Первый раз

Тсуне семнадцать. Недавно исполнилось. Все хорошо, отпраздновала с друзьями, Ямамото приготовил вкуснятину на всех, даже из Италии передали сердечные поздравления. К счастью, на словах, а то бы она измучилась, все время ожидая, что подарок взорвется или еще что-нибудь сделает. Элитные убийцы все-таки, от них вообще ничего лучше не принимать, даже открытку. Тсуне семнадцать, и она чувствует себя взрослой. До совершеннолетия, конечно, еще далеко, если по японским меркам. В Италии она уже через год смогла бы водить машину, пить спиртное – открыто, а не тайком от родителей, выйти замуж. Не то чтобы ей сильно нетерпелось все это сделать, особенно третье, но представить-то можно... Не белое платье с фатой и прочую мишуру, на которую Тсуна заранее решила не соглашаться, а главное. Отношения. Как это происходит, когда у тебя есть свой человек, и ты у него есть, и даже если вы долго не видитесь, все равно знаешь, что где-то далеко о тебе помнят, скучают по тебе... Помнит ли о ней Скуало? Вот хороший вопрос. Чем дольше Тсуна об этом думает, тем сильнее хочется, чтобы ответ был – да. Они поцеловались, что в этом для взрослого мужчины, особенно такого, как Скуало? Сильного, интересного, симпатичного... Тот же Гокудера, конечно, гораздо красивее, но внешность это не главное. У Скуало еще кисти нет и шрамов наверняка полно, и все-таки в ее мыслях все чаще появляется он, а не Гокудера. Тсуна невольно прислушивается, если в Намимори приходят отголоски новостей про Варию. Такого почти не бывает, отряд же секретный, и Тсуне приходится строить догадки на шатком фундаменте из рассказов Реборна, который в последнее время стал все чаще посвящать ее во внутренние дела Вонголы. Иногда в этих рассказах ей чудится призрачный след Варии. Тсуна почти жалеет, что в тот раз они остановились так быстро. Поцелуй со временем потускнел в памяти, осталось ощущение тепла, разливающегося по телу, молчаливое обещание чего-то еще более яркого и желание повторить. Тсуна иногда замирает, не в силах больше сопротивляться мыслям и самой себе, и даже угроза получить плохую оценку, даже страх перед Реборном уже не помогают, когда тебя охватывает сладкая истома, и ты будто наяву чувствуешь губы на своей коже, прикосновение уверенной жесткой ладони... От секса наверное впечатлений было бы еще больше, но что теперь поделать. Сама отказала, сама прогнала в гостевую спальню. Однажды ночью Тсуна просыпается, и гипер-интуиция, раздразненная коктейлем из чувств, который с каждым днем становится только крепче, орет о том, что в доме она не одна. Странно. Мама уехала на все выходные, Тсуна вылезает из-под одеяла и, подгоняемая странным нетерпением, сбегает вниз по лестнице. Губы сами собой улыбаются, когда она видит в темной кухне знакомое белое пятно. Свет, на этот раз, Тсуна не включает. – С днем рождения, Десятая. – Скуало, – шепчет она, и плевать на глупые статьи в девчачьих журналах, где черным по белому говорится, что нельзя слишком радоваться при виде парня, это его избалует... Тсуна слишком долго скрывала свои чувства. Она не собирается изображать неприступную крепость, подогревать интерес, стимулировать охотничий инстинкт у Скуало... Глупости какие, у людей даже нет никаких инстинктов! Тсуна рада. Пусть он тоже об этом знает. Когда Скуало ее целует, Тсуне кажется, что сейчас она растает. От нежности, от сбывшейся мечты. Она гладит его по плечам, и далеко не сразу понимает, что на Скуало не варийский китель, а обычная куртка. Он пришел не по делу. Скуало пришел к Тсуне. Она не отстраняется, когда его прикосновения становятся чуть более настойчивыми. Когда его живая ладонь скользит ниже ее поясницы, Тсуна только прижимается крепче. Скуало подхватывает ее на руки. По лестнице он взлетает, будто Тсуна весит как пушинка. Она обнимает его за шею, и каждый миг ей кажется прекрасным, идеальным. Тсуна не удивляется, что Скуало знает, какая дверь ведет к ней в спальню. Он осторожно сажает ее на разостланную кровать и начинает раздеваться. Тсуна поспешно отворачивается. Неважно, чем они дальше займутся, воспитание одним движением не перечеркнешь. Она слышит, как расстегивается молния, как вещи с шорохом падают на пол. Все чувства у Тсуны как будто стали в несколько раз острее, и когда Скуало опускается рядом и тянет ее к себе на колени, она мельком думает, что тело у него горячее, как печка. Белье он, к счастью, не снял, и Тсуна благодарна за такую деликатность. Она хочет, все хочет – с ним, сейчас, но не сразу, а постепенно, чтобы успеть все прочувствовать. В конце концов первый раз бывает однажды. Скуало прижимается губами к ее шее, кладет живую ладонь, горячую и жесткую, на грудь, и Тсуне жаль, что вместо второй у него протез. Он холодит ей поясницу, ничего не чувствует и слишком напоминает о себе. Тсуна чуть отодвигается и стягивает маечку. Спине тут же становится прохладнее, зато груди еще жарче. Теперь Скуало ее ласкает языком и губами. Прикосновения совсем легкие, но действуют гораздо сильнее, чем Тсуна могла представить. Она слышит собственные стоны, и они кажутся далекими, чужими, Тсуна уже совсем не соображает. Она не замечает, как он кладет ее на спину, стягивает пижамные шортики. Когда он опускается сверху, это все, чего Тсуна хочет. Она сама раздвигает ноги, раскрывается ему навстречу. Тсуна чувствует его в себе, и это не больно. Ей хорошо. Слишком хорошо, чтобы шевелиться, и она просто принимает все, что Скуало ей дает. Потом они лежат, обнявшись, на ее узкой кровати, на которой Тсуна спала лет с пяти, и ей спокойно, как никогда в жизни. Скуало с краю, он заслоняет ее собой от сквозняка из приоткрытого окна, и сейчас, уткнувшись носом ему в грудь, так легко представить, что и от всего мира. Тсуна знает, что это не так, но ей хочется понежиться и повоображать себе всякое. – Что дальше будет? – Что захочешь, – он прижимает ее к себе живой ладонью, левую руку Скуало согнул в локте и положил себе под голову. – Но предупреждаю, что бойфренд из меня отвратительный. – Почему? – лениво шепчет Тсуна. – Живу на другом конце мира, постоянно пропадаю в местах, о которых не могу рассказать, и возвращаюсь оттуда не всегда одним куском. Это как пример. – Отвратительно, – соглашается она. – Но я подумаю. Потом. Как-нибудь... Тсуна хочет найти своего человека, чтобы провести с ним всю жизнь, как папа с мамой. Можно ли провести жизнь со Скуало? Ей слишком хорошо, чтобы всерьез об этом задумываться. Тсуна греется об него и постепенно засыпает.