Touch my soul

Камден никогда не был известен всему миру как один из красивейших городов Соединенных Штатов. Наоборот, его репутация оставляла желать лучшего, ведь массы убийств за год являлись неплохими показателями по преступности для статистики страны. Поэтому этот город штата Нью-Джерси люди зачастую не рассматривали для проживания, хоть он и был финансово доступен для семей с заработком ниже среднего. Если поговорить с местными жителями, можно было услышать от всех одни и те же слова: если хотите прожить ещё не один десяток лет — уезжайте. Здесь, если будете ходить по земле хотя бы год, уже удача. В основном население составляли лишь старики за шестьдесят с лишним. Они нечасто выбирались из своих домов, а если и выходили, то в раннее время для выгула питомцев. Нельзя сказать, что население Камдена дружелюбием не обладало, скорее в них жил некий страх, который и отталкивал желавших поселиться в городе.

***

Небо толстым слоем закрыли серые тучи, не оставляя солнечным лучам попыток пробиться через их своеобразную стену. На удивление дождя не было, но лужи на темном асфальте показывали, что всё-таки он здесь частый гость. Весной совсем не пахло, на улицах не видно ни одной живой души, не слышен детский смех или даже крики мартовских котов. Будто произошло попадание в город-призрак, а не возвращение домой. Парень шёл по центральной улице города, выкуривая уже четвертую по счету дешёвую сигарету. Руки его были небрежно всунуты в растянутые карманы потертых чёрных джинс, короткие аспидно-чёрные волосы, слегка всклокоченные от прохладного сильного ветра, не имели естественного блеска, наоборот, отражали всё настроение, с каким он шёл пешком от самой тюрьмы до всё ещё своей квартиры. Бледные губы сомкнулись в тонкую линию, когда очередной окурок случайно полетел на лобовое стекло чьей-то прилично дорогой машины. В то время, когда он также спокойно гулял по городу, лет пять назад, таких ещё не было. И довольно странно, что такие тачки вообще здесь появились. Какой столь богатый и, по всей видимости, глупый человек додумался оставить её на улице просто так, без присмотра? Или город действительно так сильно изменился, что вся преступность исчезла, и теперь Камден населяют одни лишь ангелочки? Бред, они бы давно уже по улицам летали, а не по-прежнему сидели в своих норах, боясь высунуть головы и получить пулю в лоб. Каким родной город ему запомнился, таким он и остался. Поднявшись на четвертый этаж старенького многоквартирного дома, расположенного на окраине, парень ввёл в поржавевшую дверную скважину ключ. В голове не было никаких воспоминаний, одно только желание поскорее принять душ и снова закурить. Переступив порог, он оказался в пустой прихожей. Только покрытое толстым слоем пыли зеркало, можно сказать, украшало белые стены, всё же остальное помещение указывало на то, что сюда давно никто не наведывался. Не снимая обуви, хозяин прошёл в гостиную. Она-то выглядит чуть более обжитой, по крайней мере, на стенах нет непонятных иероглифов, как это было в камере. Потертый большой диван, который в свое время сюда привезла бабушка Эллен. Старушка очень ценила нажитое за жизнь, поэтому с превеликим удовольствием хранила всё до самых ненужных вещей. И когда в её собственном доме резко стало не хватать места, Эллен отвезла этот пылесборник на квартиру к своей дочери. Мама… Он не любил вспоминать о ней, слишком больные воспоминания лезли в голову, когда он находил её фотографии на антресоли ещё до того злополучного дня, кардинально изменившего его жизнь. Мама с самого рождения особо не занималась сыном, не интересовалась его жизнью и не радовалась вместе с ним успехам. Большее участие в воспитании принимал отец. Так ему запомнилось, ведь он после тяжелой рабочей смены никогда не забывал заходить в комнату, где на столе горела свеча. Это означало, что малыш ждёт его, ждёт пожелания хороших снов и грубых касаний к голове. Папа всегда так делал, это было что-то вроде его проявления любви к собственному чаду. Так было, пока мать окончательно не вывела главного кормильца из себя, что он был вынужден уйти, громко хлопнув металлической дверью. Как позже выяснилось, мать много лет гуляла по мужчинам, пока её муж сутки напролет зарабатывал семье на жизнь. И когда всё вскрылось, она даже не стала скрывать, а смеялась отцу в лицо, как сумасшедшая. Тогда мальчик впервые так сильно плакал, забившись в угол за этот самый потрепанный диван. После того дня отца он больше не видел. Только письма приходили на их адрес, и, если мать не успевала забрать их первая, мальчик радостно вскрывал конверт, доставая оттуда пожелтевший лист и пару фунтов. Так, из писем он узнавал, что отец переехал в Вашингтон, где ему помогли найти хорошую работу и приличное жильё. Рассказал о собаке, которую подобрал на свалке у дома. Она была вся мокрая и грязная, но теперь выросла и стала прекрасным другом и защитником. Отец в каждом письме обещал, что скоро заберет его себе, и мальчик верил, с надеждой проживая каждый день, пока через пару лет мать вскользь не упомянула о внезапной кончине второго родителя. Она пришла пьяная, еле держась на ногах, пока четырнадцатилетний сын пытался вытащить из её руки недопитую бутылку виски. Он помог ей разуться и усадил на диван, сначала выслушивал несвязную речь, а после отчетливо услышал, что сорокалетний Энтони умер от инсульта в карете скорой помощи. Мать плакала, будто ей действительно было жаль бывшего мужа, а мальчик не мог поверить, что самого близкого человека больше нет в живых. Спустя пару месяцев миссис Бартон сошлась с каким-то наркоманом, чьего имени он так и не узнал, хотя и жили они под одной крышей полгода. Каждый день к ним приходили такие же друзья, устраивали гулянки, которые всегда заканчивались одним и тем же — приездом полиции. Чаще всего он сам и вызывал копов, потому что терпеть такие пьянки быстро надоело. На этой почве и произошёл скандал, после которого мать собрала свои вещи и парня, уходя в закат, не появляясь после этого ни разу. С пятнадцати лет он жил один, иногда приезжала бабушка. Из родственников осталась только она да сестра отца, которая больше была известна как хозяйка борделя. Ванесса была довольно сильной женщиной, это показывал её характер, а уж бизнес, хоть и был довольно осуждаемый в обществе, но служил для неё исполненной мечтой. И это было чуть ли не единственное место в городе, которое пользовалось такой популярностью. Женщина вложила в заведение всю себя, и её устраивал подобный образ жизни, но это не означало, что она была такой же легкомысленной, как работающие у неё девушки. Да и они устраивались к ней не потому, что была нехватка секса и мужчин. Чаще всего приходили такие, которые нуждались в деньгах, а Ванесса никогда не обижала. Она была отличной тетей, всегда прекрасно ладила с племянником, но сама семьей не обзавелась. По крайней мере, пять лет назад, когда парень видел её последний раз, мысли о муже и собственных детях её не посещали. Сейчас, глядя на кладбище, что виднелось прямо из окна, парень снова стоял с никотиновой палочкой в руке, бездумно глядя вдаль. Вся его жизнь была похожа на безумие, и всего этого вполне можно было избежать, если бы он не был столь доверчив, в какой-то степени легкомыслен. Но что сделано, то сделано, остаётся только жить дальше, попытаться забыть прошлые ошибки, отпустить всю боль, причинённую ему некогда близкими людьми. Он стоял у запотевшего от горячего пара потресканного зеркала, смотря на свое отражение. Лицо покрыла внушительной длины щетина, которую он уже давно не сбривал. Мокрые пряди тёмной чёлки спали на лоб, прикрывая собой глаза, потускневший взгляд которых выдавал всю усталость. Хотелось спать, но ещё больше закинуть себе в рот хоть чего-нибудь более менее съедобное. За последние года он испробовал только все возможные виды каш в разных степенях приготовления. Иногда, когда повар был не в духе, что бывало несколько раз за месяц, все просто молились на то, чтобы это никак не отразилось на еде. Она итак была не из мишленовских ресторанов, что не удивительно, ведь в тюрьме даже суп считался деликатесом. Но вот повар не в духе, и ты мечтаешь не испробовать на вкус чистую соль с оттенками пшённой каши. Или же воду с сухими лепестками овсяной. В общем, если каша более менее сохраняла свой вкус и была похожа не на корм для свиней — можно было смело обводить этот день в календаре и называть его праздником невиданной щедрости. Отыскав в шкафу клетчатую рубашку отца, что сейчас уже не свисала с него как половая тряпка, парень переоделся и побрёл к выходу с желанием поскорее отыскать хоть что-нибудь пожевать. Денег не было совсем, а единственное, что могло ему сейчас помочь не умереть с голоду — тетушка и её чудесное заведение. Желания заявляться к ней после долгой разлуки не было вовсе, и он бы наступил себе на глотку, но не пошёл, если бы не столь плачевное жизненное положение. Тюрьма как армия — имеет свойство хорошо закалить и дать возможность переосмыслить собственные приоритеты, поэтому парень и выбрал для себя такой вариант, как показаться родственнице и просить о помощи. Транспорт в столь странном городе был редкостью. Автобусы ходили нечасто, да и людей особо в них никогда не наблюдалось. А вот бордель находился не так близко, как ему того хотелось, что не странно, не быть же такому заведению в центре. Это вам не клуб, и даже не кафе. Поэтому, тяжело вздохнув, он достал из широкой штанины потрепанную пачку сигарет, извлекая из неё последнюю, и поплелся по памяти к месту отдыха и разврата, с надеждой снова почувствовать себя живым. Подходя к нужному зданию, парень не мог скрыть своего удивления. Взгляд восхищенно разглядывал множественные вывески, гласившие, что теперь бордель расширился и включает в себя ещё и казино, которое находится в подземном зале. Да и вид входа поражал. Раньше, когда он наведывался в детище тётушки, вход прикрывала старая деревянная дверь, без какой-либо охраны рядом. Проходной двор был, одним словом. И не удивительно, что много раз там случались грабежи и разбои. Но сейчас, глядя на эту изысканность, он не может поверить, что тётя смогла всё это сделать сама. Дверь сменилась на металлическую, а рядом, по бокам от неё, стояли два охранника, вдвое больше его как в высоту, так и своими габаритами. Было даже немного боязно подходить ближе, мало ли, теперь сюда пускают только богатеньких приезжих из других штатов. А может, и не Ванесса здесь теперь главная? — Мне нужна мисс Бартон. — проговаривает он, поравнявшись с охраной. В ответ получает молчание, а спустя некоторое время они, переглянувшись и немо что-то обсудив, толкнули дверь, пропуская парня внутрь. Без вопросов, будто ждали его и знали, кто именно должен был к ним сегодня прибыть. На ловушку это не было похоже, да и он не боялся ничего здесь не встретить. Страшнее было отбиваться от нескольких буйных в камере, а здесь должны быть куда более безобидные ребята и девушки. В зале, куда он попал после прохождения по плохо освещенному коридору, играла тихо музыка, приятная слуху и даже с проскакивающими в ней нотками эротики, что полностью соответствовало данному заведению. Мебель, по сравнению с той, что он видел пять лет назад, изменилась: теперь все диваны имели кожаное покрытие, даже целостное, без каких либо царапин и трещин на ней. На них высиживали девушки, и по первому взгляду даже не скажешь, что они здесь для того, чтобы завлекать мужчин. Одета каждая была более чем солидно, все пикантные части тела прикрыты, а их внешнему спокойствию можно было позавидовать. Макияж не был бросок, и каждая такая мелочь всё больше не давала назвать их девушками легкого поведения. Они не были дешёвыми проститутками, по крайней мере, не казались такими, и парень уже было засомневался, что попал в некогда называвшееся борделем место. — Боже мой! Глазам своим не верю… — откуда-то из-за спины громко прокричала женщина. Он обернулся, ловя на себе взгляд родной тётушки, что ничуть не изменилась за эти года. Она была облачена в красное до колен платье, что выгодно подчёркивало все прелести красивой фигуры. Пшеничные волосы собраны в высокий пучок, который она делала всегда, какое бы официальное мероприятие не посещала. «Удобно, практично, красиво и элегантно», — всегда говорила женщина, и он не мог с ней не согласиться. Вот и сейчас она, отойдя от шока, что принесла ей неожиданная встреча, приближалась к племяннику со слезами на глазах, даже не пытаясь их сдерживать. Он обнял её так сильно, что с легкостью могли бы хрустнуть рёбра. Позволил женщине уткнуться лицом в его рубашку и выпускать слезы в неё. Всё равно, пусть делает, что хочет. Он слишком сильно скучал, чтобы обращать сейчас на это внимание. — Я тоже скучал по тебе, тётушка, очень, — тихо шепчет ей на ухо, прикрывая глаза. На них смотрели все, кто находился сейчас в этой зале, но даже это никак не смущало. — Как ты тут? Я вижу, бизнес пошел вверх. Женщина судорожно вытирала ручьи слез, отстранившись от племянника. Она всё еще не могла поверить, что он сейчас стоит перед ней, живой и такой взрослый. Конечно, она знала о случившемся. Единственное — не была посвящена в подробности. И вот, спустя столько лет, он пришел, вырос, возмужал, стал ещё больше похож на своего отца. — Рэнделл, милый, я не знаю, что и сказать, — дрожащим голосом говорит Ванесса, пытаясь устранить вновь подкатывающую истерику. — Ты так изменился, но взгляд этих прекрасных глазок я ни за что бы не забыла. Я хочу знать всё, ты же расскажешь мне, правда? — Обязательно, но позже, — не скрывая недовольства от заданного вопроса, Бартон отвел взгляд в сторону, стараясь унять раздражение и вернуться к тому, с какой целью он пришел сюда, — я хочу забыть прошлое, найти работу, и только ты можешь мне в этом помочь. Говорил он так, будто приказывал, но чуть испуганный вид тетушки усмирил пыл юноши, и он прервал свою речь. Ванесса же только кивнула, указывая на дверь позади неё, и направилась туда, призывая племянника следовать за ней. Им нужно многое обсудить, и она знала, чего хочет Рэнделл. И помочь она ему просто обязана, ведь этот мальчик, который и в свои двадцать семь будет для неё ребенком, остался один, выпал из жизни на пять лет, а теперь хочет начать жить заново, просто не оставляет ей выбора…