little moon

      – Дорогая, прости меня за все.       Только став человеком и потеряв бесконечное могущество, ему удалось выпустить из плена темноты свет своей души. Лука всегда считал себя обреченным на одиночество, разрушения и непонимание. Он и не заметил, как больные раны стали затягиваться под влиянием девушки, которую он пытался себе подчинить. Хотел он, а смогла она.       – Я чуть не обрекла тебя на гибель, – тихо произнесла Адель, пытаясь скрыть сожаление в голосе.       – Что ж, – Драгомир отстранился, едва улыбнувшись. Он выпрямился, расправил плечи и сделал еще один шаг назад. – Полагаю, моя смерть решила бы много проблем.       – Неправда.       Улыбка на лице юноши выглядела криво и неестественно, а во взгляд вернулась прежняя глубокая печаль. Всего несколько секунд назад он был готов искренне радоваться, но к нему быстро пришло осознание правдивого положения вещей. Адель пыталась быть с ним милой не потому что сопереживала ему, а из-за чувства долга. Ведь он был настолько жалок, что она не смогла отказать ему в этих глупых визитах. Лука был в этом уверен, но нередко позволял себе забыться в ложных ощущениях тепла и света, в которых всегда нуждался.       – Дорогая, я весьма рад это слышать, но мы оба знаем, что это не так.       В комнате застыло ощущение, что время остановилось или попросту перестало существовать: уже несколько минут стояла гробовая тишина. От сильного ветра резко закрылось окно, заставив Адель вздрогнуть от неожиданности: ее вырвали из мыслей, которые она никак не могла сложить в выводы.       – Она бы решила лишь твою проблему, – наконец произнесла Файбер после продолжительной паузы. Лука сложил руки на груди, вслушиваясь в ее слова с большим интересом. – Я никогда не желала тебе смерти.       – Вот как? – почти удивленно воскликнул он. – А мне казалось, ты считала меня злодеем.       Адель крепко зажмурилась: перед глазами пронеслись образы павших Инкарнатов. Самым ярким из них был Малахия, ведь она даже могла назвать его своим другом. Ей до сих пор тошно от того, как в итоге все обернулось: она обещала всем избранным достойную жизнь, но вместо этого убила их, когда те изо всех сил пытались ей помочь. Уж кого она и считала злодеем, так это себя. Лука же просто мальчишка, который хотел (вы)жить.       – Ты все еще веришь в четкие границы между добром и злом?       Светом и тьмой?       – Хочешь сказать, это было не так? – он прищурился, не веря услышанному.       Их отношения всегда состояли из вечного противостояния, предательств и ненависти. А теперь она заявляет, что никогда не считала его злодеем?       Тогда кем он был для нее все это время?       – Совру, если скажу, что так было всегда, – призналась Адель. – Ты был плохим, Лука, но и я тоже. Из-за меня погибла почти дюжина неповинных ни в чем Инкарнатов, которые поверили мне. Я больше не разделяю людей на героев и злодеев. Ошибки совершают все, но далеко не каждый способен их признать.       – То есть, по-твоему, искупления достойны все те, кто кается в своих грехах? – он нахмурился.       – Можешь меня в этом переубедить?       – Ты все также мягкосердечна и наивна, дорогая, – уголки его губ слегка дрогнули, словно Лука вспомнил что-то забавное из прошлого. – Не вижу смысла рушить твои воздушные замки.       – А ты все также зациклен на себе! – не выдержав, выпалила Адель и подняла на него взгляд. Возникшая из ниоткуда улыбка собеседника сбила ее с толку.       Тебе смешно?       – Что ты имеешь в виду? – улыбаясь, словно кот из известной сказки, спросил юноша. Наконец-то мнимое притворство между ними испарилось, и они сбросили свои маски.       – Не притворяйся, что не понимаешь. Ты строишь из себя бедного потерянного мальчика. Закрываешься в библиотеке, ничего не ешь и игнорируешь все вокруг. С какой целью? – в голосе Адель сквозило искреннее непонимание, смешанное с отчаянием. – Почему ты не можешь отпустить прошлое и начать жизнь заново? Воспользоваться чертовым шансом, который тебе подарила Вселенная?       Слишком много вопросов к тому, у кого нет на них никаких ответов.       Уголки губ юноши снова опустились вниз, и он отвернулся к окну. Взгляд Драгомира приковал крохотный луч света, что украдкой проник сквозь небольшую щель между темными шторами. Внутри он содрогнулся от непрошенной ностальгии, но не подал виду. Его душа всегда стремилась к свету, однако Лука заполнял ее пустоту мраком.       – Если мне нужно отпустить прошлое, то и тебе тоже, – не думая, ответил Лука.       – Я уже это сделала.       – Да? – он усмехнулся. – Поэтому ты приходишь ко мне?       Адель смотрела ему в спину и искренне не понимала, к чему он ведет. Для того, чтобы понять его мысли, ей был необходим зрительный контакт.       – При чем здесь это?       – У меня больше нет команды, нет целей и силы. Я даже не знаю, кто я. Но я знаю тебя. Ты все, что у меня осталось с тех времен, – печаль, смешанная с болью в его голосе была почти невыносимой для ее ушей. – Чтобы отпустить прошлое, мне нужно попрощаться и с тобой.       Я – твое прошлое тоже.       У девушки сложилось ощущение, что ее присутствию здесь не рады, и все ее попытки возвести к его потерянной душе были бессмысленны.       – Мне перестать приходить? – с трудом выговорила она.       – Я этого не говорил.       Это не значит нет.       – Но ты этого хочешь.       – И этого я тоже не говорил.       – Тогда чего ты добиваешься?       Тебя?       Я не знаю. Черт возьми, я ничего не понимаю в этой новой жизни. Лучше бы я погиб тогда, чем думал над ответом сейчас. Ведь каждое мое слово может стать последним, что я скажу и твое – последним, что я услышу от тебя.       – Если я отпущу прошлое, то у меня ничего не останется.       Печальная истина, которую он пытался донести.       Все просто: прошлое было всем, что Лука когда-то имел. Адель Файбер его первый и единственный друг, ради безопасности которого он навлек чудовищную беду на все человечество. Сейчас он готов признаться, что решение было весьма самонадеянным и экспрессивным, но если ему придется сожалеть о каждой ошибке своей недолгой жизни, то на это у него уйдет целая вечность.       Лука не собирался каяться в своих грехах – он не нуждался в искуплении.       Все, чего он когда-либо хотел, сейчас было рядом – пусть и не совсем по доброй воле.       – Но это все еще моя проблема, – произнес юноша, так и не дождавшись ответа. Драгомир обернулся, представ перед Адель в лучах яркого дневного солнца. Она замерла от неожиданности его пристального взгляда. – Я больше не намерен заставлять тебя приходить ко мне. Можешь считать, что твой долг исчерпан.       Ты отпускаешь меня?       Часы громко отбили полдень, и это был первый звук за последние десять минут. Она знала, что нужно развернуться и больше не возвращаться, но не могла этого сделать из-за внезапного противостояния внутри себя: ей не хотелось уходить. Не так, чтобы больше не вернуться. Особняк на побережье Туманов успел стать для нее вторым домом, а разговоры с Лукой привычным делом, к которому она изрядно привязалась.       – А если я вернусь? – сипло, почти беззвучно выдавила из себя Файбер.       Лука спрятал руки за спиной, снова выпрямился и легко улыбнулся. Было в его улыбке что-то легкое и беззаботное, детское и наивное. Адель искренне улыбнулась в ответ, осознавая одну важную для себя вещь. Внутри все затрепетало.       Мальчик-призрак вернулся. Как и обещал когда-то.       – Тогда я буду приятно удивлен твоему визиту, дорогая.       И вот, в другой Вселенной история о мальчике-призраке и девочке, которая его видела, закончилась иначе. Двое связанных между собой душ наконец-то нашли путь друг к другу, распутав все тугие нити между собой.