Ягодка

      «Отпуск» кончился и оставил после себя неприятный осадок. Чувство грязи и ненависть к себе не оставляли Мун. Майкл долго выпытывал у неё причину её ужасного настроения, и, надо признать, у Майкла это вышло. Он отнёсся к произошедшему совершенно нормально, ведь такое поведение свойственно при течке, но волчица стояла на своём, утверждая, что это ужасно, грязно, неприемлемо и противно. Если ранее появление Субару могло вызвать у неё лишь лёгкий страх, то сейчас одна только мысль о встрече с ним заставляло сердце колотиться быстрее, а руки трястись. — А вдруг он подумал, что теперь я признаю его, и просто решил пока не трогать меня? — нервно постукивая по столу спросила волчица. — Без понятия… — пережёвывая уже третий бутерброд, отвечал Майкл. — Майкл! Я серьёзно! Пока он, конечно, не появлялся, но… — Да чего ты так переживаешь? Норм всё будет… — Действительно! Чего это я! Всего лишь стокилограммовая куча мышц со скачущим либидо! — Успокойся, если он не приструнил тебя в тако-о-о-ой момент, то вряд-ли он что-то сделает без твоего согласия… Да он и с согласием ничего не сделал. — Нет, нет, нет, нет, нет! — закрывая морду руками, пищала Мун. — Стоп-стоп-стоп! Это что румянец? — снова усмехнулся парень. — Что? Мне просто неловко… — она посмотрела в окно, вытянувшись и двигая ухом, как будто ловя звуковые волны, — Хорошо ещё, что он сейчас не появляется… Я даже не представляю, как теперь с ним разговаривать, будет опять со своими «Ягодками»… Тьфу! — нервно дёргая хвостом, заключила волчица. Майкл тем временем с интересом… Листал ленту. — И? Ты будешь залипать в телефоне? Серьёзно? — Прости, переписываюсь кое с кем… Потом расскажу. — Погоди, у нас же примерно в одно время течка? — Да, ты всё правильно поняла. Она бета вельш-корги! — Воу… И ты уже, значит… — Не, не, не! Мы решили пока общаться и видеться время от времени. Она пахнет, прямо как цветущая вишня! Это так прекрасно… — Майкл, ты идиот! — Почему? — по-щеньячьи прижав ушки, он заскулил. — Мы же договаривались, что вместе будем без всех этих истинных, сами найдём свою пару… — Мун, прости, но я не могу так. Я полюбил её, пускай и за такое короткое время. Если тебе будет легче, я считаю, что сам нашёл свою пару. Не важно, истинная она, или нет. — Это ясно. А вот что делать с корицей, неясно. — Корицей? Так пахнет… — Субару…

***

      В который раз Субару пропал, и она не видела его уже неделю. Это, несомненно, радовало её: во-первых, одним поводом нервничать меньше; во-вторых из-за «грязной ситуации», как уже прозвала её Мун, она не может даже в глаза ему посмотреть. А Майкл всё играл свою поцарапанную пластинку: «Это совершенно нормально, Мун, не переживай». Может и нормально, но не для неё. Она старательно скрывалась от ухажёров, не контактировала с альфами, желая оставить отношения на потом из-за учёбы, в то время как её однокурсницы прыгали из постели в постель, из лап в лапы. Мун с самого рождения была белой вороной среди серых голубей. Непокорная и упрямая девчонка, часто нарывающаяся на проблемы ещё волчонком. С возрастом, конечно, её пыл поубавился и приключения не находили пушистый зад сами собой, но это не значит, что их стало меньше: Мун и сама неплохо справлялась. А самое обидное, что её особенности привлекали внимание альф, но те быстро отставали, понимая, что от неё без толку чего-то добиваться. Косые взгляды уже стали привычкой и даже не припекали точку приложения. Она свыклась с этим давно. Теперь её звезда снова зажглась под именем «Одинокая волчица», ведь отвергнуть своего альфу, тем более такого зрелого и опытного — абсурд. А для неё абсурд —слепо идти по запаху. Говорят, истинный — это судьба, а Мун так не хотела: «Подарок судьбы? Так пусть я приду к подарку моей судьбы сама, а не при помощи глупого запаха!»

***

       Субару нервно затягивал сигарету, давным-давно сбившись со счёту, и на вопрос Токаши: «Это уже какая?» он только молча поднял глаза. Акита знал Субару, как себя, а себя, как Субару, и даже примерно понимал, что могло произойти. Токаши молча стоял у окна, смотрел на величественные сосны и слушал глухой треск хвойного леса, предвкушая розовато-красные сумерки. Он знал, что не должен ничего спрашивать. Субару сам начнёт разговор, и поэтому акита верно ждал. — У неё была течка, — с холодом сказал он и кинул окурок в пепельницу. — Она предложила секс без отношений. Акита медленно повернул голову в сторону друга. Он видел только затылок, но даже этого было достаточно, чтобы понять раздражение волка. В какой-то момент у Токаши даже проскользнула мысль: «А как давно у него вообще был секс?». Ведь с момента появления этой маленькой бестии Субару послал всех своих девочек к своим «чертям» и на их кривые «рога». — Она хотела меня. — альфа продолжал также холодно, но его когти уже впились в кожаную обивку кресла. — ОНА, БЛЯТЬ, МОГЛА МЕНЯ ПРИЗНАТЬ! — бешено взрычал Субару. Пепельница полетела в стену и после удара стала похожа на что-то изначально неоднородное и разрозненное, как будто и не была пепельницей и не билась о стену. — Наверное, я глупец. — клацнув зубами закончил тот. Теперь очередь Токаши. Акита тяжело вздохнул и, отойдя от окна, присел на соседнем кресле. — Мы все глупцы. Ты поступил правильно, она не могла сказать «нет». Ей около 18, значит, течки доходят до пика. К тому же, ты говорил, что она «глушилась» таблетками и мазью… — он кинул взгляд на осколки пепельницы и ухмыльнулся. — Тебе сначало нужно собрать этот острый пазл. Склей осколки. Субару, откинув голову назад, чуть заметно посмеялся. — Я знаю, что могу навредить ей. Они друг друга поняли, больше никто не сказал ни слова. Они просто сидели в тишине, каждый думая о своём.

***

      Для Мун новый день начался как нельзя удачно. Она сладко спала, пока Майкл и её однокурсники бомбили её телефон звонками. К счастью, булькающая вибрация её разбитого старенького телефона всё же разбудила её. Тонкая серая рука медленно потянулась на звук: — Да?.. Кто это?.. — с закрытыми глазами еле мямлила волчица. — МУН! МАТЬ ТВОЮ, ТЫ ГДЕ? У НАС ПРОСМОТР! — истошно орал один из её одногруппников. — Просмотр. Сколько времени?! ЧАС ДНЯ?! — омега даже не сбросила вызов. Лишь кинула телефон на кровать и галопом понеслась собираться. Всю ночь она готовилась к просмотру и проспала. Матеря себя и всё вокруг по чём свет стоит, она запихивала в тубус работы. — 4 рисунка? Есть! Живопись… Где живопись?! А, вот же… Есть! — прыгая по комнате из угла в угол комментировала Мун. Заказывая на последние деньги такси, она в ужасе спикировала по лестнице из дома на улицу и села в машину.       Казалось, что она едет не в свой «любимый» колледж, а на свою казнь, где преподаватель безжалостно воткнёт ей в грудь остро заточенный карандаш HB, а декан отрубит хвост огромным канцелярским ножом. — Девушка? Ау! Мы приехали… — ворчливо произнёс старый лис-таксист. — А, да… спасибо! Мун стремглав вылетела из такси, и так же стремительно просочилась в двери колледжа. Она уже не помнила свой забег по лестнице, и из транса её вывел грубый и тявкающий, как пулемётная очередь, голос: — Мун Найт зе Фрозен, вы не аттестованы. О пересдаче узнаете у деканата. На сим покиньте аудиторию. — пожилая бета-кошка протараторила свою фирменную фразу, за которую и получила произвище «ПП», расшифровывающееся как Полный Пиздец и, по совместительству, Пистолет-Пулемёт. — Но я… — Покиньте аудиторию. — отчеканила она контрольную очередь. Мун молча вышла, облокотилась на ближайшую стенку и скатилась по ней вниз. — Где мне брать деньги на пересдачу… Даже у родителей не спросишь… — она схватилась руками за затылок и лбом уткнулась в колени.