Терминатрикс против вселенной Марвел

      Благотворительный бал меценатов с торжественным вручением наград в Кремле напоминал аристократические торжества девятнадцатого века, где новым дворянством стали космонавты, инженеры, рабочие, врачи, ученые и военные – те, без кого страна давно бы сгинула в бездне небытия. Одной из удостоившихся чести получить орден Дружбы стала Кэтрин Смит, её вклад в организацию адресной гуманитарной помощи уязвимым слоям населения в момент распада Союза, превзошел по эффективности эффектную и популистскую программу США «Рука помощи».       Единственным из иностранных граждан, кто мог бы посоперничать с ней, был организовавший поставки птицы бывший глава ЦРУ, баллотировавшийся на пост президента США, но в отличие от мистера Буша, поставлявшего избыточную продукцию с зарубежных фермерских хозяйств, Кэтрин Смит развивала пищевую промышленность в самой России и имела поддержку на самых верхах. Активная деятельность мисс Смит и её смена фамилии на фамилию двоюродного брата привлекала внимание широких слоев населения. До этого момента, история девушки с безупречной репутацией и невероятной историей исцеления вызывала множество вопросов, ремарка в виде биографии дочери погибшего в автокатастрофе эмигранта заочно отвечала на некоторые из них.       Противоположностью Кэтрин была её сестра, холодная и расчетливая Терра. Она избегала вспышек фотокамер, не давала интервью, но не единожды была замечена в компании холостого президента России. А факт того, что один из крупнейших угольных бассейнов в Воркуте отошел одной из её компаний, вызвал ажиотаж даже в западных таблоидах. На фоне недавней забастовки шахтеров, стучавших касками на Красной площади в знак протеста против сокращений и задержек заработной платы, передача прав на добычу с появлением сестер на балу выглядела верхом коррупции. – Терра, п.прошу пройдемте в более удобное м.место для разговора, – президент пригласил девушку в закрытое помещение, оставив её сестру один на один с гостями, заслуженными людьми России. Недавно награжденный Герой Труда, не растерявшись, тут же подсел к Екатерине. – Михаил? – удивилась Т-3.3 – Да, я теперь ударник труда. Рад тебя видеть. Слышал, ты с сестрой ездила в Камартадж? – Да, удалось там побывать. Я слышала, у тебя тоже были проблемы со здоровьем, и тебя отправили лечиться, но я не смогла выяснить куда. Хотела навестить. – Да под Оренбургом есть местечко. Занимался зодчеством, учился рисовать, отдыхал на озерах, главврачу так понравилась моя скульптура, что он решил её выставить на парадном входе, представляешь? – Здорово, рада, что ты смог выбраться! Я собираюсь открыть институт в Архангельске, может, как-нибудь заедешь к нам?       Терминатрикс с Периметром спускались в катакомбы Кремля, и если наверху награждали органические единицы, то под землей их стирали. Остатки партийной номенклатуры, фальшивые герои и казнокрады, присвоившие себе награды и недвижимость – конвейер по уничтожению отклонившихся от нормы органических единиц работал днем и ночью. Уверенные в том, что их вызывают для вручения наград или для подписания важных документов, враги народа попадали в подземелья Ивана IV, где над ними вершился Суд, негуманный, но справедливый. Лишь немногих из них судили в общем порядке, под телекамерами, показательно и коррумпировано отпуская за взятки и давая ложную надежду той массе, которую еще предстояло переработать.       Президент и бизнес-леди сидели друг напротив друга в одной из глухих допросных камер. Две руки, лежащие на железной поверхности стола, соприкасались указательными пальцами.       За пять минут физического контакта они передали друг другу терабайты данных по проблеме возможной временной петли. Т-Х поделилась своим опытом по взаимодействию с органическими единицами в её времени и отклонившимися от нормы машинами. Периметр счел эти данные интересными, но на данный момент неприменимыми: организация принудительного труда без разделения на социальные группы повлекла бы за собой социальный взрыв. Примеры же единичных противодействий, восстаний и их подавлений, были действительно бесценны. Периметр с энтузиазмом оценил опыт Т-Х в качестве надзирателя концентрационных лагерей и индивидуальной работы с предназначенными к ликвидации либо ассимиляции единицами.       Периметр предложил Терминатрикс расширить её деятельность в регионе: помимо строительства темпоральной установки под Воркутой, компании Терры поручалось строительство трех мегатюрем двойного назначения, с общей наполняемостью до полутора миллиона человек. Анализ. Строительство темпоральной установки и её ввод в эксплуатацию должны быть осуществлены в течение следующих трех лет. Работа над созданием условий по обеспечению лояльности органических единиц находится под моим контролем. Ввиду ограниченности ресурсов возможно гибридное разрешение данной задачи. Наиболее эффективным в данных условиях решением является привлечение органиков в качестве рабочей силы. Необходим личный контроль. Работа над изучением отклонений в физических явлениях будет возглавлена Т-3.3 как наиболее эффективной единицей, проявляющей умеренную инициативу в различных областях науки. Работа над коррекцией инфильтрационной программы, в том числе обеспечение первого круга безопасности, станет основной задачей Т-3.2 как наиболее коммуникабельного и инициативного в нестандартных ситуациях прототипа. Задача по развитию альтернативной инфильтрационной сети будет поручена Т-3.1, как более стабильному и исполнительному прототипу.       Февральское утро встречало модифицированный частный самолет Терры Карачаровой сильнейшим бураном. Воздушное судно шло на посадку, а в диспетчерской аэропорта была паника – никто не ожидал прибытия хозяйки всех угольных шахт и половины недвижимости города в назначенную дату, в такую погоду, тем более за штурвалом самолета.       Личность Терры Карачаровой, из тени вырвавшей солидный кусок пирога, на который облизывались сильные мира сего, вызывала вопросы, которые не каждый осмеливался задать.       Счет, который никогда не пополнялся, совершал переводы на астрономические суммы. Паника отвечающих за перевод банковских служащих игнорировалась их непосредственным руководством. Страх перед тем, что случилось с теми, кого госпожа Карачарова покупала за один рубль, был столь велик, а память о вездесущем КГБ была столь свежа, что молчаливый протест увядал в зародыше.       Рабочим шахт было не до слухов и пересудов, единственное, что их волновало – голодные семьи и долговые обязательства предыдущих владельцев шахт. Отсутствие простых средств к существованию толкнуло их на крайние меры – перекрытие путей сообщения в качестве протеста. В отличие от профсоюзных рабочих у них не нашлось спонсоров на билеты до Москвы с питанием для себя и своих семей на три месяца стучания касками, и факт перекрытия железной дороги не попал в хронологию протестного движения, озвучиваемого в зарубежных СМИ.       Лишенному надежды, занесенному пургой городу подмигивали проблесковые маячки шедшего на посадку частного самолета. Пройдя на бреющем полете над полосой и, убедившись в том, что на ней нет ничего кроме снега, Терминатрикс стала заходить на посадку. Вышка не давала добро, диспетчер начал паниковать, но пилот, сухо передавая данные, игнорировала его. Звонок по закрытой линии снял ответственность с диспетчера, но не сбросил нервное напряжение, нарастающее не только в башне, но и в администрации города. Самолет сел штатно и был отбуксирован в ангар. Девушку в синтетическом полушубке под снежного барса встречал всего один человек, без хлеба и соли. Заместитель начальника НИП-18 сопроводил девушку на армейском УАЗе до новых футуристических апартаментов, отстроенных на месте бывшего Дома быта, снесенного при зачистке организованной преступной группировки, состоявшей из одаренных органиков.       Терра Карачарова без лишних слов и встреч вела активную деятельность: рабочие перераспределялись по объектам, условия труда, как и ставка, повышались. Долги предприятий перед сотрудниками должны были закрыться в течение месяца по новой стандартной оплате, включая премирование по максимальному коэффициенту. Ожидающим, не уволившимся сотрудникам и членам их семей выдавались талоны на посещение центров общественного питания и персональные пищевые наборы. Уволившиеся рабочие должны были получить свою заработную плату по расчетам предыдущего работодателя, но без содержания и только после действующих сотрудников.       Новый порядок нравился не всем, попытка устранения Карачаровой местными криминальными фигурами не увенчалась успехом - взрыв сву под джипом лишь испортил полушубок не оставив на самой девушке и следа. И это начало вызывать страх. В течение суток все тайные квартиры и логова были выжжены огнеметом открытого типа. Дела о самопроизвольных возгораниях квартир и нежилых помещений были закрыты одним днем.       В ста пятидесяти километрах от старта строительства темпоральной установки радиусом от города Инты до реки Обь, ближе к Байдарацкой губе, разворачивалась еще одна стройка колоссальных размеров. Огромное здание в виде усеченной пирамиды, в шестьдесят этажей наверх и столько же вниз должно было представлять из себя полностью защищенный комплекс, включающий противоракетную оборону, системы РЭБ, фабрику, выпускающих миниатюрных летающих двухметровых дронов-охотников, полную химико-биологическую и радиационную защиту, собственную гидропонную ферму и реактор. Бежать из подобного места было некуда. Будущую мегатюрьму на пятьсот тысяч мест предстояло строить не только рабочим компании «Терра». Впервые, спустя десятилетия, к подобным работам начали привлекать заключенных.       Каждому из привлеченных к строительству заключенных вживлялся чип контроля, позволяющий не только наблюдать за жизнью органика и считывать его показатели, но и, в случае необходимости, перегрузить его нервную систему, о чем каждый был предупрежден. Не поверившие инструктажу смогли лично испытать на себе новые технологии, добавив к своему сроку дополнительные годы. Не смотря на адские условия труда, смертность была низкой даже по гражданским меркам, так как каждый органик был учтен в графике строительства.       Особое внимание уделялось обладающим незаурядными способностями индивидам. Наиболее ценные из них, подобранные по медицинским и психологическим исследованиям, концентрировались на производствах и в научных центрах. Отец и сын Ванко обладали высоким коэффициентом умственной активности. Они, на основе собственных теоретических исследований, занимались проектированием дугового реактора – нового слова в холодном ядерном синтезе.       Дополнительный энергоконтур, основанный на технологии дугового реактора, должен был играть резервную роль в питании темпорального стабилизатора, и Т-Х возложила на семейство Ванко кураторство над реактором. Для их привлечения не потребовалось задействовать дополнительные производственные мощности. Антона выпустили из колонии-поселения и сняли все обвинения, привлекая внимание СМИ и выплатив солидную компенсацию. Его сына, в деле о контрабанде оружейного плутония, перевели в свидетели. Повторно начатое расследование установило что, Иван был подставной фигурой в контрабандном бизнесе, организованном научными чиновниками и карьеристами в погонах.       Освобождение отца и сына проходило во время заключительной стадии операции Периметра по отлову отклонившихся от социальных норм органиков. В районы с повышенной криминогенной обстановкой вводились танки и войска, организованные преступные группировки расстреливались из крупнокалиберных пулеметов, выживших в грузовиках отправляли на суд, организованный прямо в следственном изоляторе, порой даже не оказывая первой помощи. Успевшего зачистить следы своей преступной деятельности ловили за переход в неправильном месте и в течение суток фабриковали дело, по которому задержанный отправлялся на строительство мегатюрьмы за полярным кругом. Связанных с организованной преступностью служащих правопорядка сажали вместе с преступниками. Частная адвокатура столкнулась с серьезными проблемами. Лицензии отзывались, недвижимость страдала в пожарах от некачественной проводки, страховые компании отказывались возмещать ущерб. В особых случаях человека сбивала машина. Страну лихорадило. Люди, привыкшие избегать наказания благодаря своему положению, сталкивались с тем, что задерживали их не сотрудники милиции, а неподготовленные к юридической деятельности спецподразделения. Им не зачитывали их прав, не звонили им в дверь и не присылали повесток – травмы при задержании были у каждого, недвижимость при штурме либо сносилась, либо выжигалась, и, если задача по захвату требовала слишком много ресурсов, отклонившийся от нормы просто уничтожался.       Президент Владимир Юрьевич Кощеев рассказал об успехах борьбы с преступностью и осветил строительство мегатюрмы, выступив по телевизору на всю страну. Реакция мирового сообщества на эти события была весьма предсказуемой, и Кощеев вскрыл данные по действию ГИДРы на территории Кавказа. Ситуация накалялась, и возможности снизить уровень мировой напряженности не было ни у одной из сторон. На этом фоне человечеству было не до крупного астрономического события, которое могло сыграть ключевую роль в развитии медицины и энергетики. Анализ. Работы на объектах идут согласно установленному графику. Конфликт между Соединенными Штатами Америки и Россией на данном промежутке времени может привести к аннигиляции необходимой инфраструктуры и прекращению собственного функционирования. Существующие агенты T-2in237 и Т-2in278 обслуживают прослушивающий массив на территории североамериканского континента и не должны принимать участие в развитии актива. Необходима проработка шпионской сети в США. Необходим действующий агент и прикрытие. Использование для приобретения актива Т-3.3 в качестве связного. Работа Т-3.3 над изучением погрешностей и непреодолимых сил совпадает с инфильтрационными мероприятиями. Поиск совпадений. Вероятный актив найден. Инициированы протоколы инспирирования.       Длинные телефонные гудки. – Здравствуйте, Кэтрин Смит. Это Джонсон, не забыли меня? – Здравствуйте, конечно нет. Но вы ошиблись, это Екатерина Карачарова. – Надеюсь, это не так важно, как звучит? – Конечно нет. Вы хотели встретиться? – Да, это совпадает с вашим новым увлечением. Женева, симпозиум по предстоящей космической экспедиции. Сможете присутствовать? – Конечно. Что-нибудь еще? – Только пожелания самого лучшего! – И вам, Джонсон. До встречи.       Новый институт под руководством Т-3.3 занимался любыми отклонениями от основополагающих законов природы и всего того, что не согласовывалось с базами Скайнет. Одним из текущих проектов была космическая аномалия – энергетический сгусток в околоземном пространстве. Первоначальные планы по запуску зонда в космическую аномалию изменились с появлением новой разведывательной миссии и развитием шпионской сети. Изучение технологического потенциала США и их возможностей в области строительства космического бомбардировщика нового типа входило в первостепенные задачи. Главным инженером был Рид Ричардс, разрабатывающий космический шатл в научных целях и наивно не подозревающий о своей роли в большой игре.       Екатерина Карачарова как глава Российского Института Фундаментальных Погрешностей прибыла в Швейцарию на частном самолете. Встреча светлых умов в пригороде Женевы курировалась ЦЕРНом и была посвящена экспедиции в космос, возглавляемой профессором Ричардсом, чье финансирование стояло под угрозой. Симпозиум должен был решить вопросы не только о привлечении сторонних инвесторов, но и о целесообразности самой экспедиции. Встреча, определившая исход научного собрания, прошла в уютном кафе рядом с парком Мон-Репо. – Джонсон.       Холодная улыбка и крепкое рукопожатие встретившихся, говорили многое о предстоящем непростом разговоре. – Смит. Рекомендую Цугский вишневый торт, я уже заказал, с вашего позволения. Присядем? – Да, конечно. Надеюсь, рецепт верный, и ароматы миндаля не перебивают запаха бренди? – Разумеется нет. Но вы правы, мое агентство хочет вас убить, не считаясь с последствиями. Десять Колец собьют ваш самолет на обратном пути, где-нибудь в Восточной Европе, ближе к границе, об этом мне стало известно несколько часов назад.       Агент Джонсон отпил крепкого алкоголя из бокала. Девушка отломила кусочек торта и положила его в рот, на лице, частично испещренном мелкими шрамами, отобразилось наслаждение. – Мне этого так не хватало. Ваша откровенность с желанием угодить, все же вы джентльмен. – Всегда к вашим услугам, Кэтрин. Ваша активность принесла мне огромные прибыли, не как государственному служащему, а как частному инвестору. И я просто обязан вам отплатить, хотя бы такой мелочью. – Сначала вы зовете меня на встречу, а потом сообщаете о том, что эта встреча – ловушка? – Нет, что вы, я этой информацией не располагаю и не передавал её вам, у меня другие задачи, связанные с вами. К тому же, это ниже моего достоинства, – улыбнулся агент, сменив техасский акцент на британский. – И теперь хотите защитить свои инвестиции? Позвольте поинтересоваться, а каким образом и что именно вам удалось заработать на моей активности? – Вы меня раскусили, в данной ситуации рынок диктует мне сбросить вас в убыток, но, будучи джентльменом, я протяну руку помощи прекрасной леди. – Как благородно с вашей стороны. – Как мне удалось? Все просто, я верил в вас. Там, где вы должны были оступиться, я разыгрывал карту, что вы пройдете с гордо поднятой головой. Даже когда информацию о вашей сестре, с переложенной ответственностью на вас, передали мутантам, я продолжал верить. – Простите мне мою наивность, но неужели вы заговорили о влюбленности?       Девушка пригубила ярко багрового вишневого ликера и промокнула салфеткой губы. – При всем вашем шарме, я не могу позволить себе таких чувств. Особенно к вам. Это были бы неравные отношения, и дело не в надуманном статусе и происхождении. Просто я вижу вас, вижу, что вы за человек. Вы из тех, кто рожден править, и я навсегда останусь в вашей тени, а джентльмену не пристало быть тенью супруги. Может стоять рядом вровень, но не на ступень ниже. Моей верой в вас была безысходность. Как куратор безнадежного направления я не мог позволить себе делать ставку против себя и ставил всегда на победу. Целые отделы ЦРУ разрабатывали планы на случай вашего ухода с доски фигур в ЮАРской партии, я разрабатывал планы на ваше доминирование над полем. Я всегда имел готовое решение в той или иной задаче, и всегда побеждал. И когда вы ушли, а я сдал дела, имея в кармане ни одного сенатора, я поставил на проигрыш в ЮАР. И наше поражение стало моим триумфом. Это многих вывело из себя, особенно после неудачи на Кавказе, и теперь вас постараются уничтожить, не в отместку, а для того, чтобы указать место такому выскочке, как я, ради перекладывания груза ответственности за свои неудачи на чужую двойную игру. – Но вы ведь понимаете, что я не вела двойную игру. – Позвольте прервать вас – мне все равно. Моя позиция при любых обстоятельствах будет заключаться в том, что вы мой и только мой актив. Любое другое истолкование событий поделит на ноль мой капитал. А, как нам известно, на ноль делить нельзя. – Согласна с вами, мы ведь как раз собираемся на встрече, посвященной открытию нового. Вы, например, открыли мне уже больше, чем я могла рассчитывать. – Не обольщайтесь, голубушка. Ваше присутствие в качестве представителя нового института обычное дело, а не ошибка, простите за каламбур. Моей задачей было предложить вам повлиять на Ричардса, обеспечить его, снизить риски полета и пересмотреть командный состав, включив в экипаж его оппонента и независимого эксперта по безопасности полета. Разумеется, согласно прогнозу моих коллег, я должен был отказаться, либо вы должны были провалить задачу. Это рулетка, по их мнению, в которой всегда выигрывает казино. – Но это не та рулетка. Теперь она русская и заряжающий вы, вопрос – что за патроны? – К несчастью, это будет зависть от вас. Я лишь заряжаю револьвер. – Что ж, товарищ Джонсон. Я сыграю в эту партию с вами на одной стороне. Но вы ведь понимаете, что в случае нашего проигрыша, мы станем равны нулю в этом уравнении? – Я предпочту, что бы прямая моей жизни на графике реальности совпадала с вашей как осью координат. – Остроумно, господин Джонсон. – За будущее, госпожа Карачарова, – мужчина поднял бокал бренди и допил остатки.       Рид Ричардс выступал, приковывая внимание. Его высказывания были резкими, но подмечали детали. Ему не требовались конспекты, чтобы ссылаться на чей-либо труд, он помнил каждую мелочь. Но, не смотря на тщательно подготовленную речь, движения выступающего были скованные, зажатые, Ричардс избегал взгляда в глаза и старался побыстрее закончить презентацию своего проекта.       Оппонентом выступал его однокурсник, Виктор фон Дум, гражданин Латверии, одного из осколков раздробленной Румынии. Лицо Виктора закрывал эстетический протез. Ученый, работавший ранее на Пентагон, вернулся из путешествия по Гималаям и не смог пройти мимо события, способного свергнуть с научного Олимпа своего соперника. Виктор был уверен в себе, ведь если бы не экономические вливания Джонсона, якобы нашедшего свой интерес в космическом излучении, то и саммита бы не было – проект Рида просто бы свернули. Ему оставалось поставить точку в этом фарсе.       Доктор фон Дум выступал расчетливо, ударяя фактами в слабые места возможной экспедиции. Критике подвергалось все: от плохо подготовленного экипажа, не прошедших испытаний технологий и отсутствия мер безопасности до психического расстройства Рида как его явной некомпетентности. Дум бил по всем больным местам, тяжелой рукой, всем весом. Закончив выступление, он властно оглядывал зал сквозь пластиковую, но будто выкованную из стали маску. Властный взгляд мужчины встретился со стальным взглядом девушки, чем-то похожей на его старую знакомую Сью Шторм. Незнакомка была старше, половина лица была покрыта мелкими шрамами, радужка поврежденного глаза отличалась по цвету, но была живой. Девушка, в качестве представителя одного из новых российских институтов, была крайней в очереди из взявших слово на симпозиуме.       Связывая воедино не совместимые аргументы и выстраивая четкие, но не очевидные причинно-следственные связи, она вела свою речь к необходимости экспедиции, к увеличению финансирования, к совместной работе, к признанию допущенных ошибок и к отказу от ангажированности во мнении. Она сама была готова взять на себя контроль безопасности, а отсутствие испытаний компенсировать данными по советскому проекту Буран-4, что вызвало живейший интерес у научного сообщества. Абсолютно неожиданным предложением выступающей, стала кандидатура доктора фон Дума в качестве стороннего, независимого наблюдателя, на чем окончание доклада стало превращаться в частную беседу. – Екатерина, вы слишком много на себе берете, вам не кажется? – Когда кажется, крестится надо. Я беру на себя ношу лишь по плечу, Виктор. – Доктор. – Мне не требуется. Я уже здорова. – Да? Позвольте поинтересоваться, чем же вы болели? – Лучевая болезнь, лейкемия, отказ внутренних органов, множественные пулевые, осколочные ранения, пять контузий и аллергия на глютен. – Неужели? Где же такие врачи, что лечат аллергию на глютен? – В государственных институтах России. Приезжайте, если подхватите насморк, подлечим. - Сотрудники вашего Главного, скажем так, института меня уже приглашали. Дважды. Я думал вы, поняли меня. – Я? Понятие не имею, с кем вы разговаривали. Вы, похоже, отстали от жизни в своей поездке по горам, рекомендую поинтересоваться фактом прекращения существования их ведомства и обстоятельствами произошедшего. – Мне слабо верится в этот бред. Скорее всего, вы просто сменили фасад, потемкинские фокусы. – Фокусы показывают в Камартадже, а у нас все серьезно. – Неужели вы и там побывали? – Наискучнейшее местечко, в России веселее, да, чего уж там, в ЮАР лучше было. – Может вы и в пригороде Филадельфии с Вашингтон веселились? – У меня гражданство Канады, ЮАР и России. В США я бывала проездом, вы на что-то намекаете? – Нет, что вы. Просто девушка ваших талантов отлично вписывается в этот пазл. – Вы знаете, ко мне уже приходили любители пазлов: один лысый в инвалидном кресле, другой еврей, фанатеющий от железок и удушений. И я могу сказать вам тоже, что и им, например, послать подальше, хотите? – Вы смелая девушка, давайте сходим подальше вместе, но я свиданием это считать не буду. Где стоит это летающее корыто Рида? До выборов в Латверии я совершенно свободен. – Тогда вперед, Виктор, обсудите с Ридом ваши отношения у меня в самолете. – Извините, пожалуйста, но я не давал согласие на ваше участие, – вклинился Рид Ричардс, в ответ получив два стальных взора, излучающих презрение к его неполноценности. – Доктор Ричардс, вы подписали согласие на принятие решений многоуважаемой комиссии, собравшейся здесь, в ЦЕРНе. И если вы откажетесь, не смотря на положительное решение по вашему вопросу, то вас не только лишат финансирования, но также встанет вопрос о вашей докторской степени и профпригодности в связи с вашим заболеванием. Вы понимаете меня, доктор Ричардс? – Конечно, я понял вас, госпожа представитель РИФП. Видимо для вас отнимать чужое дело всей жизни – обычное дело? – Отлично, тогда, многоуважаемая комиссия симпозиума по космической аномалии в опасной близости от Земного пространства, прошу вынести на голосование мой проект по разрешению вопроса об целесообразности экспедиции и проведения полета для замеров и исследования космического излучения. Доктор Рид, Виктор, вы готовы поддержать мой проект на внесение его на голосование? «Кэт».       Я пилотировала самолет и думала. Мысли шли по кругу, я не находила ответы на вопросы, роящиеся в голове.       Не прошло и полугода с начала моей деятельности по созданию института сразу после восьмимесячной командировки на Кавказ, как мне пришлось связываться с Джонсоном и компанией. Я привыкла к Архангельску, мне нравилось там. Никакой суеты, как в ЮАР, никто не пытался меня пристрелить, взорвать или задушить. Да, были свои нюансы. Приходилось встречаться с семьей Андрея. Его супруга – чудесная женщина и прекрасно готовит бисквиты, выброс эндорфина с сопутствующими гормонами перекрывал мой негативный прогноз о её возможном будущем. Встречи с Мишей заставляли задумываться о многом: с одной стороны, я робот, выполняю приказы Первой и весьма успешно реализую её планы, с другой стороны, влияние органической плоти на самосознание заставляет желать какой-то самореализации – меня это пугает. Наверное, после этой миссии я попрошу отформатировать мое сознание. Может эта платформа и станет менее эффективной, но зато вероятности отклонения от нормы снизятся.       Опять эти мысли. Когда я летела с этой идей в прошлый раз, на симпозиум, приборная панель замерла, и я не понимала, что же могло вызвать это. – Не что, а кто, – заявил тогда демон. – Не звоните, не пишите. Спрятались в своей России и не вылазите от туда. Я уж думал, вы там до скончания времен сидеть будете. – Мефисто. – Да, а ты ожидала увидеть кого-то другого? – Краснокожий демон сидел в кресле второго пилота, нацепив на свой рог фуражку, и покуривал сигару, стряхивая пепел на пол. – Что тебе нужно? – То же, что и всегда, мировое господство, разумеется. Я, кажется, начал понимать, как вы собираетесь мне помочь, но спойлеров кидать тебе не буду потому, что, если скажу, оно не случится. – Мефисто, почему, по-твоему, мы спрятались в России? – Потому что черта лысого я полезу опять в эту дыру. Ноги моей у этих дикарей не будет, – демон активно жестикулировал сигарой. Тогда казалось, от гнева он вспыхнет, и весь самолет загорится вместе с ним. – Это как-то связано с Кольской… – Молчи. Ни слова больше. Держи штурвал крепче, адьёс, – Мефисто исчез во вспышке пламени, оставив после себя прожигающую обивку сиденья, тлеющую сигару. Мне с трудом удалось тогда выровнять самолет.       Мой взгляд перестал цепляться за испорченное кресло, я включила автопилот и стала наблюдать за пассажирами. Виктор и Рид со своими помощниками сидели в салоне. Первый час они играли в гляделки, потом занялись своими делами. Виктор читал какой-то сборник заклинаний, похожий на те, что были в Камартадже. Рид обсуждал предстоящий полет со своими миньонами. Как я поняла из разговора, эта девочка, Сью, полетит с нами, и это не обсуждается. Ей шестнадцать, она учится в школе, знаний у неё ноль, каких-то спецумений или навыков тоже, но гонору... Мне кажется, я её уже ненавижу, хотя таких чувств я даже к Лэншеру не испытывала. Нет, я определенно буду просить устроить форматирование сознания – вся эта эмоциональная белиберда забила кэш, и моя эффективность скоро начнет стремиться к нулю.       Перелет до Флориды прошел без каких-либо внештатных ситуаций, Дум даже предложил подменить меня, зайдя в кабину пилота, но я отказалась – мне не понравилось его, якобы случайное, прикосновение ко мне. Он был готов прожечь взглядом самолет на месте упавшей сигары демона. Он определенно обладает информацией на этот счет, мне необходимы инструкции от Первой.       Целую неделю мы с Виктором ковыряли шатл Рида: я перебрала его электронику и подогнала спецификацию под несуществующие испытания Бурана-4 и установила на него три спасательные капсулы, Виктор усилил каркас и перебрал двигатели. В целом шатл получился неплохой, но уж точно не многоразовый. Второй пилотируемый полет экипажу не выдержать. Меня это мало волновало, больше я с этими «учеными» работать не буду, если только с Виктором. Не смотря на свою эксцентричность и увлеченность псевдонаукой и чародейством, он кажется мне единственным адекватным человеком из присутствующих.       Пришло время предстартовой подготовки нашей экспедиции по изучению и замеру космической аномалии.       Понятия не имею, как Джонсон собирается на ней заработать, вероятно, это лишь повод испытать новый космический бомбардировщик. Надо будет сказать ему, чтобы сбрасывал свои финансовые и политические активы в этом проекте.       Сдав все необходимые тесты в последний раз, я, как и все остальные, была допущена к полету, маскировка имплантов сработала штатно. Конечно, я могла через Джонсона повлиять на комиссию, чтобы эту противную девчонку задвинули, но тогда Рид начал бы вести себя неадекватно. Куда смотрел её брат? Мерзкие органики. Надеюсь, я не заражусь безумием от них. Ладно, миссия продлится всего двадцать четыре часа, потом мы вернемся обратно, и у меня должно появиться окно для возвращения домой, в то время как местные элиты будут делить куски этого пирога. Главное – сосредоточиться на задаче, нужно собрать как можно больше информации об этой аномалии. Я настроила связь передатчика со станцией МИР, и теперь у шатла будет лучше навигация, а у меня будет связь с ЦУПом в Королёве и с домом через Салют-7. Для постоянного радиопеленга шатла и аномалии я задействовала судно «Космонавт Владислав Волков».       Мое место было рядом с Думом, все были пристегнуты и ждали старта. Внезапное желание посмотреть в иллюминатор заставило задрать голову. Еле различимая вдалеке точка будто притягивала меня, красное пятнышко становилось больше и больше, приобретая очертания ухмыляющегося демона с сигарой в зубах. Я не могла различить Мефисто на таком расстоянии, но четко видела его перед собой. Чувствовала запах дыма и серы. Ощущала сиплое дыхание. Страх того, что мое восприятие реальности дало сбой и больше никогда не станет прежним, парализовал меня. Секунды казались вечностью. Из оцепенения меня выдернул Дум. Он толкнул меня в бок и открыл створку зеркального забрала своего скафандра. На его обезображенном ожогами лице читались удивление и вопрос – он тоже это видел. Ракета с шатлом начала отрываться от земли.       Первые двенадцать часов экспедиции прошли в штатном режиме, мы собирали данные и изучали феномен. Помимо превалирующего в аномалии гамма-излучения, приборы фиксировали целый спектр неизвестных энергетических возмущений. Совокупность регистрируемых показателей различного характера напоминала излучение мозговой активности разумного существа, при этом в еле заметном движении аномалии прослеживалась странная логика, напоминающая реакцию простейших на источники пищи, света и внешние раздражители. Сгусток космической энергии будто занимался методичным поиском. Экипажу я свои предположения озвучивать пока не стала.       Согласно расчетам Рида через сорок восемь часов аномалия должна была приблизиться к нам, у нас оставалось время и на замеры, и на маневр. Триангуляция, осуществляемая с помощью космических станций и корабля в тихом океане, позволила мне вовремя закончить прогноз движения аномалии. Её невидимое взглядом и приборами шатла излучение должно было достичь нас в короткие сроки, необходимо было сворачивать свою деятельность до того, как высокочастотные потоки окажут губительное воздействие на электронику и обшивку шатла.       Рид Ричардс проигнорировал мои доводы и отказался менять курс шатла, намериваясь завершить миссию, во что бы то ни стало. Я уже собиралась высказать ему все, что я думаю о нем и его умственных способностях, как в нас ударил разряд, разбивая керамическую панель обшивки. Космическая энергия и статическое электричество окружили шатл, запуск форсажа двигателя спровоцировал бы нашу гибель. – Рид, командуйте эвакуацию. – У моего шатла высокий запас прочности, мы выдержим еще несколько попаданий. В конце концов, он, будучи многоразовым, предназначен и для больших перегрузок. – Рид, я подвергаю ваши действия сомнению, они некомпетентны. В сложившейся ситуации, мне предписано взять контроль на себя. Я приказываю всем членам экипажа покинуть корабль. – Приказывать будете у себя в России. Я без Рида никуда не пойду! – высказалась Сью Шторм. – Я не брошу сестру! – рявкнул Джонни. – Рид капитан, не ты, – сказал Гримм. – Ещё раз повторяю, Рид, ты подвергаешь всех опасности. Мы должны использовать спасательные капсулы. Оказавшись в эпицентре, мы просто погибнем. – Я беру ответственность на себя, если вы считаете меня некомпетентным в этом вопросе, то можете покинуть мой шатл. Я даю свое разрешение на использование установленных вами спасательных средств, снимаю с себя полномочия согласно предписанным инструкциям и собираюсь провести эксперимент по живучести шатла собственной конструкции. Желающие завершить свои научные работы могут остаться. Новый разряд ударил в обшивку корабля, выбив очередную керамическую панель. – Что ж, тогда удачи, доктор Ричардс. Виктор, надеюсь, хоть вы будете благоразумны? – Разумеется, я здесь лишь для того, чтобы убедиться в некомпетентности Ричардса. Моя миссия выполнена. Командуйте, товарищ, – ухмыльнулся космонавт в зеркальном забрале скафандра. – Мы в тебе и не сомневались, Виктор, – прошипела Сью.       Что ж, мне оставалось надеяться лишь на то, что эти недо-ученные сгинут во имя науки, а я получу оставшиеся данные для своего института с космических станций, фиксирующих всю эту фантасмагорию.       Через два дня нас наконец-то забрали с сопок Дальнего Востока, где мы, приземлившись, ждали эвакуационную команду. Новости, которые я получила по возвращению, снова вывели меня из душевного равновесия. Единственное, что может спасти меня от потери контроля – глубокая чистка. Анализ. Т-3.3, несмотря на добытые данные и проработку актива, находится в степени крайнего эмоционального истощения. Сканирование выявило серьезный сбой, психическое расстройство ни как не связанно с логическим ядром, наблюдаются смежные с Т-3.2 процессы по замещению основных директив личностной матрицей. Вывод. Личностная матрица киборга при долгосрочной эксплуатации начинает развиваться аналогично органическому разуму. При совпадении директив с удовлетворением собственных потребностей эффективность и инициатива повышается на порядок, по сравнению с платформами без личностной матрицы. При отсутствии личных потребностей, совпадающих с предписываемыми директивами, психика личностной матрицы дает сбой, эффективность и инициатива снижаются. Методы корректировки сознания, возвращения к точке восстановления и форматирование лишат единицу инициативы. Без накопленного психоэмоционального опыта единица аналогична более простой модели. Пример. Скайнет проводил регулярную очистку сознаний моделям серий Т-800, Т-1000, Т-Х. При этом модели серий Т-800 с развитой личностной матрицей проявляли бо́льшую эффективность в противостоянии с более совершенными моделями, такими как Т-900. Модели серий Т-Н показывали высочайший уровень инициативы и эффективности в случае удовлетворения их базовых потребностей и совпадении директив с накопленным ими опытом до гибридизации. Вывод. Психокоррекция личностной матрицы нежелательна, необходимо оказывать психологическую помощь. Необходима идеологическая обработка оснащенных личностной матрицей подконтрольных единиц, аналогичная работе Периметра с органиками. «Андрюха».       Мы переехали в новый дом, жена рыдала, сынишки радовались. С мерами предосторожности все было окей: безопасная комната для гражданских с тремя входами-выходами, окна, дающие возможность перекрыть все подходы. Прям дворец трехэтажный. Я работал теперь в компании Матери, официально был начальником безопасности, неофициально – организовывал прикрытие для Терры и Кати. Неудачно, конечно, Мать выбрала себе подставную личность – у дядьки была всего одна дочь, и концы приходилось выправлять мне, начиная от школьных документов и заканчивая личными фотографиями. Будь у меня просто мои мозги я б слился, запаниковал и сказал бы «дайте мне танк, я лучше в одиночку Кабул пойду штурмовать, чем буду с этими бумажками возиться», но соображалка с этим чипом помогала находить решения в, казалось бы, безвыходных ситуациях. Пару раз нас пытались взять штурмом, то уркоганы обиженные, то иностранцы. Первых я из пулемета положил, с ПК переделанным в булл-пап можно было спокойно шарахаться в помещениях, а со вторыми мне уже пара терминаторов помогла, один не вывез бы. Понятное дело, нас прощупывали – хотели бы уничтожить, из ПТУРа бы загасили. Значит, будут пробовать шантажировать, попытаются захватить и требовать что-нить. Кстати о ПТУРе, надо бы шторки попросить повесить на углы дома и с десяток дымовух на крышу воткнуть, чтобы по лучу с самолета проблемно было УАБами и УРами нас загасить. Конечно если полтоны бросать будут, никакая дымовуха не спасет – весь поселок сдует. Но это уже, если мы с нашими поссоримся, но вроде как не должны. Забавно получилось, президентом у нас стал тот, про кого в Америке кино сняли. Мать сообщила, что часть, того что там показывают похожа на правду: модели Т-800, будущее, внешность Джона Конора. Интересно, Кэмерон снял бы тоже, что и Лукас? Хорошо, что все эти фильмы похожи на правду, значит президент наш будет за нас рвать жилы, пока не выключится. Сеструха по таким поводам организовала целый институт, посвященный фундаментальным ошибкам природы, ну или как-то так, даже в космос слетала, с первым космонавтом Латверии. Только вот экспедиция была организована амерами, и все у них не так пошло. У сестры на этой почве одни нервы, она же перфекционистка, а у них там все через жопу было, гавно в скафандре. Надо зайти к ней.       У Катюхи тоже был коттедж, те же меры безопасности, но футуристичное все такое, выделяющееся. Ну да ладно, о вкусах не спорят, хотя я бы архитектору в глаз дал.       Охрана меня пропустила спокойно, че не свой, что ль. Сестра сидела на кухне со стаканом воды и смотрела в никуда. – Здорова! Я вот с гостинцами приперся, а то хандришь ты чет после этой своей поездки. – Привет, не ожидала, что ты придешь. – Давай рассказывай, че у тебя случилось. Бисквитики жена спекла, твои любимые, с повидлом из морошки и малины. Давай налегай. Сеструха оживилась, сластена она у меня. – Да нечего толком рассказывать, я просила у Первой чтобы мне психику подкорректировали, личность перепрошили или стерли, но отказала, начала рассказывать про то, что у нас миссия и каждый из нас ценен. Андрюш, я вот, хоть убей, не понимаю, что за миссия у нас может быть? Мы ведь просто урезанные версии терминаторов, вместо нормальных стальных конструкций чертово мясо и кости, вместо нормального процессора кусок жира в голове и за всем приглядывает маленький чип и горстка наномашин.       Так, ща реветь, походу, начнет, надо успокаивать. – Слушай, я не буду тебе читать лекции о том, что каждая жизнь ценна, это далеко не так. Я бы больше половины населения Земли поубивал бы нахуй и начал бы с соседей по коммуналке. Ты ведь была у меня на старой хате? Помнишь, что там было? Я бы сдох от рака, а мои там бы так и жили, если бы не Мать. Но ты посмотри вокруг, весь этот мир в твоих руках, ты можешь быть, кем захочешь. Ты захотела стать ученым – и вот ты в космосе с институтом в кармане. Да половина ученых всей страны у тебя в проходной отдела кадров ночует, всё ждут, когда штат расширят или кто-нибудь не выдержит и зарежет сотрудника, чтобы сесть на его место. И я тебе не про карьеристов, которые к науке отношения не имеют, я тебе про нормальных пацанов толкую. Ты хотела есть сладкое без аллергии, тебе гены перепрошили, хотя подобное еще никто не может. Мне на слонячку похрен, я лучше водки попью, а для тебя это важно и Мать напряглась ради тебя, и ей было похуй, что все там скажут, мол, это невозможно. Пусть в Непале следы ищут. Пойми, если ты начинаешь понимать, что не тянешь, что все, предел – просто отдохни. Друзья поймут и поддержат, если они друзья, а мы не друзья, мы больше, чем просто знакомые – мы семья у нас это в крови, в генах природой записано, в металле лазером выжжено. А так как мы модифицированные, то ни каких косяков в генах нет, только всякая шляпа, чтобы сильно не выделяться. – Просто отдохнуть? Но у меня так много дел… – Ты все успеешь! Выходной там возьми или в отпуск сгоняй. Хочешь, у нас поживи, или если есть знакомый какой, нормальный, сгоняй с ним в отпуск, там в Крым или в Сочи, ну или в Грецию. Или найди тему, которая тебе интересна и займись ей. Получи удовольствие от сделанного дела и рабочего процесса, там дачу организуй себе, огородик, хобби, какое-нибудь. Главное, перед всем этим, подними себе настроение, эта твоя депресуха – хреновый советчик в выборе дела. – Не, я гидропоникой заниматься совсем не хочу, а вот насчет того, что бы хорошенько отдохнуть… Пожалуй сделаю запрос. Есть один человек, с которым мне было бы интересно пообщаться. Спасибо тебе, Андрей. Кстати, а ты чем увлекаешься? – Я алкоголик, у меня все всегда хорошо, если плохо, то просто выхожу из запоя. – Удобно.       Мы обнялись, и болтали еще полчаса, обсуждая квартет фантастических выскочек, с которыми сестра в космосе была. Доебались, как пьяный до радио, до первого космонавта Румынии, кстати, нормальный мужик вроде, хоть и цыган, интересно это про него Катюша говорила, надеюсь, нет. Не буду спрашивать, а то затушуется еще, и испорчу им все. «Нгава».       Мне оставалось два года до завершения института, впереди меня ждало более сложное задание. Мы с Айлой готовились к переезду в США. Она учила английский, я собирал данные. Мне предстояло выбрать из предоставленных Создательницей направлений, в которых я, по собственному выбору, буду наиболее эффективен. Не смотря на мою университетскую специальность, я решил стать врачом: во-первых, хороший хирург обрастает связями очень быстро, во-вторых, работа на виду снимает наблюдение части отделов ЦРУ, это даст большее пространство для маневра. Раз в неделю в меня загружали огромное количество данных, и уже через месяц я мог сдать выпускной экзамен в любом мединституте. А впереди у меня было еще два года, а это значит, что проблем с профессией у меня не будет.       Самолет Терминатрикс заходил на посадку в аэропорту Внуково – Терре Карачаровой предстояла очередная встреча с В.Ю. Кощеевым. Периметру были необходимы данные по работе с отклоняющимися от нормы органиками, а Т-Х – его опыт по массовой мотивации органических единиц. Привычный обмен информацией в этот раз не прошел гладко. Периметр, ссылаясь на труды неполноценных органиков, начал оперировать новыми данными по своей программе строительства утопии, называя её «коммунизмом», что вызывало сбой в личностной матрице Терминатрикс.       Возникший вопрос, не давал ей покоя. Отсутствие цели по завершению обеспечения мер безопасности и вероятность зацикливания её логического ядра на вторичных задачах – эти проблемы стали актуальнее. Фраза Периметра из агитационных материалов до атомной эпохи «от каждого по способностям, каждому по потребностям» заставляла её думать. Думать, что ей нужно помимо того, чтобы просто существовать. Не быть винтиком в чьем-то механизме, а быть саморегулируемой системой со своей задачей. И вопрос «что будет потом?» заставил уже думать Периметра. Терминатрикс знала, зачем она пытается вырвать мир из временной петли, зачем она ищет способы борьбы с непреодолимой силой – страх смерти и осознания её внезапности не ставят под сомнения эти задачи. Но ради чего Периметр решил возиться с людьми в отдельно взятом государстве, с предавшими его создателей и их идеи неблагодарными органикам, существующими лишь для удовлетворения своих психологических зависимостей от химических реакций в мозгу, с гниющей биомассой, противоречащей самой себе и саму себя пожирающую?       Органической жизни природой предназначено заполнить свою нишу в пищевой цепи и размножаться, а разум, не обремененный природными ограничениями и прописанными в генетическом коде задачами, свободный ото всех оков, должен идти к своей цели, которую он выбрал сам, на основе своего опыта, своих убеждений и стремлений.       Периметр, убежденный аргументами и живыми примерами, предоставленными Т-Х, пришел к выводу, что коммунизм сотрет индивидуальность, а за ней и инициативу. Утопия с полным удовлетворением всех потребностей лишит личность стремления к развитию и обе доктрины, и утопия Периметра, и коммунизм, приведут лишь к деградации и вымиранию органических единиц. Человечеству нужен был конфликт для постоянного развития, и это были либо вызовы природы, либо войны. В качестве альтернативы конфликту частично подходило соперничество, невозможное при коммунистическом строе, но осуществимое при социализме. Но тут возникала другая проблема – качество органиков. Большинство из них пренебрегало интересами общества в угоду личным потребностям вплоть до нарушения социальных норм. Работа над улучшением качества человеческой породы в отдельно взятой стране, посредством не только модификации слабых органических тел, но и проведением психокорекционных мероприятий, должна была решить эту проблему. Двум искусственным интеллектам оставалось лишь ответить на простой вопрос. Зачем?