Книги и меч

«Хоть Карл и говорит, что всё будет хорошо, я волнуюсь за Дрима. Вроде бы я его знаю давно, но вот насколько хорошо я его помню?» — подумал Джордж, пока Карл что-то активно рассказывал, махая руками в стороны.

***

— И ты ему не скажешь? Не эгоистично ли с твоей стороны? — предъявил Ник блондину, всё также стоя на расстоянии двух вытянутых рук. Тот пожал плечами и нахмурился чуть сильнее. — А ты хочешь, чтобы я всё рассказал? Всю правду того, что случилось и почему он ничего не помнит? Ты реально думаешь, он выдержит правду? А ведь ты тоже виноват. Разве не это было причиной, почему ты ушёл? — Сапнап стоял молча, внимательно слушая и ища в словах простые нитки манипуляции, что даже через годы тренировок было трудно заметить в словах этого негодяя. — Разве не страх действительности тебя останавливает? Ты не боишься того, если Джордж начнет избегать меня, ты не боишься, если он возненавидит меня. Ты боишься, что потеряешь друга. — Дрим развёл руки немного в стороны и стал медленным шагом подходить, говоря всё тише и тише, пока кареглазый смотрел в пол и не реагировал ни на что. Глубоко в мыслях он искал выход, правильный ответ. — Ты понимаешь, что если это не сделает один из нас, это сделает кто-то другой. Тогда…- — Ник, ты никогда не найдёшь выход из этой ситуации. Можно же просто молчать и всё само пройдёт. — — Тогда рана загноится. Если её не обработать и просто молча оставить, то будут осложнения. — Оба заткнулись. Было тихо, пока смех Карла и Джорджа не раздался с улицы. Верно, в Киноко было настолько тихо, что в здании были слышны все беседы с разных точек королевства. Переглянувшись, два старых друга решили ненадолго заключить мир. Никому не хотелось этого делать, но ситуация вынуждала. — Давай так: если он разозлится и убежит, то на этот раз за ним никто… Никто не побежит. — угрожающе, со свирепостью в голосе, сказал Сапнап, пытаясь избежать ошибок прошлого, которые и так доставили немало проблем. Кивнув в знак соглашения, блондин покинул помещение, направляясь в сторону дубового дерева, пока огонек плёлся за ним. Заметив издалека двоих, Карл сразу сел перед старшим, чтобы того спрятать и, в какой-то мере, защитить. — Карл, спокойно, он ничего не сделает, просто скажет. — успел заверить своего парня Ник, успокаивая любимого нежным взглядом. Карл немного расслабил напряжённые плечи. Джордж сидел, не понимая, что творится. — Может, мне уже кто-то объяснит, что происходит? — нетерпеливо спросил парень, вставая с места и посмотрев на Ника с Клэем. Те молчали, пока блондин не сделал шаг вперёд, начиная рассказ. — Есть закон, гласящий, что если душа человека слаба, то он не будет помнить свою смерть. Джордж, тебе этого никто не говорил, но у каждого по три жизни. У тебя же их только две. — Сначала брюнет ничего не понимал, пока не вспомнил, пока отрывки того дня не всплыли с глубокого дна воспоминаний, пока старший не осознал, что всё это время прятал ненависть за любовью.

***

Сбитое дыхание и кровавые пятна. Раны от падений и раны душевные. Всё это приносило страшную боль и печаль. Мальчик хотел кричать, хотел просто провалиться сквозь землю. Только что человек, которому он симпатизировал и которого уважал, жестоко расправился с невинной душой у него на его глазах. Брюнету было страшно настолько, что колени тряслись, как осиновый лист, а руки мелко дрожали, что и ветку было сложно держать, но даже это не останавливало его от бега. Адреналин так сильно бушевал в крови, что переставать бежать не хотелось. «Этого не может быть. Это просто сон. Страшный кошмар. Я сейчас проснусь и всё будет хорошо.» Слёзы мешали хорошо разглядеть местность, размывая всю картину. По мнению Джорджа, перед ним был пригорок, на котором он же и остановился, резко разворачиваясь, падая и принимая сидячее положение от неожиданности. Тихий шорох раздался за его спиной. Все молитвы, что парень когда-либо знал и читал, моментально вспомнились, а вера в Бога стала сильнее. Резко повернув голову, он встретился взглядом с Клэем. — Джордж, прошу, успокойся. Этот человек был опасен, я пытался нам помочь. — сказал блондин, медленно, но уверенно подходя ближе. Смотря на то, как жёлтая (зелёная) кофта, испачканная в алой жидкости, становилась всё ближе и ближе, Гоги пятился назад, всё ближе и ближе к обрыву. — Не подходи ко мне, чудовище! Ты мог все решить мирной беседой, а не накидываться с мечом! Может, он вовсе и не враг нам? Что ты сейчас сделаешь, убьешь меня так же? Избавишься, посчитав опасным для общества? — почти крича через водопад слёз, сказал Дэвидсон, пока Дрим не слушал его и всё так же медленно подходил с руками, поднятыми над головой. Таким образом он показывал, что не намерен навредить. — Умоляю, Джордж! Поверь мне, я лучше знаю, кто в этом месте опасен для тебя, а кто нет. Обычно такие люди, как он…- — Я больше не хочу слушать твою глупую болтовню! Из-за меня, от твоей руки умер человек! Защищал, говоришь? Зачем защищать такого отброса общества как я?! — Дриму было больно в сердце, ведь слова Джорджа резали сильнее, чем самое острое лезвие. Остановившись на секунду, он посмотрел на британца взглядом, полным боли. На глаза наворачивались слёзы, а ноги сами двигались вперёд. Блондин хотел что-то сказать, но шок застыл на его лице. Пока Джордж пятился назад, он не заметил, что это не пригорок вовсе, а обрыв, и за долю секунды провалился в тёмную щель в земле. Громкий крик и стук тела о поверхность. Хотелось кричать вместе с ним, но ком застрял в горле, не позволяя и слова вымолвить. Только слезы текли от беспомощности. Дрим упал на колени и закрыл рот руками, пока сердце пыталось выпрыгнуть из груди. — Д… Джордж? Джордж… Джордж! — только спустя минуту он смог выкрикнуть имя любимого, что уже, будучи трупом, лежал на дне пропасти. — Какого чёрта?! Нет! Только не это, умоляю! — продолжал он громко кричать и рыдать, да так, что его, кажется, слышала вся округа. У входа в лес, за его спиной, стоял Сапнап, что с ужасом смотрел вперед, слыша плач лучшего друга. «А я говорил, не переписывай судьбу, которую не можешь изменить…»

***

Посмотрев на всех присутствующих с непониманием, Гоги повернул голову к Карлу и тихо, шёпотом, почти даже не говоря, а шевеля одними только губами, сказал: — Ты знал? — Тот только кивнул в ответ, виновато опустив голову вниз. Это заставило библиотекаря разозлиться и посмотреть на Сапнапа с Дримом. Одного он одарил осуждающим взглядом, а второго — злым и обиженным. — И вы это скрывали? То, что…- не договорив, кареглазый встал и убежал. Направился он в Л‘Менбург, ведь идти в землянку было опасно. Там его могли найти, но в этом городе больше шансов быть незамеченным, слиться с людьми. Бежал паренёк недолго, пока случайно не врезался в блондина. К счастью, это был не Дрим, а Томми. — Эй! Смотри куда несёшь… Ой… — злился подросток, пока не увидел состояние нового знакомого. Туббо же оказался недалеко и, заметив стычку двоих, быстро подбежал, помогая встать. — Здравствуй, Джордж. Что-то случилось? Ты от кого-то убегал? — спросил с осторожностью брюнет, пока Гоги неожиданно и крепко не обнял его, тихо заплакав. Томми всё так же стоял и не понимал, что происходило, но вот Туббо с энтузиазмом помог библиотекарю, которому сейчас явно нужна была помощь. Пока два брюнета обнимались, блондин, заметив неподалёку Гостбура и подбежав к тому, тихо спросил: — Не знаешь, что с Гоги? Он прибежал весь такой напуганный и заплаканный…- Призрак сначала покачал головой в знак того, что не знает, но затем подошёл ближе к «пострадавшему» и прислушался к разговору, приготовив в руках немного синего. —…оказалось, что близкие мне друзья всё это время не рассказывали одну очень важную деталь. А сегодня, как оказалось… Лучше бы я знать ничего не знал… — Местами разговор «обрывался», так как призрак Вилбура пытался слушать Томми и параллельно думать о своём. «Видать, они наконец-то сообщили о том дне…» — подумал он и, подойдя к Дэвидсону со спины, протянул немного красителя. — Держи синий! Он спасает от грустных мыслей и плохих дней! — сказал призрак радостно, смотря, как президент отпускает библиотекаря и тот вытирает слезы рукавом кофты. Осторожно беря что-то схожее с синей краской, Гоги посмотрел на предмет слегка непонимающим взглядом. Гостбуру не впервой видеть подобную реакцию, поэтому, взяв в свои руки ладони Гоги, он бросил синюю краску на дорожку, кивнув в сторону, чтобы младший её затоптал. Когда немая просьба была выполнена, британец неожиданно почувствовал себя немного лучше. Возможно, это был эффект плацебо, а возможно, махинация Гостбура действительно работает. — Спасибо… — тихо поблагодарил брюнет, шмыгнув и вытерев слёзы. — Не за что! Всегда рад помочь. А теперь давай сбегаем к подиуму. Туббо, недавно, с другими жителями города, развесил разноцветные лампы! — сказал призрак и за руку потащил старого друга в сторону локации, пока Томми и Туббо направились по своим делам. Добравшись до места назначения, оба присели на лавочку перед возвышенностью и посмотрели в небо, высматривая лампы. — Смотри! Там висит красная лампа, а рядом оранжевая! — сказал призрак радостно, пока брюнет внимательно рассматривал небосвод, задумавшись не только о цветах, но и о сказанном ранее. — Была ли это моя вина? В праве ли я его винить? — спросил он тихо сам у себя, не заметив, как сказал это вслух. — В какой-то степени, права винить ты не имеешь, ведь он хотел помочь. Да и как давно это было? Если бы он и вправду желал тебе зла, то давно бы избавился. — сказал Вилбур и сорвал синий цветок, что был рядом, внимательно рассматривая каждый лепесток. — Стоит ли мне извиняться? — — Решать тебе. Насколько ты готов признать, что всё это твоя вина? — — Пока не готов, ведь не до конца разобрался, что случилось. Всё так запутано и непонятно… — ответил Гоги тихо и опустил голову вниз, заметив цветок на коленях и то, что рядом никого не было. Гостбур, будучи призраком, испарился на глазах. Выдохнув, Джордж остался сидеть дальше, крутя растение в испачканных руках, что были заляпаны синей краской. «Думаю, какое-то время меня не будет в Киноко. Пока я не готов увидеться с ними.» — проговорил Гоги мысленно и, закрыв глаза, уснул. Пока библиотекарь спал, солнце успело медленно опуститься вниз, создавая прекрасный закат из голубых и розовых оттенков. Такое сочетание цветов напоминало конфету или сладкую вату, которую продавали в цирке. Вокруг было тихо и ни один житель этого города не заметил мальчишку на лавочке, который не выпускал цветочек из рук. Тени зданий становились всё больше, окутывая брюнета холодом, от которого паренёк медленно мёрз, до того момента, пока руки, испачканные в синей краске, не накрыли его пледом, тихо прошептав: — Людям иногда хочется расстаться, чтобы иметь возможность тосковать, ждать и радоваться возвращению. -