины он что-то на кухне не заметил, только старомодную турку. Ну и скажите, как часто арабы забираются в глушь Канады, что сварить себе арабики? Не часто?! Вот и Джеймс так думал. А ведь еще была ручная кофемолка, похожая на средневековое орудие пыток, призванное вытягивать из суставов пальцы. Идти на кухню и выяснять, какой новый квест ему приготовила жизнь во всрато-полевых условиях, не хотелось, чтобы снова не веселить Тони своей неприспособленностью. Мало ли, вместо посудомойки там скважина, на дне которой пробивается ключ. Старк и так вот-вот должен был лопнуть от чувства собственного превосходства, глядя, как Барнс едва не отрубил себе руку, пытаясь разрубить мелкое полено на два помельче. Джеймс поднялся и пошел к входной двери, накинул куртку, обмотался шарфом, сунул ноги в ботинки и принялся завязывать шнурки. Тони все это время наблюдал за ним поверх экрана. — Пойду строить снежную крепость, — зачем-то сообщил Барнс. Он просто собирался повеселиться всеми доступными способами в месте, где не было ничего, кроме снега. Он не сбегал. Он любил строить башни. Из снега, песка, грязи. Порушенных надежд на уютный секс у камина… — Удачи, Холодное Сердце. — Я и без удачи смогу это сделать получше, чем ты, — огрызнулся Джеймс. И Старка это вдруг зацепило. — Спорим? — оживился он. — Спорим о чём и спорим на что? — не понял Джеймс, но Старк уже подорвался со своего места и ураганом пронесся мимо полки, сгребая свою куртку и шапку. — О том, что я что угодно сделаю лучше, чем ты. И спорим на то, что если у меня получится — ты нафиг линяешь из жизни Стива и перестаешь прикидываться скучным пенсом, чтобы ему понравиться! — Я не скучный! — возмутился Барнс, но его уже оттолкнули со входа. — Мне всего тридцать че… Эй! — Спорим, что ты кроме своих коньков не владеешь ничем. Видишь вон те сани? Я съеду на них дальше, чем ты, с во-о-о-он той горы. Барнс был взрослым мужчиной, да и вестись на детские подначки… Конечно же он согласился. Они не без труда вытащили сани из гаража. Барнс видел такие последний раз в какой-то рождественской комедии семидесятых. И, отпихивая друг друга плечами, они пошли к горе с отлично расчищенной дорогой, уходящей вверх, переваливаясь и спускаясь по отроги в город. На вершине Барнс проверил полозья, а Старк бодро принялся гнуть навершия. — Для лучшей аэродинамики, — горделиво пояснил он. — Планируешь на них пересечь границу? О чем бы там ни говорила законы термодинамики, Барнс был уверен, что весит больше. А значит, победа в этом глупом детском споре Старку не светила. Тони только ухмыльнулся. — Кто первый?

***

Дорога петляла между белых, равномерно усеянных снегом холмов. С обеих сторон её окружали высокие раскидистые ели. Время от времени на лобовое стекло падали влажные белые хлопья, но дворники пикапа легко с этим справлялись. Иногда Стив отвлекался на умиротворяющий пейзаж вокруг, иногда снова погружался в свои мысли. За последних полчаса он не встретил ни одной машины на безлюдной дороге в горах. И это очень сильно упрощало необходимость вести машину, не сосредотачиваясь на процессе. Утром он малодушно сбежал. Уехал в город. И задержался там дольше, чем сперва планировал. Не то чтобы в этом была необходимость. А теперь возвращался обратно и думал, хорошей ли это было идеей: оставлять Тони и Джеймса наедине? Он был готов к чему угодно. Ну, не совсем… Он был готов, что Джеймс, узнав о том, что у него есть сын, просто перестанет отвечать на звонки. Или скажет что-то типа «знаешь, Роджерс, было здорово, но перестало». Или просто предложит ему как-то разграничить заботу о Тони и их совместное времяпровождение. К чему он был не готов, так это к тому, что эти двое окажутся одинаково упрямыми. Барнс и Тони переругивались каждую минуту, проведенную вместе, не желая уступать и миллиметра позиций. Это была война. И Стиву бы, наверное, даже польстило, если бы это была война за него. Но, нет. Это была война двух раздувшихся до невероятных размеров эго. И каждый не собирался уступать. Можно было взять с собой Тони. Можно было взять с собой Джеймса. И тогда сперва пришлось бы выслушивать недовольство одного, а потом обиды другого. Стив предпочел уехать один. А теперь, когда он возвращался, единственным, на что он надеялся, было то, что эти двое даже в лесу остались цивилизованными людьми и хотя бы не поубивали друг друга. Морально. Семейные выходные были опрометчивой идеей. Криком поскользнувшегося в темноте. Ебатьпроститепомогите. Но других идей у Стива не было. — Никогда не думал, что тебя интересует спорт, — отстраненно заметил Тони, пока они расставляли сумки в багажнике перед поездкой. — Когда дядя Рамлоу в последний раз позвал тебя в на футбол, ты остался дома проверять домашки. — Я каждое утро бегаю, у меня мини-спортзал в гараже, — возразил Роджерс. — Я люблю спорт! — Стоило ли начинать это делать так буквально? — буркнул Старк, глядя на Барнса, с мрачным видом пакующим в багажник снегоступы. — Эй, мистер Барнс. А вы умеете кататься на лыжах? — Нет. — Сноуборд? — Нет. — Сне… — Пацан, отвянь. Из зимних видов спорта я люблю только джакузи под открытым небом при максимум минус пятнадцати. Стив тогда даже восхитился. Барнс общался с Тони так, будто они были ровесниками. Позже он понял, что радоваться было рано. Джеймс не прикидывался. Он и правда не делал скидку на возраст. А теперь он сам оставил их вдвоем почти на полдня вместе в закрытом пространстве. Стив принялся активно страдать из-за собственного эгоизма. Джеймс был отзывчивым. Джеймс был чувственным. Джеймс был заботливым. Тони будил в Джеймсе все худшее, что в нем было. Мгновенно. Машина плавно затормозила возле дома. Стив осмотрелся вокруг. Никаких признаков Апокалипсиса. Ни дымящихся развалин, ни крови на сугробах… Может, эти двое проспали полдня, просто потому что их никто не разбудил? Вдохновившись перспективой, Стив заглушил мотор и, открыв дверь, вышел наружу. Снег хрустнул под его ботинками. Где-то с ветки взлетела птица, и её крик эхом отозвался в пространстве. Вокруг царила полная тишина, и не было никаких признаков междоусобной войны. Осторожно просочившись в дом, Роджерс как мог оттягивал момент. В гостиной все было хорошо, пылал камин. У решетки стояло две пары ботинок, с них уже натекла приличная лужа. — Я дома, — сдался Стив. — Ребят?.. Сверху что-то бухнуло, и Роджерс в темпе припустился на звук. Шумело в их с Барнсом спальне. Из-за приоткрытой двери доносились ругательства с такой поразительной географической детализацией, куда стоит пойти всем на свете, что Роджерс ощутил, как у него заполыхали уши. — Джеймс? Что случилось? Барнс выглядел даже немного забавно. Уши и нос у него покраснели. То ли от холода, то ли потому что он вернулся с мороза в натопленный дом. Волосы были влажными и хаотично взъерошенными, где-то местами в них поблескивали вмерзшие подтаявшие льдинки. Мягкие вьющиеся пряди падали на лоб. Темная щетина, которую он обычно тщательно сбривал каждое утро подчеркнула ямочку на подбородке. Зрачки сузились до состояния точек, и глаза из-за этого казались еще светлее, чем обычно. Заметив последнее, Стив забеспокоился. — Что случилось? Где Тони? — Жив, — расплывчато заметил Барнс и неожиданно принялся извиваться, стряхивая с себя дутые лыжные штаны. На ковер сыпался снег. Стиву стало неуютно при попытке понять, почему Джеймс облеплен снегом ИЗНУТРИ. — Слушай… — А как ты расстался с неким Роули? Роджерс не ожидал такого и только с хлопком закрыл рот. Все понятно, Тони пошел с козырей и решил познакомить нынешнего со всеми бывшими. — Тони взломал его аккаунт и выяснилось, что он смотрит порно. Практически, судя по типу, бдсм порно. — Ты имеешь что-то против бдсм? — с откровенным наездом поинтересовался Барнс, крутясь на месте. Роджерс вздохнул и легонько толкнул его на кровать. Сам присел рядом и принялся тянуть за штанины. Барнс был мокрым, ледяным и очень недовольным. — Не мой тип. — Не твой тип? Роджерс виновато поджал губы. — А еще он был из неопределившихся. А я не хочу быть чьей-то попыткой определиться. У меня ребенок, в конце концов. — У тебя дьявол! Самый настоящий дьявол! Его появление предсказывали детские фильмы про Денниса мучителя и Бетховена. — Бетховен был собакой! — А это не ва-а-а-ажно, — прошипел Барнс. Дернул ногой и Стив ловко стянул с него носки. — А Смит? Мистер Кевин Смит?.. Стив, тебя ничего не смущает? Твой сынишка шугает твоих мужиков, а ты такой «ой этажирибенак!». Он не ребенок, он расчетливый сукин сын. — Джеймс!.. — Но я тебя ему не отдам! — внезапно заявил Барнс. Стив только моргнул от неожиданности. — А чего ты улыбаешься? — воинственно поинтересовался Джеймс, на секунду перестав бороться со спущенными штанами. — Так где там Тони? — поинтересовался Стив, понимая, что он действительно улыбается от уха до уха. — В ванной, — огрызнулся Барнс и продолжил выпутываться из одежды. — Снег из трусов вытряхивает. Стив облизнул взглядом оголившийся плоский в меру рельефный живот, задумчиво оглядел спальню и подпер дверь довольно хлипким на вид, но единственным здесь присутствующим стулом со спинкой. — Что, — насторожился Барнс. — Я его не трогал. Ну то есть почти. То есть я его трогал… санями… Он цел! Стив, что ты так на меня… А! О! Сообразив отчего у Роджерса потемнели глаза, он не стал тянуть и тут же стянул с себя свитер, смешно шлепнув верхней губой. Из-за двери действительно было слышно, что Тони подключил Нетфликс и засел смотреть Теорию Большого взрыва. Надо было ловить момент. Роджерс опустился на кровать, упершись руками, а Джеймс отползал к спинке, стягивая с себя мокрую насквозь футболку. Когда он наконец справился с ней, то оказался нос к носу со Стивом. — Я тоже не планирую тебя никому отдавать, — низким вибрирующим голосом заявил он, поддев носом подбородок Барнса, заставляя его запрокинуть голову. И тут же впиваясь горячими с мороза губами в шею. Барнс застонал и с размаху залепил себе рот рукой. Он быстро понимал правила игры. Было волнительно, как будто ему снова было шестнадцать. Или ты умеешь быть тихим, и тогда тебя никто не спалит, или будь готов рассказывать всему миру, почему тебя застали без трусов с другим парнем. Барнс попался один раз. Всего один. Но этого ему хватило, чтобы больше не повторять своих ошибок. А еще было так же охуительно хорошо. Рот Стива был беспощадным, и Джеймс тихонько поскуливал себе в кулак. Идея просто переодеться и свалить обратно в город бесславно умерла где-то на задворках его мозга. Свалишь тут, когда на тебя наползает тяжеленное тело самого секасного мужика в Нью-Йорке. Укладывается, вжимая в матрас. На этот раз резких движений не делал никто, опасаясь скрипов и скрежета хлипкой конструкции. — Просто представь, как от наших усилий сначала подламываются ножки, потом кровать падает на пол, а потом вместе с куском пола прошибает потолок первого этажа. А Тони в наушниках выходит из кухни с какао и… — Давай потом про Тони, — попросил Роджерс, избавляясь от своего худи. Как же зимой на людях много одежды! Как же это мешает предаваться внезапному и желательно быстрому разврату! Особенно, когда на партнере только волосы. А на тебе еще куча всего! Неловко барахтаясь, они с кряхтением и сипением раздели Стива за рекордные пару минут и сцепились, вжимаясь друг в друга. Кажется, они не трахались с того самого вечера, как нарезались в караоке. Рамлоу полез кадрить девчонок из соседней кабинки. Те оказались с приставкой транс и весело гудели, отмечая переход новенькой. Рамлоу влился в коллектив как родной и со слезами на глазах полез к ним петь Lil Nas X'а. Сэм примкнул к читающим рэпчинку парням у бара, а Стив и Джеймс, оставшись вдвоем, недолго думая, подперли дверь пуфом. Врубили светомузыку и за «Bad Romance» успели сделать все, что планировали. Полтора раза, учитывая, что Барнс был хорош в отсосах, а Стив не умел ему отказывать. — Я соскучился, — признался Стив, мазнув ему губами по скуле. — А я соскучился по временам, когда не нужно было укладываться в пять минут, — из чистой вредности пробурчал Джеймс. На самом деле ему сейчас вполне хватило бы и двух. — Я что-нибудь придумаю, — проникновенно пообещал Стив и цапнул его за член. Барнс шумно выдохнул, зажмуриваясь. Да, двух минут будет вполне достаточно. — И чаще, чем раз в неделю. Обещаешь? — Обещаю. — Врешь, — вздохнул Барнс, зажимая бедра Роджерса своими, словно капканом. Каким бы он был фигуристом, если бы не мог придушить ногами человека. И пока Стив елозил носом по его яремной впадине, пытался дотянуться до тумбочки, куда сунул тюбик смазки. Хотя и не надеялся, что Тони отлипнет от них, дав время предаться разврату. Весь последний день парень был настолько пассивно агрессивным, что Барнсу в каждом его слове слышался подъеб. А может и не слышался. Старк пообещал не оставлять его в покое, это он и делал. За дверью протопали шаги. — Пап? Ты вернулся?! Стив замер, Барнс замер, время остановилось. Роджерс, глядя Барнсу прямо в лицо, опустился на него, придавливая всем своим немаленьким весом, и зажал ему рот ладонью. Если бы Стив почаще так делал, то Джеймс стал бы самым счастливым человеком в Канаде на эти праздники. Чувствуя, как он медленно входит в него, Барнс зажмурился, чувствуя, как не особо успевшие приготовиться к вторжению мышцы засаднило. Он даже умудрился лизнуть пальцы Стива, прежде чем тот вогнал на всю длину и замер. Роджерс потирался виском о его небритый подбородок и тихо дышал, переживая вспышку удовольствия. За дверью потоптались, подергали ручку и потопали прочь, вниз. Барнс едва слышно застонал, когда Стив начал движение назад. Обычно, они не совокуплялись как две престарелые черепахи. И именно поэтому ощущения были новыми и неожиданно приятными. — Неудобно, — прошипел Джеймс. Стив немного приподнялся на руках, Барнс мельком облизнул бицепсы напряженных предплечий у своих глаз и ловко извернулся, переворачиваясь. Стивов стояк удобно лег на поясницу. Сполз и вернулся туда, где ему в данный момент было самое место. С долгим «фу-у-у-ух», придушенно скрывшимся в подушке, Барнс как мог подставил задницу. Ощущение от того, что Стив буквально размазался по нему, словно теплое масло по тосту безумно возбуждало. Было так тяжело, хорошо и спокойно, что даже получилось выбросить из головы образ Старка, который сейчас метался по первому этажу, разыскивая папА. Пространства для амплитуды практически не было, поэтому Барнс забил на попытки подмахнуть и стал просто наслаждаться ускорившимся темпом. Стив почти не выходил из него и внезапно пошлая присказка про «трахать, не вынимая» обрела для Барнса новый смысл. Пускай это и было сделано из соображений тишины и безопасности. Роджерс старался вовсю и это чувствовалось. Он не переставал целовать Барнсу шею и плечи, от чего тот лишь страшно дышал в подушку, страдая от необходимости сдерживаться. Орать Барнс любил абсолютно во всех областях жизни. А дома так и вовсе пришлось организовать качественную такую изоляцию, как в приличной звукозаписывающей студии. Джеймсу вспомнилось лицо Роджерса, когда он впервые на нем в голос простонал. Стив тогда спросил, что он сделал не так, и не сильно ли поранил его. Барнс заявил, что поранил сильно только его чувство прекрасного, так как перепутал наслаждение с болью. Роджерс вопить стеснялся, только иногда глухо раскатисто рычал. От этого звука у Барнса внутри что-то мелко дрожало от восхищения. Вот же зверюга! — ПАПА! — приглушенно раздалось снизу. — Мистер Барнс! Джеймс перся от того, что мелкий бесенок хоть раз сходит нахуй, и его сексуальный папочка предпочел провести время именно с ним. Детское, какое-то ребячливое веселье затопило Джеймса с головой. Он умудрился приподнять голову и, повернув, чмокнуть Стива в нос, покачивающийся у его плеча. — Давай, папочка, постарайся как следует, чтобы я продержался до Нью-Йорка, — прошептал Барнс в правую ноздрю замечательного прямого носа. Ноздря расширилась. Роджерс предпочитал простые и понятные просьбы, вроде такой. — Стив, — попросил он едва слышно. — Стив? — Что? — поинтересовался тот, не прекращая двигаться. Но вместо ноздри стала видна и щека со светлой щетиной. — Я хочу, чтобы ты меня укусил. — Что?! — Ну, где не видно, — тут же уточнил Барнс, изо всех сил оттягивая разрядку силой мысли. — Прям в лопатку можно. Не в шею, чтобы твой говнюк не облез, если заметит. — Я не буду тебя кусать. — Да ладно, тебе же хочется. — Я сказал это в шутку! Что иногда мне хочется откусить от тебя кусочек! — Так а чего такого? Кусай! — Я… не умею. Барнс прыснул в подставленную руку и, осторожно примерился руками к напряженному предплечью у себя перед лицом. — Смотри, раз, и всё. Он не стал кусать Роджерса. Хотя, было бы забавно, если бы он сделал это, а тот укусил от неожиданности в ответ. — Ну или засос поставь в полспины, — простонал Барнс, не дождавшись горячего дыхания у своей шеи. — Стив, мы как вернемся — когда еще увидимся. Я хочу знать, что на мне остался от тебя отпечаток. — Могу по жопе дать, будет синяк, — предложил Роджерс, неожиданно давший слабину в своем кодексе ругательств. Барнс понял, что его предложение зацепило сдержанного учителя. — Ну давай, в жопу укуси, так даже интереснее. — Чтобы зубы в ней оставить, нет уж. Джеймс невольно загордился своей отличной спортивной задницей. Чуть ниже седьмого позвонка на спину опустились губы и втянули кожу. Барнс поощряюще заурчал, потираясь щекой о руку Стива. Несильная боль отдалась пульсирующим удовольствием в паху. Он сжался сам, сжимая и Роджерса. Тот засосал кожу сильнее, клыки чуть царапнули. — Ах, мистер Грей, — простонал Барнс, кончая. — Не понял, какой еще… А, понял. Просветительская деятельность Барнса в области мемов начинала приносить свои плоды. Стив стал понимать больше шуток, основанных на современной интернет культуре. Барнс только умолчал, что сам просвещался с подачи Наташи, чтобы не казаться престарелым сычом в глазах поклонников, чей преимущественный средний возраст варьировался от 5 до 25. Они какое-то время еще полежали, словно слипшиеся равиоли. Роджерс медленно сполз с него и угнездился рядом, улыбаясь во весь рот. Джеймс какое-то время рассматривал его лицо, блаженно щурясь. — Хорош-о-о-ош, — протянул он, чмокнув Стива в плечо. — Я в душ. Смущенный Роджерс хмыкнул. — Я починил сани. Теперь можно кататься втроем. У тебя еще есть силы? — Бьют фонтаном! — отозвался Барнс уже из душа. Из ванной комнаты раздался шум воды. — Потрешь спинку?.. — ПАПА! — раздалось уже снаружи. — ПАПА ТЫ ГДЕ?.. Роджерс вздохнул и, натянув по дороге футболку, подошел к окну, выглядывая. — Тут, уснул. Разгружай пикап. Устроим гонки. Прослушав этот диалог, Барнс подставил горячим струям довольно лыбящееся лицо. Ладно, он в отличном настроении. Можно еще потерпеть говнючего Тони.

***

Джеймс не понял сам, как это произошло. Санки Стива, наточенные в мастерской всего пару часов назад, скатывались слишком быстро. Тони, вдохновленный расчетами идеальной траектории, потребовал пойти на соседнюю гору, где была расчищена широкая дорога в город. Стив, прикинув расстояние обрыва, высоту колеи и удаление от занесенного снегом озера, согласился. И вот санки Барнса и Старка, стартовавшие под свист Стива несутся к колее. Санки перелетают колею, бахаясь в снег и вместо того, чтобы затормозить и перевернуться, несутся вниз под вопль Тони. Его санки врубаются в какой-то корень, и Тони, взмыв вверх по красивой дуге, катится вниз на приличной скорости. Барнс, опрокинувшийся раньше, пропахал носом снег, больно стесав щеку. — Помогите!.. Помо… Барнс, покачнувшись встал, удивленно поднеся руки к лицу. Руки были мокрыми. — Барнс!.. Джеймс тряхнул головой и уставился вперед. Под коленями что-то громко хрустнуло. Озеро. Чертово озеро было куда ближе, чем они думали. Тони! Барнс вскочил на карачки. Под руками опять затрещало. А вот Тони так не повезло. Лед под ним треснул от удара, и пацан уже наполовину ушел вниз. — Не двигайся! — заорал Барнс, начиная медленно двигаться вперед. — Держись и не дергайся! — Помогите!.. Крик захлебнулся, Старк соскользнул с края льдины, за которую держался, и нырнул. Барнс с трудом подавил стремление побежать бегом. На ноги вставать было нельзя. — Джеймс! Где Тони?! — со стороны дороги к ним уже несся Роджерс. Старк вынырнул с жутким бульканьем и принялся откашливаться. Его белые руки на белом снегу тщетно скребли скользкий от воды лед. — Меня тянет вниз, — прохрипел он, раскашлявшись. — Мистер Барнс. — На меня смотри, — прорычал Барнс, ползком приближаясь все ближе и ближе. — Смотри на меня, Тони! Не двигайся, я сейчас. Лед трещал под весом его тела. — Стив! Не вздумай лезть на лёд! — проорал Джеймс. — Он не выдержит! Я его вытащу. Он не знал, понял Стив или нет. Он был уже почти рядом с начинающим синеть лицом Старка. — Ты же учил физику, — прокричал он. — Распластайся твою мать! И замри! Старк, ты же умная скотина! Замри! Черные как уголь глаза вцепились в его лицо с почти ощутимой надеждой. До него не хватало пары метров. Барнс понимал, если подползет ближе, то непременно провалится. Он лег на живот, вытягиваясь во весь рост. — Эй, пиздюк, — сердито позвал Джеймс, видя, что Тони от холода и стресса начинает медленно, но неумолимо отъезжать. Пусть лучше злится, если это добавит ему хоть чуть-чуть сил. — Сейчас я кину тебе край шарфа. Ты в него вцепишься — и я тебя вытащу. Тебе понятно? Мерзкая ледяная вода, покрывавшая ровным слоем все пространство вокруг дыры, которую проделал собой Тони, медленно просачивалась под задравшуюся куртку. Барнс размотал чудовищный вязаный шарф на своей шее. Ему его когда-то подарила фанатка, рассказав что-то про любовь в каждой петельке. Петельки были местами разного размера и кошмарно оранжевого цвета. Барнс тогда поблагодарил и забросил подарок в гардеробную, даже не собираясь носить, а перед поездкой вдруг случайно обнаружил и решил, что Стиву с его жутким вкусом в одежде понравится. Сейчас Джеймс был благодарен за шарф уже искренне. Даже убийственный цвет был как нельзя кстати. Он отчетливо выделялся среди льда и снега. Тони вцепился в свой край намертво. Будто от этого зависела его жизнь. Хотя… стоп! Как раз так все и было. Барнс намотал конец на кулак и осторожно потянул. И сперва всё шло просто отлично. Вот Тони уже лег грудью на лед. Вот Джеймс уже вытащил его наружу почти до колен. Всё, что ему было нужно делать дальше — постепенно отползать. Всё, что нужно было делать Старку — не шевелиться, мать его. Но Тони запаниковал и, почувствовав, что уже почти полностью выбрался из воды, закинул ногу на край и рванул вперед. Лед оглушительно хрустнул. И Старк вместе с новым отколовшимся куском ушел вниз с головой, утаскивая вместе с собой и Джеймса. — Долбоеб! — успел рявкнуть Барнс, перед тем как нырнуть. Хотя кто из них был большим долбоебом. Может, тот, кто еще был на суше, но так и не отпустил свой край шарфа? Лед под животом разошелся, и Джеймса втянуло в воду по пояс. На мгновение он совсем потерялся в ориентации и забарахтался, на автомате не выпуская шарф. Умудрившись таки втащиться обратно, он успел глотнуть воздуха, но тут полынья расширилась и он с жуткими ругательствами ухнул в чернильно-черную воду. От температуры воды у него с разбега помчалось сердце, грудь сдавило так, что перед глазами поплыли красно-фиолетовые круги. Похуй, пляшем. Снять куртку было просто невозможно, поэтому Барнс, ориентируясь по шарфу, забарахтался вперед и таки нашарил ногой Старка. С берега к ним неслось голубое пятно, но Джеймсу было некогда приглядываться. Он нырнул и принялся сматывать шарф, молясь, чтобы пацану свело судорогой руки, и он не выпустил свой вязанный якорь. Негнущиеся пальцы нащупали волосы. Вцепившись в шевелюру, Барнс изо всех сил погреб наверх. Грудь полыхала адским огнем. Горло свело и дергало изнутри, словно из него лез чужой. Глаза ни черта не видели, обожженные льдом. Срань Господня, он бы не удивился, если бы вытащил из-подо льда не только Тони, но и всплывшего Джека из Титаника. Пацан был без сознания, да и Джеймсу мало осталось там пребывать. Ушибленная при падении голова, судя по ощущениям, медленно но верно распадалась на две половины. Поднять Тони не получилось, но он толкнул его грудью на край полыньи, изо всех сил болтая ногами и чувствуя, как одежда тянет его вниз. «Наташа меня убьет», — почему то подумалось ему. Ноги уже устали. Сколько они тут? Пришедший в себя Тони раскашлялся. Все вокруг начало темнеть. Кажется, Старк обернулся на него, но у Барнса уже плыло перед глазами, и лицо выглядело как смазанная клякса. А где Стив?.. Внезапно стало не холодно и совсем не страшно. Обрадовавшийся Барнс закрыл глаза.

***

Тихий скулеж просочился в уши. Барнс терпеть не мог плачущих детей. Наверняка какая-то яжмать тренирует силу воли окружающих, прикидывая, сколько потребуется времени, чтобы довести всех до белого каления своим непослушным чадом. Стоп, откуда дети в его спальне? Стоп, а почему в спальне пахнет лекарствами?.. Барнс приоткрыл глаза, и сбоку что-то тут же резко запикало. — Ой, живой! Барнса качнуло, и на груди стало тяжело. Он с трудом сфокусировался на черной взлохмаченной макушке. — Снова ты?! — Барнс даже ужаснулся, когда понял, что этот мерзкий скрип, который он только что услышал, его собственный голос. — Я что, в Аду? — Нет, в больнице. Тони даже не думал с него слазить. И выглядел вполне себе целым и здоровым. А вот Джеймс чувствовал себя совсем не так хорошо. — Мне нечем дышать, — намекнул он Старку. — И меня тошнит. Последнее должно было стать угрозой: слезь, или я на тебя блевану. Но для угрозы прозвучало слишком жалобно. — У вас сотрясение, — виновато объяснил Тони. — И рука сломана. А еще переохлаждение и растяжение связок в плечевом суставе. — Заебись, чо, — констатировал Барнс, выдыхая и прикрывая глаза. Он уже успел заметить пластиковый гипс, на который кто-то наклеил наклейку из Воллмарта. — Вот я пересрал, — шепотом признался Старк, поднимая на него глаза. — Я думал, папа меня убьет. Он с таким лицом ехал в скорой… — С каким «таким»? — хрипло осведомился Барнс. Пацан сполз с его груди и со скрежетом придвинул ближе табурет, на котором сидел. — Смотрел, не мигая. Держал меня за руку и смотрел на вас… Мистер Барнс, простите меня, я… — Ой, фу, ну началось, — фыркнул тот. — Спас тебе жизнь, и сразу ты меня полюбил. — Фактически, нас обоих спас папа, — скептично скривил губы Старк. — Он успел подогнать к самому берегу пикап и рванул к нам с веревкой. — Обоих? — пораженно просипел Джеймс. — Сначала меня, с края протащил, а потом вас. Там руку и сломал об лед. А потом еще и до пикапа пер. Мы цапанули по дороге трех копов на мотоциклах, так он несся. Я его никогда таким не видел. — А я все пропустил, — искренне расстроился Барнс. — А я думал… Папа зол? Ну, что мы так… — Проебались, — шепотом проговорил Старк, оглядываясь. — Ну, вообще он мне вставил, что я скатился, где не стоит. Вас, видимо, еще только будет ругать. «Ругать». Барнс усмехнулся, откидываясь на подушку. Тони-виноватая-мордашка была куда приятнее обычного повседневного заебал-в-край-Тони. — Сгоняй, принеси мне попить. — Воду? Сок? С газом? Без газа? Ча… — Стакан налей в туалете, боже, — прикрыл глаза Барнс, чувствуя, как его опять замутило. Он чуть пошевелился, проверяя конечности. Все двигалось и даже практически не болело, не считая головы, из которой по ощущениям, должен был торчать обломок лома. Сломанная рука молчала, и на том спасибо. Поморщившись, он огляделся, заметив капельницу, два монитора и брошенную на маленьком диванчике красную клетчатую куртку Стива. Да уж, выходные он провел заебись. Подышал свежим воздухом, окунулся в девственно чистую зимнюю нетронутую природу. Ушел с головой, так сказать. Барнс хрипло рассмеялся, встречаясь с недоуменным взглядом Тони, который вернулся с полным стаканом. Судя по выражению лица, малой, наверное, решил, что у него от потрясений поехала кукуха. Снаружи где-то в коридоре приглушенно раздалась ругань. Звук, сопровождавшийся цоканьем тонких каблучков по бетонному полу приближался, и Барнс напрягся. Дурацкая улыбка медленно стекла с его лица. Он некстати поздно вспомнил, что контактным лицом в его страховке была записана Наташа. Дверь резко распахнулась, и Джеймс быстро зажмурился. Он не знал, как там его будет «ругать» Стив, но считал, что вполне сможет это пережить. А вот сейчас… сейчас лучше было сразу притвориться мертвым. Шаги приблизились к кровати, и Джеймс силой воли подавил желание натянуть одеяло на голову. — Я вижу, как вы нервно дышите, мистер Барнс, — ледяным тоном сообщила Романова. — Главное — дышит, — заявил второй голос с жутким акцентом. — Мистер Барнс, я сейчас отбуду смотреть документы. Но вынуждена заметить — это пока что худшая из ваших выходок! — Я ребенка спасал! — возмутился Барнс, открывая глаза. Перед ним стояли Наташа и ее мама Светлана Романова. Обе были весьма недовольны. — Какого ребенка? — поинтересовалась Наташа. — Меня, — подал голос Старк, приподяв руку словно на уроке. Наташа обернулась, смерила его высокомерным взглядом и поджала пухлые губки. Тони с обалдевшим видом рассматривал рыжую красавицу и млел. — Это, я так понимаю, сын, — проговорила Романова, чуть наклоняясь к нему и дергая бровкой. Джеймс мелко кивнул. — Отличный ход, мистер Барнс. — Вопросы по страховке, — кивнула ему Светлана и вышла из палаты. Она была адвокатом и самым заинтересованным в стране человеком, которому была важна целостность Барнса. — Ну почему он не утонул в Штатах? Какой проблемный… Услышав последние слова, Барнс хмыкнул. — Мама переживала, — призналась Наташа, усаживаясь на край кровати и осторожно беря ладонь Джеймса в свою. — И я. — Я тоже переживал, ну там, знаешь, что умру, и мое тело уплывет по весне в океан. — Красивая смерть, — хмыкнула Романова. — Учитывая количество газа, образовывающееся при гниении трупа — такое себе, — вставил свое веское слово Тони, осторожно приближаясь к ним. Наташа явно произвела на него впечатление. Старк приосанился и даже немного задрал нос, пытаясь казаться выше. Правда если он сам хотел впечатлить Романову, способ с демонстрацией анатомических знаний подходил для этого очень так себе. Хотя у кого ему было учиться? У Стива? Сперва Барнс хотел посмеяться, потом осознал, что вообще-то сам повелся на Роджерса. Со всем этим его забавно неуклюжим и немного стеснительным флиртом, синими глазами, обезоруживающей простотой, заразительной улыбкой, ненавязчивой заботой… — Мистер Барнс, — Наташа пощелкала пальцами у него перед носом, снова привлекая к себе внимание. — Вы выбрали очень неподходящее время погеройствовать. — А когда оно бывает подходящее? — философски рассудил Джеймс, пожав плечами. Правое тут же отозвалось ноющей болью. Наташа сморщила носик. — Я, конечно, понимаю вашу мотивацию. Но ещё один такой фокус, и я вам жопу надеру. И ему надеру, — пальчик с аккуратным маникюром ткнул в сторону Старка. — И этому тоже. Стив, шагнувший в палату, такого резкого развития событий, особенно в свою сторону, не ожидал. Роджерс в первую же секунду расцвел такой улыбкой, при виде Джеймса, что тот сразу простил и утопленника Старка, и русскую нахалку, и вообще всех на свете. — Ты как? — низким голосом осведомился Стив. Понятливая Романова тут же вскочила с кровати, чмокнула Барнса в щечку и погладила по ней же. — Выздоравливайте, — приказала она и пошла из палаты. — Эй, Тони, у меня к тебе несколько вопросов, не сопроводишь меня? По виду Старка можно было бы предположить, что он готов ее сопроводить хоть в Россию и обратно. Причем пешком. Иногда Романова казалась Барнсу старше него самого по уровню эмоционального интеллекта. Когда палата опустела, Роджерс подошел ближе, подвинул табуретку к себе ногой и осторожно сел. — Ну, ты чего? — хрипло поинтересовался Барнс. — Ты на меня сердишься? На него вскинулись голубые испуганные глаза. — Да, я должен был успеть схватить Тони до того, как он разыграл полет Юпитера и… — Это я во всем виноват, — твердо перебил его Роджерс. Он перестал шарить руками по коленям и вцепился в целую ладонь Барнса. Тот сжал его пальцы в ответ. — И Тони чуть не погиб, а ты… Его голос предательски сел. Хрипы явно указывали на то, что Роджерс сам некисло окунулся при спасении. — Я тут сколько лежу? — неуклюже перевел тему Барнс. — Второй день. — Ну вот, второй день жив благодаря тебе. Стив, прошу тебя, перестань винить себя во всем, что происходит вокруг. Мы с Тони два долбоеба, которые соревновались, кто тупее. Прости нас обоих, что мы так тебя напугали. — Ты ведь мог его не вытаскивать, — негромко проговорил Рождерс, как-то слишком пристально впившись взглядом в его лицо. — Я бы мог его там специально утопить, — решил отшутиться Джеймс, которому от этого стало даже как-то неуютно. Вообще-то как раз о чем-то таком он и думал, когда они только приехали в эту сраную загородную резиденцию. Получается, он сам благополучно просрал свой шанс на спокойную жизнь вдвоем со Стивом. Тот нагнулся и легонько чмокнул его в нос. — Ты намного лучше, чем сам о себе думаешь. — Допустим, — согласился Джеймс, скользнув относительно целой рукой ему на затылок и не давая отстраниться. — Так и что я за это заслужил? — А что ты хочешь? — с искренним интересом спросил Стив. — Спокойный тихий вечер с тобой, когда с меня снимут гипс, — так же честно ответил Барнс. — Без Тони, снега и вообще посторонних отвлекающих моментов. Стив, я очень устал. Я не привык к такому обилию общения вне работы. Роджерс фыркнул ему прямо в нос. — Да, представь себе, — пошел в наступление Барнс. — Не все работают в окружении толп детей, их родителей и прочих раздражающих элементов. — Ты тренер, ты не общаешься с людьми 24/7? — хмыкнул Стив. Он чмокнул Барнса в уголок рта и уселся обратно. — Я тренер большой команды, но по факту, почти все мое время съедает одна леди, — отозвался Барнс. — Вернись и поцелуй меня как следует. Я сломал руку и бошку, а не губы. Стив уже успел приподняться над стулом, когда дверь за ним тихонько приоткрылась, и следом почти мгновенно раздалось пронзительное: — Бакиииииии! Барнс крупно вздрогнул. Маленькая девочка лет шести буквально влетела в палату и, не обращая никакого внимания на Стива, абсолютно бесцеремонно взобралась на кровать. — Привет, Баки! — радостно затараторила она, встряхнув кудряшками. — Я Кассандра. Но ты можешь называть меня Кэсси. Или Кассандра. Как тебе больше нравится? Я так рада познакомиться! Я тоже катаюсь на коньках. Уже почти год. Мама говорит, что у меня получается. Если хочешь, мы можем покататься вместе. Ты что, заболел? Хочешь, я принесу тебе печенье? Мама всегда дает мне печенье, если я болею или расстроена. Ты расстроен? — Я… «В ахуе», — прочитал Стив по губам Барнса. — Кэсси! — в палату влетела крупная рыжеволосая женщина и остолбенела. — Ты… тут… мистер Барнс?! — Я… — опять предпринял попытку Джеймс, но за спиной женщины уже появился высокий мужчина. — Сколько раз я тебе говорил, не!.. — грозно начал тот и остолбенел рядом с незнакомкой. — Мама! Папа! — пояснила девочка, тыкая пальцем. «Пиздец», — прочитал Стив и, с самой обаятельной улыбкой, осторожно снял девочку, вознамерившуюся улечься на Барнсе плашмя. — Деточка, не прыгай на мистере Барнсе, — проворковала рыжуха, отрывая ручки девочки от одеяла Барнса. — Простите нас, мы так вас любим! Вся наша семья, наша старшая дочь… ДЖЕССИКА, А НУ ИДИ СЮДА! Вся палата дружно вздрогнула от ее рева. В дверях нарисовалась высокая и прямая как шпала девчонка с такими рыжими волосами, что у Роджерса зачесались глаза. — Мать, ты чего… о-о-о-о, это Джеймс Барнс?! — Это Джеймс Барнс! — Настоящий?! — Кажется, да! Роджерс поморщился от громогласного общения чокнутой семейки, за их спинами маячила пытающаяся вклиниться в дверной проем медсестра. Ее телодвижениям мешали объемные филейные тылы старшего поколения. — ТАК! — неожиданно даже для себя гаркнул Роджерс, заставляя всех заткнуться на полувздохе. — А я напоминаю собравшимся, что это палата. В ней находится больной. Прошу покинуть ее пределы. Со стороны кровати закряхтел Барнс, придавленный вновь наползшей на него девчонкой. — Я хочу быть вашей фигуристкой! — заявила она, надув пузырь из сопли. Барнс позеленел. — С вашего разрешения, — устрашающе вежливо проговорил Стив и ловко отцепил липкие ручонки от больничной робы Джеймса. — Мистеру Барнсу нужен покой и тишина. — Ой, а он ведь правда… — начала было шпала, но Роджерс бросил в нее пристальный взгляд. Девчонка отползла за спину папы. Когда все семейство выдворили из палаты, Джеймс горестно всхлипнул, расслабляясь. — Блядские фанаты, — невнятно проговорил он, благодарно глядя на ходящего из угла в угол Стива. — Боже, котик мой, я тебя таким еще не видел. А ты на меня так крикнешь в постели? Ну там, типа, «Мистер Барнс, ПРИКАЗЫВАЮ ВАМ ОТСОСАТЬ МНЕ». Роджерс покраснел, но метаний не прекратил. — Пока что, моя первостепенная задача, забрать тебя отсюда, пока не приковылял весь корпус травмы. — Я за, слишком много людей. — Ты любишь людей! — За заграждением. У слишком большого количества синдром небитого ебальника, чтобы быть со мной на близком расстоянии. — Я не знал, что ты сноб, — хмыкнул Роджерс, наконец успокаиваясь и присаживаясь в ногах Барнса. Он порылся под одеялом и несильно сжал лодыжку, принимаясь массировать косточку. Барнс тут же замычал, поудобнее устроился на подушках и прикрыл глаза. — Ну что я могу поделать, большая часть человеческой популяции находится даже не на социальной лестнице. Они живут в социальном подвале… Ай! — Не будь таким мизантропом, — улыбнулся Стив, выпуская ногу и принимаясь за другую. — Я просто хочу домой, — пожаловался Барнс. — Ну, знаешь, если у тебя вдруг нет никаких интересных идей насчет того, чем можно заняться в больничной палате. — Джеймс! — Что? — фыркнул тот, блаженно жмурясь. — Ты сам виноват. Кто бы мог подумать, что ты умеешь так командовать. Знаешь, это заводит, мой капитан. — Знаешь, нам нужно тебя не доломать, — заметил Стив, смещая ладонь выше. Не то чтобы ему не понравилась идея. Хотя это и казалось каким-то кощунством. Барнс шутил и флиртовал с ним, но выглядел больным и сонным. Теперь, когда из палаты выдворили все лишние источники громких звуков, он расслабился и начал отключаться. — Вот и не доламывай, — пробормотал Джеймс, зубасто зевнув. — Просто сделай всё… осторожненько. А когда Стив снова поднял на него глаза, он уже спал.

***

Домой они летели на частном самолете. — Почему мы летим на джете? — поинтересовался Тони. — Потому, что мы русские, — заявила Наташа. Это ничего не объясняло, но Старк и не стремился вникнуть. Он вообще поймал себя на мысли, что ему очень и очень сложно сосредоточиться, когда рядом присутствует Романова. Стив столкнулся с этим же. Он отказался от помощи и внес Барнса по трапу на руках и вполне отчетливо ощутил, что тот просто пылает сквозь все свои слои одежды. — Лететь пару часов, — обеспокоенно проговорила Светлана. Она, как и Наташа, очевидно считала Барнса кем-то вроде дядюшки. Поэтому заботилась о нем с угрожающей прицельностью. Совместно с Роджерсом они разложили ему кресло, пристроили сломанную руку. Дали все нужные таблетки и даже совершили посягательство на его задницу, заставив детей отвернуться. — Что я там не видела, — фыркнула Наташа, демонстративно прикрывая глаза ладошками. — Что там все не видели, — не сдержался Старк. Получил уничтожительный взгляд Романовой и тут же заткнулся. Барнс неожиданно оказался послушным и терпеливым пациентом. Он молча подставился под уколы «витаминок», как ласково обозвала введенные препараты мама Романовой. Анальгетики, седативные — никаких витаминов там не было. Джеймс не сопротивлялся и не спорил. Может, у него просто на это не было сил. А может, это уже было не первое его подобное приключение, и он смирился с неотвратимой неизбежностью. — Скоро мы будем дома, — пообещал Стив, защелкивая на нем ремень безопасности. И легонько чмокнул в лоб. Барнс только вяло кивнул. И снова заснул сразу после того, как они взлетели. — Отлежится, будет и дальше скакать по стрип-барам… — начала было Светлана успокаивающе. — МАМА! Романова-старшая резко сделала вид, что ей нужно в уборную и удалилась. — Он там смотрел технику! — вступилась за тренера Наташа. — Да-да, технику, — хмыкнул Старк, роясь на принесенном стюартом подносе. — Я даже сказать могу, что конкретно он оттуда взял, — твердо сказала Наташа и скрестила руки на груди. — Трусики стриптизера? — продолжил веселиться Тони, не видя, КАК на него смотрит Романова-младшая. — Дай угадаю, друзей у тебя папа… и все? А родные родители когда поняли, что не смогут тебя больше терпеть?.. — Вообще-то, они умерли, — буркнул Старк. — И я их почти не помню. — И что? И ты считаешь, что этим можно оправдать твое жуткое поведение? Ау, Тони, твои шутки смешны только тебе. Над ними смеется наверное только мистер Роджерс, да и то, из жалости. — Дети… — примиряюще начал Стив, поднимая руки. Но им уже было не до него. — Слушай, я очень ценю твои потуги в психологию, но я сам могу разобраться… — Ровно ни в чем, — вздернула нос Романова. — Ты доиграешься. Мистер Роджерс сдаст тебя обратно в Ад. Если там возьмут конечно. Тони прищурился и на мгновение замолчал. Стив безысходно уткнулся ладонями в лицо. — А ты такая прям защитница? Мистер Барнс случайно на два фронта не играет? — Играл бы — стал моим первым мужчиной! Светлана прыснула шампанским, Роджерс кофе, а Барнс пошевелился и приоткрыл глаза. — Мы уже прилетели? — Нет-нет… спи…э-э-э дальше, — нервно поправил его плед Стив. — Деточка, мы же договаривались, ты так больше не шутишь, — пожурила дочь Романова. — Мы от прошлого раза еще не откупились! — Мистер Барнс обаятельный, старательный, веселый, умопомрачительно красивый мужчина. Он ас своего дела, он верный друг. Он отличный тренер. А ты? Ты кто? Кто ты без этого смешного костюмчика с оленями? Ты почему смеешь критиковать постороннего человека? — Она очень любит мистера Барнса, — извиняюще пояснила Светлана то, что не нуждалось в озвучивании. — Он единственный смог с ней работать. Я так ему благодарна, если бы не он… Стала бы очередной моделькой и скурилась бы к двадцати. Роджерс обалдело выслушал эти слова. — Ежовые рукавицы! — заявила Романова. — Он умеет ТАК смотреть на людей. Знаете, исподлобья, как… как солдат, как снайпер — на свою цель. Аж душа в пятки. На вас он так, наверное, ни разу не смотрел. Стив нервно помотал головой. — … это был лучший макет вулкана во всей школе! И мое выступление на саммите… — донеслось до Роджерса. — Твой подрыв твоей жопы запротоколирован, я погуглила. Это был парад унижения, Старк. И ты правда считаешь, что после ТАКОГО выступления тебя возьмут на грант? Роджерс уставился на красного от натуги сына. — Контролируемый выброс, — заявил тот, внезапно успокаиваясь. — Кто бы мне, пацану 14 лет разрешил такое провернуть? Никто. В самолете воцарилась тишина. Наташа отняла щеку от кулачка, на который опиралась. — Ты… ты хочешь сказать, что подорвал свой макет и чуть не спалил все здание, чтобы провернуть свой опыт?!.. — Я бы и так провернул, но эта мандота Пирс… — ТОНИ! — Прости, пап, но он пытался запретить мне проводить опыт! А это важно! Это мега важно!.. Это!.. Задыхаясь, он увидел, как на него смотрит Наташа и сдул воздух из груди со свистом. Помолчав еще немного, она склонила голову и ехидно усмехнулась. — Чем докажешь, что все спланировал? — Тони, почему я не знаю, что ты чуть не сжег обсерваторию?.. Но на Роджерса никто не обращал внимание. — Я пронес в здание нужные элементы в собственной заднице! — Как это доказывает то, о чем я спросила. — Мне пришлось глотать воспламеняющийся порошок, запаковав его в три презерватива, а потом рыгать в туалете. Пап? Что тебе сказал мистер Венфри вечером после моего выступления?.. — Что у тебя в номере нашли пачку Дюрекс и это не то, что должно быть в рюкзаке четырнадцати… О Господи, лучше бы ты… — Обалдеть! Ты и правда это сделал?! — раздалось восхищенное с кресла Барнса. Все разом повернулись к нему. — Пацан, ну ты даешь! — Джеймс! — возмущенно воскликнул Стив, поворачиваясь к нему. — Что? — проныл тот. — Я не могу не признать, твой сын, кажется, и правда умнее части детей… О, милая, убери это выражение лица. Ты все равно на первом месте. — И все равно, — Наташа сделала мощную паузу. — Я сделаю тебя в шахматах, как гепард инвалидо-колясочника на сдутых шинах. Старк фыркнул и подергал пальцами на себя, словно вызывая Романову на поединок. — Давайте еще выпьем? — предложила Светлана, забрасывая ногу на ногу. Стив должен был злиться. На то что Тони своей опасной выходкой мог навредить себе и тем, кто его окружал. Должен был, но не мог. Потому что Барнс оживился и смотрел на его сына с каким-то необъяснимым одобрением. Хотя было бы что одобрять! Потому что Наташа, которая так очевидно нравилась Тони, вдруг заинтересовалась им и перестала испепелять презрительным уничтожающим взглядом. Потому что сам Тони, который почувствовал, что его поступком восхищаются, выглядел откровенно счастливым. Вот и как на него было злиться? Где-то в глубине души Стив успокаивал себя тем, что Тони был умным и всё рассчитал. И никто на самом деле не пострадал. Иногда его слишком любознательный ум пугал. И все было бы ничего, если бы Тони ограничивался теорией. Но нет. Деятельной жопе Старка не было покоя, пока он не осуществлял все свои идеи. Стив надеялся только на то, что Тони, когда вырастет, не изобретет очередное оружие массового поражения нового поколения. И не угробит себя до этого во время своих экспериментов. — Эй, — негромко позвал его Барнс, словно прочитав его мысли. — Всё ведь обошлось. Твой пиздюк, похоже, вообще в рубашке родился. Просто зацени: я разваливаюсь, а на нем ни царапины. А мы же вместе купались. — Больше так не делайте. Я думал, что меня по дороге в госпиталь разобьет инсульт. — Светлана, пожалуйста, плесни мне… — Нет, — дружно гаркнули Стив и Светлана. Барнс недовольно насупился. — В моем самолете запивать коктейль из таблеток бухлом ты не будешь, — фыркнула Романова. — Ох, красиво летим, пойду к пилотам. Когда она упорхнула, Роджерс уселся в проходе у кресла Барнса и прижался виском к его руке. — Я перепугался, Баки, очень. — Ты еще не называл меня Баки, — хмыкнул тот, подсаживаясь поближе к краю широченного кресла. — Что мне сделать, чтобы ты сказал такое… Он наклонился ближе, едва не коснувшись Стива губами. — … в постели… — Попросить, — покраснел Роджерс, отпихивая его лицо ладонью. Барнс смешно хехекнул ему в губы и вернулся на свое место. — Вот прилечу, — мечтательно закатил глаза он. — Миссис Фьюри встанет грудью на мою защиту. Никаких фанатов, никаких детей, никаких… — Еще раз! Выпалив это, Наташа сбросила остатки фигур с доски и сердито уставилась на Старка. Тот победно вскинул руки. Кажется, новый скандал обещал быть громче предыдущего. И внезапно Роджерс понял, что тоже бы не отказался от пары деньков взаперти с Барнсом. Если только он захочет. Они вернутся в Нью-Йорк, Джеймса закружит работа, жизнь. И отсутствие в ней проблемного папочки. С проблемным сынишкой, который его чуть не угробил. — Возьму себе пиццу с ананасами и буду жрать в одно ебло, — продолжал мечтать Барнс. — Дже-е-еймс. — Что? Ты не любишь ананасы, ты ретрогид. — Ретроград. — Ты из тех, кто будет есть барбекю до конца дней своих. И я… а-а-а-х. Зевнув так, что у него громко хрустнула челюсть, Джеймс устроился на боку, осторожно уложив сломанную руку поверх. «А ты любишь разнообразие и странные сочетания», — грустно подумал Стив. И было бы здорово, если бы это касалось только пиццы. Может, Тони и был прав, когда говорил ему, что Барнса надолго не хватит. Стив обернулся. Наташа и Старк продолжали играть в шахматы. Последний даже и не думал поддаваться. Это грозило ему тем, что он мог так же быстро разонравиться Романовой, как и завоевал её шаткое расположение. Наташа привыкла выигрывать и получать все, что захочет. Как и Джеймс. Стив вернулся в свое кресло и уставился на облачно серое небо в иллюминатор. Пока что между ними двумя все было хорошо. Так, может, не стоило начинать страдать заранее? *** — Пожалуйста, пусть они уйдут! — просипел Джеймс и спрятался под одеялом. Роджерс решительно направился в гостиную, чтобы выпроводить поселившихся там Наташу с мамой. Он вполне мог ухаживать за Барнсом в одиночку. Однако в гостинной уже шла трансляция, а именно — Наташа бродила кругами, показывая Тони по видео связи полки с наградами. Светлана что-то печатала в смартфоне, а в открытую дверь протискивалась миссис Фьюри с таким огромным букетом роз, что Роджерс не удивился бы, выскочи из него особо упоротый фанат. — Мистер Барнс! — рявкнула она так, что услышал её не только Джеймс, закрывшийся в своей спальне, но и жители пары апартаментов по соседству. — Я не нанималась к вам личным помощником. И не обязана доставлять сюда весь этот хлам! В следующий раз забирайте сами. Она бескомпромиссно впихнула букет в руки Стиву. Невозможно белое цветочное облако уткнулось в лицо, и в нос тут же забился настойчивый запах. — Надеюсь, вы еще живы, мистер Барнс? — ехидно поинтересовалась миссис Фьюри, прищурив один глаз. Единственный. Нат как-то шепотом пояснила, что второй глаз искусственный. И, наверное, миссис Фьюри потеряла его в борьбе с Цербером. Цербер наверняка не выжил. — Жив, — кивнул букетом Стив. — Спасибо, миссис Фьюри. — Угу-мс, — протянула та, оглядывая Роджерса с ног до головы. — Наташа, детка, закройся. Тщательно, проверь все замки. Сегодня было уже пятеро интервентов, пытались проникнуть в корпус. — Так точно! — рявкнула Романова, вскидывая ладошку ко лбу. — Пока что периметр под контролем, — сообщила миссис Фьюри и покинула территорию. Стив покрутился, пытаясь придумать, куда ему приткнуть букет. Вазы таких размеров еще не изобрели, и он никогда ничего подобного не видел у Джеймса. Интересно, ему вообще нравились такие подарки? И как часто Барнс их получал? Стив был почти уверен, что где-то в глубине души Джеймс всё же испытывал некоторое тщеславное удовлетворение. Роджерс принялся активно переживать, что сам еще ни разу не делал Джеймсу подарков. А, наверное, стоило бы. Хотя отдать половину своего годового дохода за букет казалось очень глупым. — Я с этим разберусь, — пообещала Светлана и забирала цветы, почти скрывшись за ними со своим крошечным ростом. Она развернулась вокруг своей оси, букет качнулся и снес со стола чашу с апельсинами. Стиву всегда казалось, что они искусственные. Слишком красивые, слишком правильной формы, слишком правильного количества. Судя по сочному звуку, с которым они упали на пол, апельсины оказались вполне себе настоящими. Деревянная чаша прогрохотала в угол комнаты и замерла там, перед этим провернувшись пару раз вокруг своей оси. — Упс, — прокомментировала Светлана, втянув шею в плечи. Дверь в спальню за их спинами открылась. Еще бы. Такой грохот поднял бы и мертвого. Джеймс мертвым не был. Он был очень злым. — Все. На выход, — потребовал Барнс. Очень спокойно. Стив посмотрел на него и подумал, что, наверное, это и был тот самый взгляд, про который говорила Наташа, под которым не споришь, а делаешь то, что сказано. Правда взъерошенные волосы и синяки под глазами немного портили эффект. — Джеймс, дорогой, зачем ты встал? — всполошилась Светлана. — Как ты себя чувствуешь? Может, померяем температурку? — Ценю. Люблю. Обожаю, — процедил тот. — No nahui s plyaja. Последнее Стив не понял, но по лицу обеих Романовых, синхронно вытянувшихся, понял, что просьба серьезная. Светлана смерила Барнса долгим взглядом, фыркнула и, подхватив сумочку, поцокала к двери. Наташа хихикнула, послала Барнсу воздушный поцелуй и упорхнула вслед. — Пока, Баки! — проорал Старк в динамиках. Барнс тщательно закрыл за ними дверь, пригладил волосы и решительно обернулся к Роджерсу. — Ни звука, — прошипел он сквозь зубы. — Ты можешь просто молча полежать рядом? Массаж плеч будет самое то. — Это я могу, Рамлоу научил меня… — радостно начал было Стив, но тут же послушно заткнулся под сердитым взглядом. Похоже, вся эта суета неиллюзорно сыпала Барнсу соль на чакры. Роджерс помнил, с каким трудом привык к тому, что он теперь семейный и вокруг него образовалось некое количество людей. Постоянное количество. — Как устанешь, скажи мне. Я поеду домой, а ты отдохнешь в тишине и покое. Джеймс, угнездившийся в ворохе одеял, удивленно и недовольно посмотрел на него, а потом кивнул. Роджерс забурился рядом, снимая фильм с паузы. — Хочешь знать, откуда у меня эти шрамы?.. Добросовестно подтащив Джеймса на себя, Стив принялся мять его плечи, забираясь пальцами то в волосы, то под растянутый ворот футболки. Барнс через какое-то время перестал напряженно пялиться в экран и улегся головой Роджерсу на грудь. — Стив, а может мы, ну знаешь… — У тебя неделю назад был сотряс, — уговаривающим тоном вздохнул Роджерс. — И рука в гипсе. — Ты скучный. — Я разумный. — Я болею, а тебе меня не жаль! Вопреки своему ноющему прононсу, Джеймс растекался по Роджерсу, урча от удовольствия. — Меня не жаль, так хоть себя пожалей. Мне скоро на сборы, не увидишь моей сладкой заднички до февраля. Стив дунул в лохматую макушку. — И никто тебе не от… Подтащив Джеймса еще ближе, Роджерс раздвинул колени так, чтобы Барнс оказался между них. Теперь все необходимое было в зоне досягаемости. Джеймс, довольный, что таки добился своего, завозился, устраиваясь поудобней. — Лежи спокойно, — посоветовал Стив в порозовевшее ухо и втянул мочку в рот. Когда они только начинали встречаться, он прямо спросил Барнса, что ему нравится. — Хватай за член — не ошибешься, — предложил ему тогда Джеймс. Он послушался, и Барнсу понравилось. Но это было как-то слишком просто, так что Стив попробовал хватать его за всякое. И это Джеймсу понравилось даже больше.

***

— Характеристика? Строго положительная. Двух членов жюри стошнило единорогами. — Я так понимаю, ты все-таки полетишь? — стараясь скрыть тревогу в голосе проговорил Стив. Тони на экране кивнул. — Пап, это всего на месяц. Зато у тебя будет время побыть с мистером Барнсом наедине. — Это меньшее, что меня сейчас волнует. А вот твое будущее… — Не думай про меня, думай про меню на Рождество. Как сойду с трапа, наберу. Пока. Дети так быстро растут, подумал Стив и вздохнул. Отбросив от себя смартфон, он повалился на диван и потер глаза. Делать было абсолютно нечего, до Рождества остался ровно день. Тони был на одном конце страны, Барнс на другом. Сам Роджерс страдал дома, оказавшись без всех в самый семейный праздник в году. Барнса, едва успевшего снять гипс, послали на смотр талантов, схантить какого-то безумно талантливого фигуриста. Его не было уже вторую неделю, и Роджерс понял, что безумно соскучился. А коротких созвонов раз в три дня ему было мало. Хотелось сжать пальцами упрямый подбородок, так чтобы ямочка на нем стала еще отчетливей, притянуть к себе, поцеловать, проталкивая в рот язык, затащить к себе на колени… Стив со вздохом сжал через штаны уже прилично затвердевший член. Барнс обещал вернуться к Рождеству, но что-то не торопился. Он был слишком занят. И между прочим Стив не только планировал наконец-то как следует вставить Джеймсу, как только тот окажется в пределах досягаемости. Вообще-то он еще собирался открыть ему семейный рецепт имбирного печенья. Этим они вполне могли заняться после. С приходом Барнса в свою жизнь, Роджерс внезапно осознал, что зря так недооценивал плотские утехи раньше. Еще никогда он не скучал в этом плане по конкретному человеку. Вообще… почему бы и нет, Тони нет. Никто не ворвется с приветственным криком. Нашарив в кармане смартфон, Стив разблокировал его, и тапнул по иконке инстаграма. В своем аккаунте Барнс выкладывал всякую ерунду типа пенки на мокачино в виде котика, красивую каплю дождя, коньки, свои ноздри в попытке сделать селфи. Куда интереснее стала лента Стива, после того, как он неумело пытался Барнса искать по хэштегам (папа, ты же… ты же не можешь быть таким тупым, еще раз, набираешь вот тут…). С тех пор лента приложения радовала. Барнс не любил снимать себя. Зато его любили снимать окружающие. Баки «жизньэтофотосессия» Барнс получался отлично с любого, даже самого неожиданного ракурса. А еще Стива очень забавляло, что лицо Джеймса, который мысленно глубоко ушел в себя, выглядело всегда стервозным и немного раздраженным. Вот как на этом фото, где он выходил из аэропорта и пытался на ходу снять с себя дорожную сумку. Или вот на этом, где он в растянутых спортивных штанах и кепке покупал кофе где-то в парке. А вот на этом лицо Джеймса выглядело очень даже заинтересованным. Роджерс на пробу сжал ладонью член сквозь штаны. Прошлогодняя видюшка, на которой запечатлена реакция Джеймса на четверной тулуп Романовой. Он вскидывает кулаки и закусывает губу. Жмурится словно кот. Роджерс тоже прикусил губу, смахнул вверх. Барнс шнурует ботинки и улыбается в кадр снимающей его Наташе. Обжигается кофе и морщится. Высовывает язык, ловя капли от фонтана. Лебедь цапает его за исподнее. Полторы сотни тысяч комментариев. Стив запустил руку в штаны и поудобнее растекся на диване. Запись с шоу, где Барнс так же развалился на диване, залихватски закинув ногу на ногу. Слайд шоу с плачущим от счастья Джеймсом и Романовой с медалью на груди. Невиденные раньше фото на фоне красивого здания. Короткая видюшка со стробоскопным освещением и долбящим популярным треком. Еще одно новое фото. Роджерс прекратил всякие телодвижения, рассматривая его внимательно. Еще бы, на нем Джеймса за руку держал какой-то мужчина и очень нежно касался пальцами ладони. А Барнс смотрел на него в упор и даже губу прикусил. Фото было плохого качества. И мужчина сидел к камере спиной. Стив посмотрел на дату и замер. Этот снимок выложили буквально полчаса назад. Роджерс сморгнул, пожевал губу, попытался себя успокоить мыслью, что это фото тоже вполне могло быть старым, просто снова всплыло откуда-то со дна социальных сетей. Не получилось. Мужчине, который так деликатно трогал Джеймса, хотелось оторвать руки и запихнуть туда, где они не смогли бы прикоснуться уже больше ни к чему, кроме его собственной прямой кишки. Обычно Стиву не хотелось калечить людей. Особенно таким извращенным способом. Стив даже немного смутился. И зашел в комментарии. И лучше бы он этого не делал. Красавчик на фото оказался доктором команды Барнса, и их «шипперили». «Наконец-то! Давно пора! Вы видели, как док пялился на жопу Бакича в Токио?!» «О да, я помню это взгляд, он словно его пытался силой мысли притянуть» «Слышала, что док настоящий волшебник. Ставит на ноги неходячих» «Да-да, и зрячие прозревают, не мелите чушь и не разбивайте мой отп. Романова/Барнс форева» «ЛОЛ. Док/Барнс самое горячее, что я видела за последние лет пять в фигурном катании! Давно за них болею» «Стремное ОТП, Барнс/Романова, причем, старшая. Поставлю за них свечку» «Надеюсь ректальную!» «И поджечь» «Поздравляю! Они наконец вышли из шкафа!» «Неужели это док тот таинственный парень Барнса?!» «Нет, мою любимку увели! =(Бойся, Стивен Стрейндж» «Ну все, присели на хайповую тему и волочите ножки! Давно все знают, что Барнс встречается с Гарри Стйлзом!» «Продам гараж» Роджерс закрыл комментарии, пролистав пару сотен вниз. Сил проникаться фанатской радостью у него не было. Доктор Стивен Стрейндж оказался известным и по мнению многих «авторитетных» изданий гениальным травматологом, который работал с олимпийской сборной. Соревноваться с таким было сложно, и Стив совсем приуныл. Особенно когда лента подбросила еще пару свежих фоток. На одной из них Барнс валялся в сугробе, а Стивен тащил его оттуда за ногу. Джеймсу было очевидно весело. На следующей доктору все-таки удалось поставить его на ноги, если это так можно было назвать. Барнс буквально повис у него на плече. Стив никогда так остро не чувствовал злость и обиду. Интересно, Джеймс специально подсуетился, чтобы у его мужиков были одинаковые имена, и он не ошибся ненароком? Или это было удивительной случайностью? На что Барнс вообще надеялся? Вся его жизнь была как на ладони. И он не смог бы долго все это скрывать. Или Джеймс вообще не собирался? Мистер доктор всегда под рукой на работе, Стив — вне ее. Пиликнуло оповещение, и Роджерс ощутил неприятный укол где-то в груди. После тапа его перекинула на профиль самого Барнса. На свежей фото, опубликованной три секунды назад было огромное окно, за который раскинулся город в ночных огнях. «Что случилось в Будапеште, остается в Будапеште». Сморгнув, Роджерс отстраненно погуглил, ничуть не удивившись, что в Мэне есть тезка венгерской столицы. Собственно, он чего-то такого ждал с первого дня, как узнал про всемирную славу Джеймса Бьюкенена Барнса. Следом выплыл поп ап с сообщением. «Скучаю, завтра вечером домой. Жду, что…» Роджерс не стал открывать сообщение, чтобы узнать, чего же там ждет Барнс. Заблокировав смарт, он улегся на диване во весь рост и закрыл глаза. Надо было подумать.

***

— В чем дело? — Барнс обиженно пнул сумку в дом, когда Стив технично увернулся от поцелуя. — Что, почему у тебя такое лицо? Да, ты просил меня набрать тебе из аэропорта, но я подумал, что устрою тебе сюрприз! Ой, да ладно, я говно, прости, я не подумал! Роджерс дернул бровями и замер у кухонного островка, сложив руки на груди. — Давай, отойди от ножей и подойди ко мне! — продолжал веселиться Барнс, преступая свой багаж и направляясь к Роджерсу. Как ни в чем ни бывало. — Притормози, Джеймс, — Стив уперся ладонью ему в грудь, не давая приблизиться вплотную. — Что не так? — бровки Барнса сложились грустным домиком, и в любой другой ситуации это бы подействовало, но не сейчас. — Я вернулся к Рождеству, как и обещал. Ну, не мог я болтать с тобой каждый день. Я был занят. — Вот этим? — Роджерс просто сунул ему под нос свой телефон. Одно фото вместо тысячи слов. Джеймс хлопнул глазами, дернул уголком рта, нахмурился, облизал губы. — Послушай, я понимаю, на что это похоже, — Барнс поднял руки вверх в защитном жесте. — Но это не то, чем кажется. — А чем это кажется? — Стрейндж гребаный травматолог. И он просто осмотрел мою гребаную сломанную руку, — буркнул Джеймс. — А что он осматривал тебе здесь? — искренне заинтересовался Стив, находя фото, где подбородок Барнса мирно покоился на плече доктора. — Боже, Стив, — Джеймс потер переносицу. — Я ничего не сделал. Он вообще помолвлен. — И это было единственным, что тебя остановило? — не удержался от ядовитого комментария Роджерс. — Слушай, мы всего лишь перепились в клубе и поползли в наш смежный номер на пару, чтобы не потеряться. Вернее, чтобы я не потерялся. Помнишь то фото с группой поддержки баскетбольной команды в халатиках — вот именно так оно и было сделано. Меня теперь одного друзья не отпускают с пати. Господи Иисусе, я напивался вдрабадан пять гребаных раз! И все разы меня фотопруфили! — Слушай, я все понимаю, — начал Стив. — Хуле тут понимать! — разозлился Барнс. — Где фото моего члена в его заднице? Или его в моей? Где хотя бы жаркий поцелуй? А он кстати был. — Был? — уточнил Роджерс сузив глаза. — Был, — твердо ответил Барнс, зеркально складывая руки на груди. — Чмокнулись как первоклашки, расползаясь спать. Я знаю мистера доктора уже лет пятнадцать, дружу с ним и его девушкой лет семь. Мы… — Дружи с кем хочешь, — вскинул руки Стив. — Но я не хочу узнавать о твоих похождениях так. — Да ебись оно конем, Стив! — внезапно рявкнул Барнс. — Если уже на то пошло, то я не помню, чтобы ты звал меня замуж, а я обещал тебе свое сердечко, пока смерть не разлучит нас. — Я так и понял, — кивнул Роджерс. — Ты прости, я думал, что у нас тут отношения. Но если для тебя это не так, то разговаривать нам больше не о чем. — Ну и нахер надо, — зло выплюнул Барнс. — «Отношения». У меня всего лишь седые волосы и дергающийся глаз после знакомства с твоим сыном. Естественно, это не тянет на отношения. Я же кто? Я же звездная блядища и алкоголик. Верить мне — себя не уважать. — Я не говорил, что алкого… — А-а-а-а, значит блядь — это оке? Барнс развернулся и потопал к выходу. Эффект испортило то, что он едва не поскользнулся на свежевымытом полу. Но чувства равновесия ему было не занимать, поэтому он подхватил сумку и вымелся прочь, от души бахнув дверью. Стив вздохнул, вспоминая, как Сэм учил его никогда не извиняться за свои чувства. А Джеймс, между прочим, их задел, хотел он того или нет. За окном начал падать белый пушистый снег, и скоро отдельные хлопья превратились в настоящую метель на настоящее Рождество. Наверное, самое грустное в жизни Стива. *** — Вам стоит помириться, — без предисловий начала Наташа. Она просто села напротив него за столик в кофейне, забрала его чашку, сделала глоток, поморщилась, не оценив, и вернула её обратно. Стив даже спрашивать не хотел, как она его нашла. Скорее всего Наташа снова ответила бы что-то в стиле «мы русские». И для него это ничего бы не объяснило. — Джеймс все тебе рассказывает? — поинтересовался Стив. На самом деле эта мысль показалась ему очень неприятной, хотя теперь все, что касалось Барнса, не должно было его волновать. — Он не рассказывает ничего, — отмахнулась Наташа. — Но это не обязательно. Я и так вижу это лицо, с синяками как у енота. Он не вылезает с катка уже неделю и задрал всех, кого мог задрать. Это из-за будапештских фото что ли? — Наташа, а тебе не кажется, что ты слишком юна, чтобы… — Мистер Роджерс, давай вот без этого покровительственного тона, — поморщилась Нат. — В первую очередь, я забочусь о себе. Мне не нужен тренер с разбитым сердечком, это плохо отражается на его методе. — Как же мне тебя жалко, — недовольно пробормотал Стив. Он уже заметил краем глаза, как их начали фотать. — Если кто и знает об интрижках мистера Барнса, так это я. И должна заметить, что он не фанат. А отношения серьезные были всего одни, из которых он вышел с во-о-о-от такой дырой в сердце. Она развела руки в стороны. Стив пожевал нижнюю губу. Он как-то даже не задумывался, что у Барнса до него были какие-то серьезные отношения. — Он теперь очень чувствителен к недоверию в свою сторону. — А тебя вот такое не напрягло бы? — взорвался Стив. — Эй, детка, может ты уже щелкнешь нас и свалишь? Хватит пытаться маскироваться под фикус. Не похоже! Девушка с смартфоном испуганно клацнула камерой и помчалась прочь под хихиканье окружающих. — Меня напрягает, что мой тренер не может сосредоточиться перед Зимней Олимпиадой, — отшила его Наташа. — А все эти сплетни… Боже, людям надо о чем-то говорить. Особенно если их собственная жизнь такая скучная, что в ней ничего не происходит. — Моя жизнь была скучной, — припечатал Стив. — И меня это устраивало. Наташа потарабанила пальчиками по столу, стянула с его блюдечка печенье и, надкусив, принялась задумчиво пережевывать. — А по нему ты, значит, не скучаешь? Прям таки вот ни чуточки? Роджерс скучал, но даже не сомневался, что Барнс бесится вовсе не из-за него, а из-за того, что его отшили. Такого замечательного и неповторимого. — Я думаю, Джеймс скоро отойдет. А я просто вернулся к своей тихой спокойной жи… — Погоди-и-и-ка, — протянула Наташа и почти легла грудью на стол, заставляя Стива немного отодвинуться на стуле. — Так ты… О-о-о, ты комплексуешь? — Что? Я не… — Что ты обычный мирный гражданин, а мой Баки супер звезда в трико? — Слушайте, мисс Романова… — Не-не-не, — Наташа тряхнула локонами и зубасто усмехнулась. Как та акула из любимого мульта Тони про рыбку с Альцгеймером. — Ты комплексуешь, значит, что недостаточно хорош и интересен для него, а виноват Баки Барнс?! Она молча встала из-за стола и отряхнула полы теплого пальто. — Я была о вас лучшего мнения, мистер Роджерс, — холодно проговорила она и удалилась под его обалдевшим взглядом. — Я не… — пробормотал Стив, осмысливая произошедшее. «Я — да», — мысленно признал Роджерс. Уж себе-то можно было не врать. Он отхлебнул из чашки уже подостывший кофе. Вполне себе нормальный. И что в нем так не понравилось Романовой? Он действительно прост как монетка в пенс, а Барнс и правда звезда. В трико, которые он так и не увидел. Роджерс фыркнул и залпом допил кофе. *** Барнс орал так, что слышно было далеко за пределами катка. И чем ближе подходил Стив, тем отчетливей отдельные слова собирались в целые фразы. Джеймс не сдерживал себя в децибелах и выражениях. Так что, судя по его комментариям, Роджерс должен был увидеть выступление «сутулой собаки» на льду. А Барнсу грозили воспаление голосовых связок и возможный иск в суд, если существо на коньках на самом деле не было собакой. — Не строй мне тут жертвечинку, Ванда! Хочешь обратно в Латвию? — Я из Заковии! — А верну я тебя в Латвию, пешком домой пойдешь! Откатала три по три! Я считаю! Раз! Роджерс шёл на вопли, ощущая такое волнение, которое не ощущал, даже забирая Тони домой. Даже ладони вспотели, и он принялся комкать карманы куртки изнутри. — А потом идите через тот проход вокруг, — сориентироовала его крохотная девчушка с коньками через плечо. — Ну или на крики. Мистер Барнс сегодня в настроении. — В настроении? — вяло улыбнулся Стив. — Убивать! — с ослепительной улыбкой отозвалась девчушка и попрыгала обратно ко входу в спортивный комплекс. — Спасибо! — крикнул ей в спину Стив и, вдохнув, обернулся в сторону воплей. — НА КАКОМ ЯЗЫКЕ МНЕ ПОВТОРИТЬ, МАКСИМОФ?! Три по три, а не раз по раз! Еще раз! Еще раз… Романова, пошла прочь. Вали отдыхать!.. Что? Не хочу я кофе! Давай сюда. Пошла прочь. МАКСИМОФ! Ногу тяни! Руку выше! Что у тебя с пальцами? У тебя Паркинсон?! Что это за скрюченный фак? А-а-а, это ты так отыграла прощальный мах зрителям?! ЕЩЕ РАЗ! Роджерс никогда не слышал, чтобы так кричали. Он вообще думал, что фигурное катание это про красоту и нежных фей. А не орущий в припадке тренер и рыдающая, но крутящая кульбиты фигуристка. — Хочешь отдыхать — бросай катание и иди замуж, Максимоф! — продолжал надрываться Барнс. Он нашелся у бортика, перевесившись почти в половину. По льду скользила изящная девушка в оглушительно красной спортивной форме. Ее лицо было мокрым от слез, но выражение было таким, словно она не рассекала лед, а расчленяла самого Барнса. Плотно сжатые губы, сощуренные глаза. Разбежавшись и набрав невероятную скорость, она подпрыгнула и завертелась в воздухе, словно отрицая гравитацию. Приземлившись, она ахнула и, докатившись полукруг, затормозила. Сначала в тишине завопила Романова, подбросив в воздух шарф, потом молча вздернул в воздух сжатые кулаки Барнс. — Вот о чем я! — проорал он. Глянул на часы и махнул рукой. — Перерыв. Перемотай лодыжки. Романова, пошла вон. Чего ты тут трешься, иди уже домой. Джеймс с силой растер лицо ладонями. Оно было красным от крика, на лбу вздулась вена, в белках глаз отчетливо выделялись полопавшиеся сосуды. Да уж, таким Стив его еще не видел. — Ничего личного, Ванда, — пробормотал Барнс, когда фигуристка проехала мимо него к выходу с катка. — Ты молодец. Особенно, когда все-таки берешь жопу в горсть и собираешься. Судя по лицу самой Ванды, для неё это стало глубоко личным еще с десяток оскорблений назад, и она искренне желала Барнсу приступов недержания каждый раз, когда он раскрывал рот. Джеймс, из которого еще пару минут назад буквально перла шквальная энергия, как-то резко сдулся, а когда заметил Стива, напрягся. — Детдом чуть южнее стадиона, а школа — севернее, — крикнул он Стиву, явно не собираясь идти навстречу, или хотя бы дождаться. — Вы заблудились, мистер. Цапнув с бортика шапку, он напялил ее на на голову и пошел следом за девушками, засунув руки в карманы куртки. Роджерс взял легкий темп и погнался за Барнсом. Догнал его и преградил дорогу, встав на пути. — Привет. Минуту, поговорим минуту? — Не-а, я за эту минуту успею трахнуть своего массажиста, а потом дам трахнуть себя баристе в кафешке. Извини, плотный график. Стив даже растерялся. А чего он ожидал? Что Джеймс просто скажет, что был не прав и прыгнет к нему в объятия? Как минимум, что он не будет ребячиться. Но в этом был весь Джеймс. Ментально ему было не тридцать четыре, а всё ещё пять. — Что?! — Барнс, который безуспешно попытался обойти Роджерса, уставился на него в упор. — Ты сам сказал, что нам больше не о чем говорить, Стив. Но вот ты прибежал сюда. Все-таки нашел для меня пару слов? — Я тогда погорячился, — признался Роджерс. Барнс встал, посмотрел по сторонам и нервно покачался с пятки на носок. — Я погорячился, потому что не привык, что моего мужика обнимают посторонние люди в таком количестве, — продолжил Стив, ободренный тем, что Барнс прекратил попытки сбежать. — А еще я не знал, что вы с доком однояйцевые близнецы вот уже семь лет. Не знал, потому что ты не сказал. Джеймс посмотрел на него исподлобья. — Если тебе есть, что сказать, говори, я выслушаю. Барнс поправил отвороты шапки и кивнул кому-то за спиной Роджерса. — Я не сказал тебе, потому что мне и в голову не пришло, — наконец выдавил он. — Я всегда один, понимаешь? Я не рассказываю никому о себе, потому что это потом появляется в газетах, на ютубе, в инстаграме. Стив кивнул, не отрывая от него взгляд. — Стиви, я не привык быть с кем-то! — с неожиданным надрывом заявил Барнс, всплескивая руками. — На мне столько ответственности! Я иногда спать забываю! У меня иногда не бывает времени даже на себя! Ну вот как я могу втянуть тебя в это?! Я напился как тварь и стал ныть доку, что тебе такое быстро надоест. И что я боюсь назвать тебя в постели Наташей! Роджерс от неожиданности прыснул, но тут же постарался придать лицу серьезное выражение лица, сообразив, что Джеймс не шутит. — А еще про меня постоянно будут что-то говорить. И что-то из этого будет правдой, а что-то нет. Иногда это будут приятные вещи, но чаще — нет. И ты или сможешь с этим жить, или нет. Но если ты мне не доверяешь, то лучше даже не пытаться, — закончил Джеймс. — А ты хочешь? — спросил Стив, вглядываясь в его расстроенное и уставшее лицо. — Чего хочу? — не понял Барнс. — Быть вместе, когда будут случаться приятные и не очень вещи. И быть при этом честными друг с другом. Барнс замолчал, нахмурившись. — Хочу, но не уверен, что у меня получится. Роджерс выдохнул и улыбнулся. — Давай попробуем? Он чуть наклонился, заглядывая Барнсу в лицо. Тот еще покачался вперед-назад и, наконец, уткнулся лбом ему в плечо. Внезапно оглушительно громко грянуло адажио из Щелкунчика на самом пике. Они вздрогнули, заозиравшись. — Поганки, — рявкнул Барнс и, развернувшись, провел ребром ладони по шее. Но музыка заиграла еще громче. Стив расхохотался в голос, увидев в будке управления Наташу и Ванду. Обе девушки замахали руками. — Барнс? — Стив наклонился к самому уху Джеймса и даже приподнял с него шапку. — Я очень хочу посмотреть, как ты катаешься. — Как я катаюсь на санках, ты уже видел, — фыркнул Барнс и ойкнул, когда Стив ущипнул его за бок, забравшись под все слои одежды. — Ладно-ладно, я понял. Не на санках, не в записи 98-го года. — А такое есть? — ужаснулся Роджерс. — Ты себе даже не представляешь, сколько… Стив приобнял его, чувствуя, как Джеймс наконец расслабляется. — Знаешь, у меня сейчас и правда очень плотный график, — сообщил Барнс, разворачиваясь и утыкаясь носом ему в шею. — Но для тебя я что-нибудь придумаю. — Придумай, — согласился Роджерс. — Кстати, что такое Чебурашка? — Чебу что? — не понял Барнс, отстраняясь. — Романова сказала, что тебя порвет на десять чебурашек, если я извинюсь первым. — Не знаю, что она имела ввиду, но спасибо… что первым. Они переглянулись, Стив смутился и отступил, поправляя на себе одежду. — Роджерс, эй, а может, сходим на свидание? — неожиданно спросил Джеймс. — Мы с тобой как бы… Ну, то мы сорвали. — Вместе с раковиной, — хмыкнул Стив. Джеймс глупо захихикал, как школьник. — Уверен, что и это не сорвем? — Конечно, нет. Конечно, да. Джеймс выглядел слишком довольным. И, честно говоря, Стиву это очень нравилось. Он нагнулся и легонько поцеловал Барнса в губы. — Мммм, — протянул тот, жмурясь. — Завтра вечером? — И куда мы пойдем? — Это будет сюрприз. Над катком грянула Хабанера из Кармен.

***

Роджерс подошел к зданию, сверился с пином геолокации и хмыкнул. Барнс задумал что-то интересное, и ему это нравилось. Потопав ногами, он сбил снег с ботинок, разглядывая вывеску «Крытый каток Брайс-Уотерс». Вокруг не было ни души, только в кабинке у входа на территории ему махнул пожилой охранник и тут же перестал его замечать. Этот каток не был похож на вчерашнюю арену с бесконечными рядами зрительских мест. И все же одинокой фигуре, которая скользила по льду, было где размахнуться. Стив невольно залюбовался и даже притормозил возле входа, чтобы Джеймс его сразу не заметил и не отвлекся. Потому что именно сейчас, буквально взлетая над льдом, он казался по-настоящему счастливым и свободным, как будто у него было всё, и никто ему был не нужен. Оставаться невидимым долго не получилось. Барнс подъехал к нему вихрем, обдав ледяной крошкой и дуновением морозного ветерка. — Привет, Стиви. Он улыбался до ушей и, наверное, не в последнюю очередь потому что Роджерс пялился на него во все глаза. И было на что. Барнс не просто встал на коньки, он еще и влез в убийственно обтягивающий костюмчик, который местами блестел так, что выжимал невольные слёзы. — Красота, — искренне выдохнул Стив. Потянулся к Барнсу, но тот ловко ушел от его рук и заскользил спиной назад. — Ты хотел заценить мои трикошки, — максимально серьезно заявил Барнс, продолжая отъезжать. — Вот он, твой шанс, Роджерс. Наслаждайся, в последний раз, чтобы увидеть меня в трикошках, людям пришлось ехать в Солт Лейк Сити. А я привез все это великолепие для тебя прямо сюда. Стив послушно закивал, но на указанное место идти отказался, желая быть как можно ближе к ледовой площадке. — У меня галлюцинации, или ты накрасился? — Конечно, накрасился! — почти оскорбленно проговорил Барнс. — Это самый известный оттенок румян от Тома Форда! — Боже, благослови Романову, — тихо пробормотал Роджерс, любуясь блестками, рассыпанными по глазам и вискам Барнса, словно камуфляж. Джеймс ухмыльнулся, чуть прикусив нижнюю губу, задержал на нем взгляд, а потом просто отвернулся, будто потеряв интерес, и понесся, набирая скорость. Сердце пропустило удар, когда Барнс оттолкнулся ото льда и, провернувшись несколько раз вокруг своей оси, приземлился на одну ногу, уходя в полукруг вдоль борта. Это было завораживающе красиво и, боже, Джеймс ведь не мог покалечиться? Как часто он в последнее время вообще тренировался? Было не похоже, чтобы Барнс испытывал хоть какие-то трудности. Он был в своей стихии. Стив выдохнул, неожиданно заметив, что задержал дыхание. В какой-то момент он даже забыл следить за тем, как Джеймс балансирует недавно освобожденной от гипса рукой. Он никогда не был фанатом фигурного катания. Но он определенно стал фанатом катания Джеймса Бьюкенена Барнса. Под пальцами крякнула деревяшка коробки, когда Барнс закрутил… три?.. четыре?.. оборота и приземлился, изогнувшись под каким-то физиологически странным углом. Роджерс напомнил себе, что нужно дышать. И не думать о том, что от Джеймса останется красивая, припорошенная Томом Фордом клякса, если он на всей скорости врежется в загородку. — Ты еще не заскучал? — Барнс, скользя на ребре одного конька, приближался к нему как маленький сверкающий вихрь. — Хочешь покататься со мной? — Ты же шутишь?! Джеймс подкатился к бортику и накрыл его ладони своими. Улыбнулся, чуть склонив голову к плечу. — Давай. Не бойся. Будет весело. Но когда Стив потянулся к нему за поцелуем, он снова увернулся. Джеймс бесстыдно дразнил его. — Ну, хочешь просто посмотреть или еще и потрогать, мм, Стиви? — Шантажист, — пробормотал Роджерс, наблюдая, как Барнс указывает рукой на противоположный бортик. Там, перевешиваясь через край, висели коньки, связанные за шнурки. Надеть с первого раза не получилось. Стив пыхтел, запихивая ногу в тесное нутро. Барнс с видом мимо проходящего прокатывался туда-сюда, пока Роджерс таки не осилил шнуровку и встал, взмахнув руками. Протянув ему руку, Джеймс помог выйти на лед. — Ножкой р-р-раз. Этой отталкиваешься. Ножкой два… смотри на меня, вот ЭТОЙ ножкой отталкиваешься. Р-р-раз, упор, дв-а-а-а, упор. Ты ж моя умничка. В целом Стив мог особо и не двигать ногами, Барнс и так катил его за собой, крепко держа за руку. — Значит, ты не будешь кричать на меня, как на свою фигуристку? — беззлобно поддел его Роджерс. Джеймс только закатил глаза. — Ты не должен был этого видеть. Никогда. И, нет, я не буду на тебя кричать. — Даже если я упаду? — Ты не упадешь. — Но если вдруг?.. Барнс скосил на него глаза, стараясь понять, что именно тут пытается ему сказать Стив. — Ну, если вдруг, тогда поцелую, где болит. — Уже болит! Они катились с небольшой скоростью, и Роджерс не рисковал двигаться. Зато Барнс придвинулся к нему и прижался прохладными губами к его губам. Роджерс сморщился и фыркнул. Кое-как подковыляв к ограде, он прижал к ней Барнса бедрами, сам уцепился за бордюр и поцеловал как следует, не боясь запнуться и откусить Джеймсу язык. Нацеловавшись вдоволь, Барнс вывернулся и опять потянул Стива на лед. Тот вдохнул и уже смелее оттолкнулся, набирая скорость. — Ты и правда любишь всё это, — заметил Роджерс. — Было бы странно связать свою жизнь с тем, что тебе не нравится, — пожал плечами Джеймс и, развернувшись, поехал спиной вперед, увлекая его за собой. Стив отстраненно кивнул. Барнс всегда казался ему привлекательным, но сейчас был просто невозможно красивым. — Я бы хотел связать свою жизнь с тобой, — признался Роджерс вслух неожиданно даже для себя. Барнс уставился на него, не выпуская рук. — Я не требую от тебя, чтобы ты прямо сейчас что-то отвечал. Просто хочу, чтобы ты был в курсе. — А Тони дал добро? — неожиданно ехидно фыркнул Джеймс. Он ловко объехал его, обхватил за пояс и принялся толкать вперед. — Не то слово, — усмехнулся Роджерс. — Да-да, питает бесполезные надежды на прекрасную Наталью, — продолжил веселиться Барнс. — Может, не такие уж и бесполезные, — заметил Стив, стараясь попадать под ритм катящего его Барнса. Тот хмыкнул. — На кафедре выебонов твой парняга первый. Согласен, может и пустит ей пыль в глаза. Стив возмущенно обернулся, однако наткнулся на широкую улыбку. — Я не против, Стивен Грант Роджерс. Но есть одна деталь. Роджерс со всем вниманием уставился на Джеймса. Они притормозили и Барнс взял его ладони в свои. — Стив, у меня очень высокая половая конституция, — чрезвычайно серьезно проговорил он. — Ты понимаешь, что это значит? Роджерс озадачено прикинул варианты. Отпускать Барнса на блядки в его планы не входило. — Я имею в виду, — продолжил Барнс, не заметив его мысленных метаний. — Что мне надо чаще раза в месяц. И чаще раза в неделю. — Ну я… — совсем расстроился Роджерс. — Надо что-то сделать с Тони! — неожиданно громко заявил Барнс. — Слушай, ну это не дело, когда мы шпилимся, как два осьминога на песке. Ну, ёб твою, Стив. Чо делать с этим будем, а?! Джеймс осторожно начал движение, подталкивая его спиной вперед. — Может, отправим его в колледж? — Баки, ему всего четырнадцать. Ехать, не видя куда, было тревожно и очень сильно усложняло необходимость концентрироваться на словах Джеймса. — Ну, он же гений, — настаивал Барнс, прибавляя скорости. — Он точно не хочет в армию? — Дже-е-еймс. — Стив… Может… Может, тогда вы переедете ко мне? У меня есть загородный дом. Три этажа, шикарная звукоизоляция, я люблю… Ой, не смотри так. У меня домашний кинотеатр, я люблю смотреть фильмы на всю катушку. — У тебя есть дом? — Я тебе больше скажу, у меня есть яхта! Стив вздрогнул, когда они вдруг резко остановились, а в спину уперся бортик. Джеймс подтянулся, прижимаясь всем телом и почти утыкаясь носом в нос. Улыбка на его лице становилась всё шире и шире, зубов — всё больше и больше. — Решайся, Стиви. — Это… серьезно. — Как и мой стояк в твою сторону. Стив выдохнул до боли в легких и потянул Барнса на себя, обнял так, что тот пискнул, а потом застонал, похлопав его по бицепсу. — Ты чего в меня вцепился, как во взлетающий самолет. — Скорее вертолёт, с твоими-то кульбитами, — пробормотал Роджерс во влажную щеку. — Тони умрет от радости. Кстати, там же есть свободная комната? — С видом на залив и яхту, — проговорли ему в ухо. — Ты теперь официально голддигер, Стив. Готовься, в прессе тебя обосрут, прежде, чем полюбить. — Да кто меня… — О-о-о, — Барнс отстранился и серьезно посмотрел на него. — Они узнают и полюбят тебя. Остальные пусть идут в зад. — Никогда не хотел известности, — признался Стив. Барнс потянулся и разгладил морщинку у него между бровями. — Обещаю, я не буду этому способствовать. — Никаких +1 на вечеринках и совместных фото в инстаграме? — И никакого твоего участия в моих сторис, — Джеймс рассмеялся и забрался прохладными руками ему под толстовку, а потом и под футболку. — Но рано или поздно это произойдет. Ты же понимаешь? Особенно, если мы будем вместе жить. Стив помялся. — Об этом мне надо подумать. — Ну, началось! — Барнс закатил глаза. — Мне тебя еще поуговаривать? Серьезно, дожили, я еще должен уго… Роджерс заткнул фонтан красноречия поцелуем. Спонтанность с Барнсом работала лучше. Зачем говорить, что согласен, если можно показать.