Просто Стивен.

      Конни просыпается от того, что кто-то открывает ее окно с внешней стороны. Щелчок будто нарочито громкий, звонкий, аж стекла трясутся в старой деревянной раме. Конни приоткрывает один глаз и переворачивается на другой бок, небрежно высовывая голые пятки из-под одеяла, подставляя их внезапному ночному ветерку. За ее спиной раздаются звуки непонятной возни и фырканье, а затем окно закрывается, все так же громко; стекла дребезжат, но выдерживают нагрузку. Конни зарывается носом в подушку и улыбается сама себе и не только себе. Где-то в углу что-то шуршит и грузно валится на кресло.       И ей надо бы подпрыгивать и попытаться понять, что же происходит, от чего шум, кто проник в квартиру, но она лишь снова засыпает, зная, что в кофеварку засыпан кофе, и, что, когда она проснется, ее будет ждать ароматная кружечка эспрессо и блинчики со сливками, клубникой и попкорном.       Потому что ничего особенного не произошло. Просто полнолуние.       Просто Стивен.       ***       Они знакомятся поздней осенью, когда Конни переводится на вечернее обучение в университете. Сталкиваются в коридоре, выбивая друг у друга книги из рук, смеются неловко и ищут вместе нужную аудиторию.       — Я Конни Махесваран. Спасибо, что помог.       — Стивен Юни… Стивен, лучше просто Стивен. Рад помочь.       Он садится за самую дальнюю парту и записывает лекцию с особой тщательностью, и Конни подумала бы, что он серьезный аспирант, если бы не заметила в его руках несколько детских фломастеров с миньонами, которыми он подчеркивал особо важные тезисы, слегка высунув кончик языка.       В ее пенале тогда были только черные ручки и простые карандаши.       Стивен вылетает из аудитории первым, едва бросив профессору «спасибо». Конни не видит его почти месяц, пока снова почти не влетает в него на полном ходу в узком коридоре. Он улыбается устало, а в глазах странный огонек, и Конни хочет спросить, где он взял такие крутые розовые линзы, но он скрывается в какой-то из аудиторий и закрывает за собой дверь, снова пропадая на пару недель.       Она находит его в библиотеке, упоенно читающего «Незнакомого Фамильяра», садится рядом и ждет, пока он заметит ее, и он замечает только когда отвлекается утереть слезы рукавом, а потом берет протянутый ей платок, шумно сморкается и только спустя пару секунд понимает, что платок не возник из воздуха.       — Конни, — говорит она, улыбаясь. — А ты — Стивен, верно? Просто Стивен.       — Угу, — кивает он, шмыгая носом.       Они проводят остаток вечера, обсуждая Фамильяра, но внезапно зазвонивший телефон пугает Стивена сильнее, чем ожидалось; он подпрыгивает, судорожно нажимая на сброс, и прячет руки в карманы настолько глубоко, что наверняка рвет их. Конни только успевает сказать ему «пока».       Они видятся в следующий раз только весной, на крыше университета, днем, хотя у них занятия только вечером. Конни приходит раньше, чтобы подышать воздухом, а Стивен приходит поиграть на укулеле, и когда Конни окликает его со спины, он рвет все струны, разнося этот звук эхом по всей крыше.       Конни делает шаг вперед.       Он пятится назад, пряча за спину руки и укулеле с порванными струнами.       Конни делает еще один шаг вперед.       Стивен упирается спиной в сетку забора.       Конни не успевает сделать шаг.       Он пытается рвануться в сторону, но спотыкается о ее сумку, извиняется и падает на холодную крышу. Она смотрит на него, на покрытые розовой чешуей пальцы и ладони, и просто присаживается рядом, а он пытается прикрыть пальцы, чертыхается, бормочет что-то, нервно улыбается и пытается сбежать. Конни смотрит ему в глаза, а он смотри в ее: черные, бездонные, понимающие, прощающие. Он всхлипывает, а она кладет ладонь на чешуйчатую руку, чуть сжимает и улыбается, и Стивен сдается.       Они пропускают пары, сидя на крыше до самого вечера, пока не начинает темнеть. Стивен говорит, говорит, говорит, рассказывает. Про то, как его мать была чистокровным оборотнем, как влюбилась в его отца, как умерла при родах и как родился он, странный полукровка, который обращается частично невесть как в обычные дни, и полностью в полнолуние. Рассказывает, как им было тяжело с отцом, и как помогали ему няньки — подруги ее матери, что остались рядом и вырастили его, научили контролировать себя в полнолуние, но не смогли научить, как быть в обычное время, потому что сами не знали, каково это.       Он уехал жить один, потому что чувствовал себя взрослым, но жизнь в одиночестве слишком его душит, и он срывается, и превращается cреди дня, и это больно, и страшно, и страшно.       Конни держит его за руку и не отпускает до самой остановки, с которой отходит ее автобус. Стивен смотрит на нее яркими розовыми глазами, полными грусти и боли, а она не может понять, что же это она чувствует внутри. До нее доходит только в автобусе: она же влюбилась. Стивен ведь будто из книг, которыми она зачитывалась: не прекрасный принц, далеко нет. Скорее… Дракон?..       Она понимает, что да, он тот самый дракон, когда они, спустя неделю, идут из библиотеки домой и натыкаются на компанию хулиганов. Хулиганы что-то хотят от них, и она видит, как Стивен сжимает кулаки в карманах, как пытается их игнорировать, но придурки наседают, и Конни заряжает одному из них по челюсти. Заряжает пяткой, и они первые пару секунд ничего не делают, но затем кидаются толпой. Конни прикрывает его, трясущегося от страха, от страха не за себя, а за то, что он может сделать, и она почти вырубает всех, спасибо занятиям каратэ, но блестит нож, и Конни не успевает.       Она не успевает увернуться, но он успевает схватить лезвие ладонью, и Конни не видит крови. Лезвие трется о чешую, а Стивен рычит, как дикий зверь, и хулиганы убегают, бросая раненых товарищей. Стивен разжимает ладонь и нож падает на землю. Он смотрит на руку с едва заметной царапиной и тут же лижет ее, и царапина затягивается на глазах, и Конни не сопротивляется, когда Стивен облизывает ее сбитые к чертям костяшки. Они тут же заживают, и Конни тащит его к себе, успокоить и напоить чаем, и они болтают до утра, смеясь над идиотами-хулиганами, и Стивен улыбается, широко и радостно, и Конни понимает, что да, он — дракон, а она влюбилась. Хотя, даже не дракон. Просто Стивен.       ***       Она пообещала, что будет оставлять окно комнаты открытым, и Стивен действительно пришел в первое же полнолуние, забился в угол и пролежал там до утра, зарывшись под найденную простыню.       А утром смущенно просил подыскать ему хотя бы пару шорт.       На второе полнолуние он принес сменную пару шмоток и плед.       На третье притащил в пасти пакет попкорна.       Конни еще предстоит узнать, что же он принес сейчас, на четвертое полнолуние, но она лишь укутывается сильнее и засыпает, прекрасно зная, что защищена от монстров под кроватью своим персональным драконом.       ***       Стивен приносит пакет любимых комиксов.       Конни кажется, что влюбиться сильнее уже нельзя.