Разрыв шаблона

      Будучи совсем малышом, Драко впервые услышал Его имя. Мальчику тогда был всего год, и, естественно, он ничего не понимал, но звук Его имени, вскользь произнесенный рядом стоящими и яростно обсуждающими недавние события родителями, настолько порадовал малыша, что он заулыбался и радостно замахал ручками. Взволнованная исчезновением Волдеморта, нашумевшим убийством Поттеров и скандалами вокруг годовалого мальчика-который-выжил, чета Малфоев, конечно, не обратила внимания на довольное личико своего сына.       Драко было всего пять, когда Он в первый раз пришел к нему в сон. Маленький щуплый мальчишка с острыми ободранными коленями и лохматыми черными волосами по-хулигански улыбался. В огромных, занимающих, казалось бы, большую часть лица, зеленых глазах трепетал огонек, который зажигается обычно в детских взглядах, когда малыши предвкушают скорые приключения. Взяв Драко за руку, Он повел его через крутые ухабы, через настоящие изумрудные поля, через, как тогда казалось, смертельно опасные леса, через джунгли, населенные невозможными существами, через подземные ходы, наполненные самоцветами и драгоценными камнями, к бушующему океану, ни на секунду не останавливаясь. Достигнув цели, Он позволил беловолосому мальчику отдышаться, после чего стал брызгать в него водой, весело смеясь новой найденной игре. Маленький Драко тоже смеялся, понимая, что ему очень нравится играть с Ним. Когда очередная высокая волна накрыла их обоих, мальчики снова весело расхохотались, но домовой эльф заставил Малфоя-Младшего проснуться, извещая его о наступившем утре, готовом завтраке и отрывая от такой веселой забавы. Каждый раз, засыпая, он видел словно выжженный на веках образ темноволосого мальчишки. Глаза цвета сочной зелени горели озорством, губы большую часть времени были сложены в задорную улыбку, а рука всегда была протянута Драко, словно маня идти за ним в самые непостижимые дали воображения. Он приходил во сны светлого мальчика каждую ночь, водил его по немыслимым местам, показывал ему неземные картины, заставляя быть уверенным в том, что этот мальчик – олицетворение самой Магии. Малфой никому не рассказывал о новом друге, с которым он любил играть во сне. Сказать вслух – значит придать словесную форму, следовательно, материализовать. Рассказать – значит доверить кому-то кусочек материализованного мальчика. А это был только его друг, и он не хотел делиться Им с кем-либо.       Время шло, и Люциус учил своего сына, как нужно правильно выбирать друзей, учил тому, что некоторые волшебные семьи стоят на порядок выше других, что не следует водить дружбу с неподходящими людьми. Драко довольно кивал, внимая всему, что говорит его почтенный отец. Стать таким же уважаемым в мире волшебником – вот, что могло по праву стать мечтой сероглазого мальчика. Он слушал рассказы отца про Хогвартс, усваивая также то, что все Малфои были выпущены из Слизерина, и что сам Драко должен был поступить на этот факультет. Каждым новым знанием белобрысый мальчишка спешил делиться со своим ночным другом, который отчего-то опечалился и стал приходить гораздо реже.       Однажды Драко случайно узнал от отца, кто такие «грязнокровки», и поспешил похвастаться своим новым знанием перед темноволосым мальчиком, но задор в Его глазах потух, превратившись в тень горечи, спрятавшейся далеко в глубине невозможного взгляда, и Он ушел. Во сны к блондину с тех пор он не возвращался, оставив его наедине с растрепанными ощущениями и надеждами вернуть мальчишку обратно. Лишь Его образ стоял перед глазами, стоило Драко их прикрыть, но, сколько бы он ни ждал, сколько бы ни звал, сколько бы ни умолял вернуться, его друг не приходил больше. Малфоя-младшего мучила бессонница, сны словно потеряли свою четкость, стали редкими и серыми, словно отражая его тоску по зеленоглазому. Чувствовалось, будто все вокруг треснуло пополам. Раньше он делился всем, что видел и ощущал в реальном мире, с Ним. А теперь же казалось, что все вокруг лишилось своей важнейшей части, словно все стало незначительным, словно даже небо стало казаться не таким уж и синим, потому что он не может разделить всю его синеву с лохматым мальчиком, который шел с ним на протяжении почти всей его жизни. Лишь по прошествии пары лет Драко почти привык к отсутствию шустрого мальчика в его снах, образ перед глазами стал расплываться, становясь едва узнаваемым.