Изменяя память.

Кровь остаётся на разбитых губах и он с раздражением сплёвывает её, поднимая воспалённые глаза к Кроули и усмехаясь. — Избивай меня сколько хочешь, мерзавец. Тебе его не достать. Дин ушёл. — Мы поступим по-другому, — Кроули загадочно улыбается и пальцами цепляет длинные волосы, — мне он не нужен. Он нужен тебе. Король ада знает, куда нужно давить, чтоб получить желаемое, и младший Винчестер кривится от этого понимания, но сделать ничего не может.

***

В глазах напротив нет ни капли узнавания, лишь похоть в чистом виде. Он ожидал увидеть брата в любом состоянии, правда, в любом, ведь что только не видел уже за столько лет их совместной жизни и охоты. Только не в таком. Только не так. Этот Дин заигрывает с ним напрямую. Щурит подведённые черным глаза и изгибает губы в соблазнительной улыбке, обещающей все блага земные лишь за двести долларов. Этот Дин работает мальчиком для утех. Он подрагивает от холода, ведь тело прикрывает лишь тонкая, какая-то прозрачная рубашка, а на ногах немного дырявые кеды и голубые джинсы, обтягивающие их в самых приглядных местах. Татуировка на груди заставляет немного улыбнуться. Она осталась. «Вход демонам запрещён». Сэм облизывает губы и хочет закрыть окно в их Импале, но тогда парень обидится, расценив, скорее всего, как отказ, а терять его ну никак нельзя. Его брат обидится. Глупая ситуация и звучит глупо. — Ну что, ты согласен? Дин улыбается, играя ямочками на щеках. Пухловатые губы, чуть подведённые помадой, выгибаются ещё соблазнительнее, знает же, куда надо бить, чертовка. Трудно не сдаться такому. Невозможно. Сэм кивает и открывает пассажирскую дверь, прямо на переднем сидении, где обычно сидит он сам сейчас протискивается его брат. Парень проскальзывает в неё и проводит по своим плечам руками, пытаясь их хоть немного согреть, а Сэм отстранённо думает, что для начала осени сегодня и правда очень холодно. Он кидает взгляд на мужчину за окном, уводящего разукрашенную девицу в свою машину и в раздражении резко выруливает, сжимая руль до побелевших костяшек. Сколько так уводили Дина? Под скольких он ложился просто даже не помня иной жизни? На этот вопрос на самом деле не хочется знать ответ. У Дина высветленные, уже отрастающие волосы, сероватые корни проглядывают уже сильно, красился он в последний раз давно. Сэм подмечает мелкие детали на автопилоте, но запоминает этот образ. Это непривычно видеть.Больно. Что это вообще за чушь? Его брат — проститутка? — Куда мы едем? Парень задаёт вопрос с лёгким интересом, будто его волнует совсем не это. Хотя почему «будто»? — В мотель. Краткий ответ, Сэм сконцентрирован на дороге, а Дин часто такое слышал, так что не удивлен. Проститутка пожимает плечами и гладит панель передач левой рукой. — Импала шестьдесят седьмого. Мечта моей жизни, — выдох с восхищением, глаза блестят. Сэм болезненно улыбается и кивает. Да, он знает. — Тяжело содержать в таком виде? — Скажем так, бензина она сжирает много, — немного нехотя цитирует Сэм слова брата ему же, — да и в обслуживании дороговата. А на парковки вообще проблема протиснуться. — Да, я так и думал. Он выруливает с темной улицы на более светлую и оживлённую. Несмотря на то, что сейчас ночь, машин много, они пересекают шоссе медленно, словно улитки. Сэм оглядывает брата открыто, особо не церемонясь, а тот вглядывается в окно, положив голову на холодную поверхность стекла и чуть прикрыв глаза. Ресницы отбрасывают тени на щеки, неестественно розовые по сравнению с остальной кожей, болезненно бледной в свете фонарей. — Как тебя зовут? Парень отцепляет голову от стекла и поворачивает её к Сэму: — А что? — прищуренные глаза начинают изучать клиента в ответ. — Просто интересно стало, должен же я знать, как к тебе обращаться, — Сэм тушуется, понимая, что начинает оправдываться и скорее всего выглядит донельзя глупо. Он пожимает плечами ненатурально, но, кажется, Дина этот ответ вполне устраивает: — Меня зовут Лио. Он умалчивает о том, что имя это он взял себе сам, потому что этому парню, похожему на оленя точно не интересна слезливая история очередной снятой на ночь шлюхи и вообще. Во время работы с клиентами его рот должен быть занят другим. По позвоночнику ползет крупная дрожь от холода и боли, которая никак не желает уходить, как бы тот не пытался себя успокоить. — А тебя? — вопрос звучит в тишине салона хрипло, просто чтоб занять эту неловкую тишину хоть чем-то, пусть это и бессмысленный разговор. — Сэм. Меня зовут Сэм. Он не думал отвечать, а сам Лио не думал, что ответят ему. Не важно, настоящее ли имя и есть ли обручальное кольцо на пальце, просто так уютнее. Хотя бы немного. Сэм продвигается в этой веренице машин медленно, чертовски медленно. Ему хочется зарычать, но губы плотно сомкнуты. Он напряжен всем своим телом, а Дин кладёт холодную руку ему на бедро, с силой поглаживая сквозь плотную ткань штанов. — Как ты любишь? Смысл этих слов доходит до Винчестера не сразу, а когда доходит — он распахивает зелено-карие глаза и поворачивается к Лио. К Дину. — Что? Голос предательски дрожит, звучит хриплым. Ему в ответ насмешливо кривят губы, ожидая понимания и ответа. — Я не для этого тебя. «Заказал»? «Забрал»? — Мне просто нужна компания. Я ни разу не был в Нью-Йорке. Ложь, но на душе становится от неё чуть-чуть теплее. Проститутка удивлённо смотрит на него, но руку с бедра не убирает, скользит ею дальше. Младшему Винчестеру кажется, что всё это похоже на какую-то порнушку. Глупую, неприятную порнушку. — Я правда позвал тебя не для этого. Предложение складывается в голове в точную линию и Сэм внутренне ликует, когда они наконец-то начинают двигаться гораздо быстрее. Лио поджимает губы и кусает нижнюю, как и раньше сдирая сухую кожу и оставляя мелкие ранки. В свое время Сэм отучил его от этого. Когда-то давно. — Пожалуйста, убери руку, — он намекает на свое бедро, которое ещё в холодных тисках руки. Просьбу удается выдавить из себя с трудом и некой жалостью. Всё-таки брат выглядит очень соблазнительным в этом образе, а Дин кивает, скрещивая руки в защитном жесте, снова принявшись смотреть на дорогу. Дальше они проводят путь в тишине, лишь импала мурчит, лаская слух.

***

Дин смотрит на происходящее вокруг с дичайшим интересом, его подведённые глаза блестят в тусклом свете бара, точь-в-точь как драгоценные камни. — Охренеть, тут и рога оленьи есть. Тебе пойдут, Сэм. Винчестер закатывает глаза и шипит, скосив глаза на парочку их знакомых охотников. — Лио, пожалуйста. Переодеться, на тебя смотрят, как на шлюху. Я могу дать свою куртку. — И правильно смотрят, а ты слишком романтичен, Сэмми. Куртку девчонке, которую трахать будешь, предлагай. Дин пожимает плечами и слегка отклячивает пятую точку, игриво стрельнув глазками в сторону того охотника за столом неподалёку, что повыше. Он лишь шлюха, даже если не торгует телом в данный момент, а лишь тусуется с «заказчиком» в баре с очешуительными рогами на стенке. Интересно, если их спиздить и продать, много можно получить? Сука. Тот охотник подходит уже будучи навеселе, а Сэм с трудом вспоминает его имя. Маркус. Или Мариус? В любом случае, он смотрит на старшего, как бык на красную тряпку. Белая и прозрачная рубашка, которую Лио так и не снял, берется в захват охотником мгновенно. — Что это ты удумал, Винчестер? Думаешь, я с тобой в игрушки развлекаться буду? Дин улыбается, прикусывает нижнюю губу слишком соблазнительно. Он не понимает почти ничего, но фамилия звучит знакомо. А поняв, что видимо, она принадлежит Сэму, тихо усмехается. — Ты перепутал меня со своим дружочком Сэмом, — доверительно шепчет парень, проводя пальцами по ткани футболки на груди напротив. Воняет потом, темным пивом и агрессией. По-хорошему надо бы сматываться и побыстрее, но голова не так хорошо варит после ощущения уюта в чужой импале. Злоба клокочет внутри Сэма уже слишком сильно, потому что уж точно не думал встретить кого-то знакомого в баре и уж точно не планировал показывать знакомым «такого» старшего. Слишком. тяжело. — Я люблю, когда со мной грубы. Он смотрит теперь на Сэма, все так же оставляя свою рубашку в захвате грубых рук другого охотника. Скользит взглядом от лица вниз, к мешковатым джинсам и ремню на них. Насмешливый взгляд превращается в скучающий, а Маркус, уже совсем ничего не понимающий, получает кулаком в лицо от Дина, тот резко высвобождается и направляется к выходу, ощущая, как сердце пробивает грудную клетку ко всем чертям. «Хоть в этом брат не изменился, может за себя постоять», — думает Сэм, тихо выдыхая и покидая бар, с удивлением не отмечая никакой погони за ними. Неужели так быстро отвязались? Они выходят из бара и садятся в Импалу молча. Слишком тихие и задумчивые оба, чтобы обсуждать происходящее. — Мне нужно кое-куда заехать. Я могу сесть за руль? Просьба необычная. Но разве бывает в их жизни хоть что-то обыкновенное или нормальное? Дин ждёт негативного ответа, крика, чтоб он выметался, но Сэм лишь настороженно кивает и перелезает на пассажирское кресло, передавая ключи в руки брата. Тихое дыхание того какое-то нервное, прерывистое, а плечи неестественно напряжены. Другой, но одновременно прежний. Мозг можно сломать со всем этим. — Ты тут надолго? Мне нужны деньги. Сэм молча кивает и отвечает: — Я заплачу столько, сколько нужно. Совсем скоро младший Винчестер понимает, зачем.

***

— Ты можешь тут подождать, —предлагает старший, с каким-то по-настоящему странным выражением лица оглядывая обшарпанный дом на окраине Нью-Йорка, куда они приехали несколько минут назад. — Я с тобой. Пожалуйста. Старая съёмная квартира встречает их затхлым воздухом и разбросанными вещами. Тихо-тихо Лио пробирается в ванную с серыми, замызганными стенами и дыркой в полу вместо настоящей душевой. — Куда спешишь, котик? Какая-то незнакомая Сэму девушка, видимо его соседка, негритянка с золотистыми глазами стоит перед ним и Сэмом полуголая, окидывает обоих взглядом, полным скептицизма. — Нэнси, доброе утро. — Ты не брал трубку. — Я потерял телефон. Девушка хмыкает. Битва взглядов заканчивается, она скрещивает руки на голой груди. А потом поджимает пухлые губы, сразу потеряв всю браваду. Лишь лёгкая усталость и напряжение от вида огромного мужика, которого Лио притащил с собой. — И новостей в конечно же не слышал. Лио пожимает плечами. — Стэнли умер. Дин прекращает вертеть в руках маленькую бутылочку шампуня. Глядит сначала на Сэма, безмолвно стоящего рядом и не знающего, что ему делать, а потом на Нэнси. — Шутишь, — голос его дрогнул лишь на мгновение, но и этого достаточно, чтоб понять: это был не чужой человек. И Сэму пиздецки жаль, кем бы тот ни был. Девушка качает головой, тёмные кудри падают на лоб. Дальше Дин собирается молча, кажется, они понимают друг друга и без слов, когда смотрят в глаза: она в зелёные, он — в золотые. — Я скоро вернусь. Квартира будет оплачена. Несколько смятых купюр достаны из заднего кармана джинс. Два сухих факта. — Ещё половину я найду, обещаю. Негритянка кивает ему с горечью и отвечает лишь: — Позвони мне, Лио. Я жду. И буду волноваться. *** Холодная рука проникает ему под резинку трусов, ощупывая коротко остриженные волоски, скользя пальцами по головке. Сэм выныривает из тревожного сна и заливается ярким румянцем, прикусывая губу. — Что ты, мать твою, делаешь? — голос звучит с надрывом, слишком шумно, особенно в таком месте, где стены передают даже шаги в соседнем помещении и номере. — Отрабатываю свои деньги, — простосердечно отвечает ему Лио-Дин, лежащий почти полностью голый в Его постели, с рукой в Его трусах. Сэм с силой трёт глаза и выдыхает. — Дин. — А? Ты о чем? Интерес вспыхивает с серо-зеленых глазах знакомыми искорками. Такое ему знакомо, когда шлюху называют именем любви или партнёра. К такому он уже привык. Сэм распахивает глаза, когда его возбуждение усиливается ещё больше, потому что пальцы продолжают размазывать капли смазки по ткани и самому органу, а зелёные глаза продолжают смотреть прямо в душу. — Лио. Слушай, мне не нужно, чтобы ты что-то отрабатывал, пожалуйста, иди спать. В голосе лишь честное признание, но Дина это мало волнует. Трусы с его бёдер сдергиваются вниз и член оказывается в обхвате горячих обкусанных губ, так контрастирующих с холодной кожей рук. Хриплый стон срывается с губ и Сэмми ёрзает задницей по простыне, комкая её в кулаке. Чёрт. Он слишком слаб, чтобы так отвоевать свои убеждения. — Лио, не надо. Он отталкивает парня от себя, прикрывая бёдра и ноги простыней. На него смотрят обиженно, стыдливо. Сэм закрывает глаза и сжимает руки на простыне ещё сильнее. Какое-то время повисает тишина, они не смотрят друг на друга, но и никто не уходит. — Выпить хочешь? Вопрос звучит неожиданно даже для самого Сэма, но он уже задан. Вместо ответа он получает холодный кивок. Сэм натягивает белье дрожащими руками, нервно дыша. Слюна остаётся на светло-сером белье неярким пятном, но ощутимо давит на мозг. Две холодных бутылки пива. Сэм протягивает одну из них брату, уже в открытом виде. Оскал на лице сияет кривым зигзагом, Дин делает большой глоток. Кадых дёргается, тёмный взгляд ощупывает Сэма с головы до пят. Часы на стене размеренно тикают, показывая три часа ночи. — Я тебя хочу. Можешь мне поверить, ты первый, кто слышит это от уличной потаскушки. Слова отдаются эхом от стен и летят в пропасть желаний. Он не хочет поддаться этим словам. К чёрту. Сэмм пожимает плечами и оглядывает синяки на пояснице брата, расползающиеся безобразным пятном разных оттенков. К горлу подступает тошнота и паника. Бутылка пива выскальзывает из пальцев, пятная пол своим содержимым. Рука зарывается в отросшие волосы привычно. Парень повален на кровать, теперь в его глазах играет понимание, ведь этот сценарий знаком. Повалить, взять, бросить. Забрать деньги и уйти к очередному клиенту. Подведённые глаза прикрываются в ожидании, губа снова прикушена. Сэм берёт его грубо. Грубо, резко. Горячо. Привычно, с одним только отличием. Он сам этого захотел. Сэм сжимает руки до мелких синяков, шумно дышит куда-то в шею, оставляя россыпь засосов. У Лио нет сил сказать ему, что это запрещено. Запрещено целовать в губы и оставлять свои метки. А потом все заканчивается. Сэм выгибается и кончает в него, громко, очень громко вскрикивая, до боли сжимая плечи партнера. Вокруг них лёгкое свечение, но замечают его они лишь краем глаза, списывая это на помутнение в мозгу после оргазма. *** Дин за волосы оттягивает его голову назад, оголяя шею и властно впивается в неё губами, оставляя красное пятно. — Ты этого хочешь? Сэм следит за ним потемневшими карими глазами, больно уперевшесь задницей в стол, но не меняя положение: — Да, господин, — стон на выдохе, по груди проводят рукой, немного царапая её. Дин прохладными пальцами выкручивает тёмные горошинки сосков, беспорядочно прижимая податливое, сильное тело к себе. Жар будоражит кровь. Сэм прикусывает губу и ещё сильнее прижимается грудью к ласкающей руке. Дин прильнул к нему, позволяя ощутить свой стояк, а потом отодвигается: — Рука тебе в помощь, Саманта. Раздраженный рык стал ему ответом. — Ну что же ты, Лио. Тебе тоже удачи. Напряженная усмешка искривила губы младшего и он возвёл глаза к потолку. — Вот же козел. Подведенные глаза оглядывают его внимательно, тягуче. Сэм смотрит в ответ. Лио и Дин переплелись в его брате неразрывно. — Сучка. *** Память вернулась к Дину неожиданно. Вздох, и сердце проскакивает к горлу. Звонкая оплеуха раздается очень громко. Сэм другого и не ожидал. В чем-то он даже рад, что к брату вернулась память. Он сверкает глазами и сжимает ободранные губы в тонкую полоску. Так правильно. — Какого хрена ты не остановил меня, козел? Удар, звонкая пощёчина. Дин держит себя в руках, но удар остановить не сумел. По щеке разливается колючее тепло, мелкие иголочки протыкают его щеку на месте удара. Сэм поджимает свои длинные ноги и падает на пол, отбивая задницу о грязные деревянные доски. Он заслужил боль, но паника накатывает волнами, заставляя сжимать руки в кулаки до побелевших костяшек и ногтями раздирать кожу внутренней стороны ладони. «Молчи. Молчи. Заткни свой грязный рот, сученыш. Только попробуй разреветься!» Он смотрит на брата снизу вверх и снова видит это Изменение, сжимающее его сердце от страха, сжирающее его брата. Изменение насквозь пропитало удары, болью и обидой разливающиеся по телу, которое не хочет на них отвечать, оно изменило Дина, его походку и запах. В нос лезет дым и смрад разлагающегося трупа. Сэму страшно, сердце колотится где-то в глотке, из-за чего все органы хочется вытолкнуть наружу, лишь бы не ощущать эти неритмичные удары по всему телу. Страшно. Сэм сильный, он может ответить, может повалить брата и защитить себя. Но Дин болен. Запах лекарств, крови и чужих людей идёт за ним следом, оставляя после себя пройденную дорожку сгрызенных ногтей, прикосновений чужих людей и болезненно-бледной кожи. Эта память идёт по его телу, оставляя синяки. Сэму страшно, и в глазах брата он видит такой же животный страх, гнев, ужас от происходящего. Паника накрывает их обоих в разных, и одновременно одинаковых пропорциях. Кровь из сломанного носа течет липкой жижей, пачкая все. Все. — Я хотел знать правду, — Сэм улыбается, как последний придурок, кровь затекает ему в рот, остаётся на губах алыми разводами. Ему кажется, что он сходит с ума. Дин падает рядом с ним, половицы скрипят. Все то, во что они вложили душу — сгорело в пожаре чёртовой правды, только огонь этот не очищающий. Кроули. Это было логично с самого начала. — Я тебя ненавижу, — шепчет Дин, обхватывая себя руками за плечи и раскачиваясь, — ненавижу. Сэм кивает и соглашается. Он тоже себя ненавидит. Проклятие. Они подхватили на себя проклятие от этого демона, как же глупо. Глупо и безрассудно было думать, что все будет просто. У них просто не бывает. Наивно было полагать, что теперь все изменится, ой, как наивно. — Ты сильно злишься на меня, Динуэтта? — спрашивает Сэм некоторое время спустя, потирая разбитую губу. — Не умею я на тебя долго злиться, Сэм, понимаешь? Не умею. Ни на тебя, ни на отца не умел. Помнил все, что сделали вы мне, а сам понимал, что ничуть не лучше. Потому и прощал раз за разом, как дурак. Дин сжал руки в кулаки, встал и отвернулся к окну, в которое настойчиво бился дождь. — Плевать я хотел, что ты узнал об этом всем. О годе, когда тебя не было рядом. Я же и не помнил ничего, просто жил, отдавая свое тело, -он сделал паузу и задумался: — Хотел, чтобы ты был счастлив, Сэмми.Ты же его заслуживаешь, заслуживаешь счастье. Но с самого начала как мы встретили Кроули, все пошло наперекосяк, я сразу почувствовал в нем что-то темное, неприятное, но промолчал. Я идиот, понимаешь? С самого начала надо было хватать тебя за шкирку и делать ноги, а я остался, наплевав на интуицию. — Дин, пожалуйста. Сэм встал и поймал лицо старшего в ладони. Дин упрямо отводил взгляд, а Сэм в холодном свете гостиной разглядывал лицо старшего, тронутое безобразным проклятием. Подводка стёрлась, образуя неприятное темное пятно, напоминающее синяк. Они сидели на полу мотельной комнаты в тишине. Обоим было о чем подумать.