Отрочество

Глаза – зеркала души. Глаза являются оракулами для человека из вне. Не смотря в глаза, Мэри знала, что думают о ней её родители. День за днём она грезила о побеге, о свободе, дарованной ей после побега, как лавровый венок триумфатору. Но зачем ей бежать, когда у неё есть всё: родители, дом, словно Вавилонская башня в глазах одиннадцатилетнего ребёнка. Вечер. Кто-то опустил тёмный занавес, и королева луна заняла своё место на троне. Пустошь выглядела девственницей под тёмным небосводом. Гниющий дом, окружённый агрессивным забором, раньше был местом собрания сливок общества, таинственные дамы в масках, в белых перчатках джентльмены, словно ангелы, заходили в этот приют для незамужних богачей. Невинные глаза заполняли богатый зал, каждый из приглашённых знал, что под масками, под веерами, и добродушными лицами скрывается, чистой воды, тщеславие, эгоизм, и чувство собственной важности. Про это место слагали легенды, удостовериться в них могла только верхушка общества. Мэри сидела на том самом месте, где сидел когда-то губернатор штата Вашингтон. Но история и шик давно покинули этот дом. Картины, которые могли рассказать историю всего этого, давно выцвели. Мэри сидела и мечтала, что она вырывается из этого гниющего очага. Но в одно мгновение всё меняется. Что-то не даёт ей убежать. Колючая проволока держит её за ноги. Острые шипы впиваются в её нежную кожу. Мэри вскрикивает, её тянут назад, назад в ужасы, которые она не забудет. Ноги её в крови, и от боли она кричит ещё больше. Огромный дом, словно каннибал, поглощает Мэри, не попросив добавки. Девочка резко открывает глаза. Она одна в почти опустевшей комнате. Отец. Она старалась никогда не думать о нём. Она почти ничего не знала об этом человеке, он изредка возвращался обратно в дом, где всё наполнено "семейной идиллией". Когда деспот издевается над малюткой, мама девочки, застывшая на одном месте, как будто картинка, просто сидит и смотрит на происходящее холодными, стеклянными глазами. Мать зеленоглазой бунтарки никогда не рассказывала о нём. Мэри была её копией, внешне. Те же непослушные волосы, те же понимающие глаза. Только у матери они потеряли былой блеск, они были одурманены, захвачены силой обстоятельств. В этой семье она была никем. От живой богини, игривой, словно тигрица, осталась только тень. Тень, которая продалась дикарю за кров. Вечер. Из-за тяжёлых туч не было видно приветливых звёзд. Дом, с провалившейся крышей, одиноко стоял на выжженной столичной пустоши. А когда-то здесь бушевала жизнь. Всё это изменилось, быстро, одним щелчком пальцев. Одним щелчком пальцев Мэри заставила себя встать со старого дивана, на котором когда-то сидел губернатор штата Вашингтон. В этот момент она была уверенна в побеге как никогда. Девчушка завязала свои непослушные каштановые волосы в пучок и направилась в сторону камина. Рядом с ним стояли два кресла, которые раньше служили местом для сплетен и тайн, сейчас же - укромным местом для портативного ножа Мэри. Она нашла его в спальне родителей, он одиноко лежал около сломанной ножки кровати. Спрятав его в левый карман своих потрёпанных джинсов, Мэри подошла к парадным дверям, но краем глаза увидела свою маму, которая лежала на осколках. Мэри подбежала к ней, но та была уже на небесах. На лице у девочки не было слёз и грустного выражения лица. Только что она преодолела первое препятствие к свободе. Дальше нужно было действовать незамедлительно. Собрав нужные вещи, победительница стояла около парадной двери. Одно мгновение, и девочка выйдет на свободу, она будет, словно птица. Дверь открыта... Опустив голову вниз, Мэри сделала пару шагов вперёд, пока не упёрлась головой на что-то тёплое и упругое. Жуткий страх навалился на бедную девочку. В этот момент зверь взял её за горло одной рукой и отбросил к стене. Мэри не было больно, она знала, что рано или поздно придёт момент, и он её прикончит, любым способом. Изверг взял её за горло двумя руками. Казалось, пара секунд, и мир никогда не узнает кто такая Мэри. Эврика, она вспомнила, что в левом кармане лежит портативный нож, незаметно, для своего противника, она взяла нож в руку и вонзила его в горло деспота. На лице у безобидного ребёнка появилась жуткая ухмылка. Он смотрел ей в глаза, и не видел больше того безобидного малыша. Кровь… Вечер. Безмятежность нарушалась лишь бегом Мэри. Она бежала, куда глаза глядят. Ей было плевать куда, главное быть далёко от этого места. Она бежит быстрей своей тени, навстречу темноте. С каждой секундой она бежит всё быстрее. Она видит огни, гирлянды, ДА! Пещера, вся освещается гирляндами. Она идёт всё дальше, пока не натыкается на барьер.