Возвращайся.

— Если сейчас уйдешь, не возвращайся...больше, - еле вымолвил старший, то ли от боли, пронзившей каждую клеточку тела, то ли от отчаяния, которое обрушилось на него из-за всей сложившейся ситуации. Они дрались так, как никогда раньше. Наверное, такую ярость в глазах Сэма Дин последний раз видел перед уходом Сэма в Стенфорд, когда они с отцом поссорились. Младшего будто током ударило. Он на ватных ногах отошёл к стене, прислонившись спиной. Перед глазами сразу пролетели все события того дня. Вот они приехали с очередной охоты. Утром Сэм в последний раз смотрит на письмо от университета и замечает внимательный взгляд Дина напротив. Потом был настоящий разговор по душам, как в кино, с тёплыми понимающими взглядами и всё такое. Только за руки трогательно не держались. Дин принял его решение, пообещал ведь когда-то, семнадцать лет назад, всегда поддерживать младшего. И вправду, старший никогда не хотел для него такой жизни, наверное, поэтому, воспринял всё не так остро, как отец. А дальше полный мрак...огромный скандал, крики, маты и оскорбления...а самое главное, те же слова, которые так цепляют за душу: «Если уйдешь сейчас, не возвращайся». Разум будто прояснился в один миг. Сразу отчётливо вспомнилось всё то, что он натворил с Руби, и как поступил с братом. Будто бы какое-то длительное помутнение нашло на него, он не соображал, что творит, идя на поводу у демоницы. Он опять остался ни с чем. С Руби всё стало понятно, более чем очевидно, а брат, похоже, никогда не простит такого предательства. На Сэма медленно, но верно, находит паника, глухо скребущая в глубине души. Глаза застилает пеленой, а к горлу понемногу подкатывает ком. Он не может выдавить из себя ни слова, только перепуганно смотря в сторону лежащего на полу брата. Надо бы помочь ему, обработать раны, проверить, не сломал ли что-то. Хотя вряд-ли он подпустит к себе Сэма после этого. Младший двигается с места только когда чувствует сильную тошноту, и бежит в ванную, сразу же опустошая желудок. *** За это время, Дин привёл себя в относительно нормальное состояние. Ну, хотя бы голова уже не так кружиться и кровь из носа остановил. Он откровенно удивлён тому, что Сэм остался, но и его реакция на такие слова показалась Дину слишком уж болезненной, что-ли. Старший переборщил, повторив фразу отца, да и «монстром» называть нельзя было. Это ведь эмоции, отчаяние и злость говорили в нём. Дин бы никогда в жизни не причинил брату такую боль намеренно, хотя уже поздно возвращать что-то назад. Старший отправляется в ванную комнату, где всё ещё находился Сэм. Неуверенно открыв дверь, он видит картину, повергшую его в ещё больший шок. Сэм, сгорбившись, сидит на краю ванной и если бы не отчётливо слышные всхлипы, Дин бы подумал, что тот уже почти уснул. Его всего трясёт, это видно даже внешне, и руки, вцепившиеся в волосы, ужасно дрожат. Он не сразу замечает чужое присутствие, но когда поднимает взгляд на брата, всё становится ещё хуже. По щекам ручьём текут слёзы, а в глазах столько вины...с губ срывается лишь надрывное: — Прости меня... Дин не выдерживает и секунды этого зрелища и подлетает к брату, хватая его в тёплые крепкие объятия. Сэм рыдает ещё сильнее, пряча лицо в жёсткой ткани Диновой куртки. — Прости, прости, я не должен был... — Дин затыкает его мягким прикосновением губ к взмокшему виску. — Нет, это я не должен был. Это я назвал тебя «монстром» и не остановил раньше. Мы разберёмся со всем, слышишь? Всё, Сэмми, успокойся, — Дин поглаживает дрожащую спину, безуспешно пытаясь остановить поток извинений брата. — Тш-ш-ш...всё будет в порядке. Он утаскивает брата за собой, сажает на кровать. Раздевает, как куклу, ведь Сэмми уже в каком-то своём мире. Глаза мутные, дрожь всё никак не проходит. Дин вытирает мокрые дорожки слез ладонью, аккуратно толкает брата на спину, ложится рядом. Места слишком мало даже со сдвинутыми кроватями, но он ни за что не отпустит сейчас его. Прижимается только поближе, обнимает как в детстве. Пусть Руби идёт к чёрту, как бы абсурдно это не звучало. Вдруг уже почти уснувший Сэм разлепляет глаза, невнятно лепечет: — Дин... — но старший ласково проводит ладонью по гладкому плечу брата, останавливая ещё не начавшуюся длинную речь. — Тише, малыш, мы завтра со всем разберёмся. Спи, — пододвигается, целует мягко в лоб и прижимает к себе крепко-крепко. Они действительно всё решат утром, а сейчас...всё хорошо.