Книги и меч

Было темно, только маленькие звёздочки освещали всё вокруг. Помимо темноты была и тишина, которую перебил неожиданный смех блондина, что в кулаке держал два ключика. Всё бы хорошо, если бы не два холодных тела, что обездвижено лежали на траве за его спиной. Вернув окровавленный меч в ножны, негодяй снял маску. Его лицо по-прежнему было скрыто ночной мглой, скрывая личность. — Это было проще, чем я думал. — произнёс хриплый голос, который вовсе и не принадлежал Дриму. С тихим смехом он убрал свой улов в карман и медленно покинул место преступления, оставив тела Карла и Ника лежать в траве. Даже после смерти они держались за руки, не бросая друг друга.

***

Было раннее утро. Джордж только проснулся, потянувшись и умывшись. Сегодня он должен был вернуться в Киноко и извиниться перед всеми за его выходку. Для такого важного события он оделся посерьезней, найдя хоть какую-то приличную одежду. Но что в его понятии «приличная одежда»? Белая рубашка, синяя кофта, чёрные брюки и белые солнечные очки. Также ко всему этому прилагалась корзиночка с цветочными коронами, которые по-прежнему выглядели свежо и красиво. Оставшись довольным собой, брюнет радостно отправился на выход из землянки. Шёл он вприпрыжку, с яркой улыбкой на лице, тихо напевая веселую мелодию, которую слышал в детстве.

***

Маленький брюнет сидел у себя в комнате и раздумывал обо всём, что приходило в голову, пока его последней мыслью не стала идея почитать новую книгу, которую мальчик получил от знакомого по имени Вилбур. Встав и подойдя к небольшому рюкзаку, он заметил, что книги в нём не оказалось. Паника стала нарастать в сердце, а глаза бегать по комнате в поисках потерянного. Руки юного Джорджа дрожали, а вина стала тяготить его, заставляя опустить плечи. Собравшись уже идти на улицу для поиска, он остановился, посмотрев на подоконник. Там же осторожно лежала та самая книга в красной обложке с золотыми узорами. Подбежав к литературному произведению, Гоги улыбнулся и обнял его, с облегчением выдохнув. — Если такое повторится, то в следующий раз я этого не переживу. — Тихо сказал он, осторожно положив книгу на кровать и вновь повернувшись к подоконнику. «Мне показалось, или там кто-то есть?» — спросил малец сам у себя, тихо выйдя из дома и направившись в сторону, откуда было слышно тихое пение. Замедлив шаг, брюнет выглянул из-за угла землянки и прислушался к звуку, запоминая приятную и красивую мелодию. Но хотелось знать и владельца голоса. Было приятным удивлением, когда этим человеком оказался друг Карла, который недавно приходил на день рождение кареглазого. С виду мальчик казался сильным и тем самым человеком, который не выставляет слабости напоказ, но сейчас он сидел под деревом, и, с нежной улыбкой, освещённой лучами солнца, напевал мелодию, что была, как сказка. Обычно поют и читают перед сном, чтобы убаюкивать детей, что и случилось с Джорджем, который уснул прямо на месте, улыбаясь и вспоминая яркую, солнечную картину и мальчика на ней.

***

Пока воспоминания грели душу, Джордж успел дойти до Киноко и остановиться перед входом. Он нервничал и волновался, в животе было чувство, которое не давало покоя. Которое говорило, что это закончится плохо. Откинув это непонятное чувство в сторону, старший последний раз вздохнул и смело направился к дому Сапнапа. Подойдя ближе, он постучался и стал ждать ответа, которого, к сожалению, не последовало. Пожав плечами, Дэвидсон подумал, что его друг мог навестить Карла, но даже того не было дома. Запаниковав, библиотекарь быстро прибежал к столовой, где никого, кроме Кота, не было. Оставалось только два места, где они могли быть. Взяв волю в кулак, брюнет сильнее сжал ручку корзинки в руках и направился в сторону церкви. Остановившись прямо у входа, он вошёл внутрь, открывая большую и тяжёлую дверь. Оказавшись внутри, парень увидел, как пыль поднимается, а лучи утреннего солнца танцуют на полу. «Это странное чувство всё больше и больше не даёт мне покоя. Нужно быстрее найти ребят.» От безыходности наворачивались слёзы, но нужно было терпеть. После того, как библиотекарь пересек мост, он не выдержал и быстро побежал в сторону небольшого «парка», где находилось дерево сакуры с качелями, привязанными к самой толстой ветке. Место это было тихим и спрятанным от глаз посторонних. Найти это место было слегка затруднительно, но жители королевства ходили туда часто, с целью уединиться. — Сапнап? Карл? Вы тут? — спросил старший и вбежал на территорию площадки. Но картина, что его там ожидала, совсем не радовала. Корзинка, что была в его руках, упала на яркую зелёную траву. Зрачки стали сужаться от страха и ужаса, хотелось плакать, хотелось кричать. В голове тут же всплыли воспоминания, связанные с его близкими друзьями. Колени начали дрожать и подкашиваться, что заставило его подбежать к двум безжизненным телам и от отчаяния обнять. Горячие слёзы стекали по щекам, а громкий, полный боли и ужаса крик, вырвался из его уст, что заставило сорвать голос. Но это не останавливало брюнета и тот продолжал немо кричать. Руки болели от тяжести тел, но сейчас это было неважно. Он чувствовал вину. Дэвидсон не успел извиниться за свою выходку, он не успел их тепло обнять и приготовить любимый завтрак. Он даже не успел попрощаться. «Как так? За что? Что они сделали, чтобы заслужить это? Почему не я? Почему они?» — в голове вертелось множество речей, которые бы парень хотел громко выкрикнуть, но всё, что у него получалось, так это озвучить их в мыслях и немо выкрикнуть, слегка хрипя. Взгляд был мутный, а юнец упал рядом с безжизненными телами. Он лежал между ними, свернувшись в калачик и дрожа, как котенок. Картина страшная, но и печальная. Пока библиотекарь был наедине со своими эмоциями, Алекс появился рядом с качелями. Выглядел он устало: красные глаза, опухшее красное лицо, взгляд, полный боли. — Джордж… — позвал паренька тихий голос, что мгновенно привлек внимание старшего. Посмотрев на мексиканца, брюнет вновь заплакал и, подойдя, крепко обнял, немо закричав, совмещая истерику с кашлем. Квакити, в свою очередь, крепко обнял друга в ответ и заплакал вместе с ним. Это потеря была слишком болезненна для них. Этот день стал началом черной полосы для обоих. Вы знаете о Межмирье? Это место, куда мы попадаем после смерти. Там были все: кто-то задерживается, а кто-то даже и не вспомнит, что когда-то тут был. Но были тут все. Те, кто помнит, говорят, что место это красивее любого другого, что это сон наяву. Но есть такие, как Карл, которые знают всю правду, что кроется за красивыми видами. Представьте шатена, что потерял свой бывалый цвет волос. Представьте полосу жизни, что резко стала белой. Представьте огонь, который потушили. Две фигуры, что серыми тенями стояли у качелей. Один плакал, а второй успокаивал. От взгляда на этих двоих, сердце сжималось. Не заслужили они этой кары божьей. Карл крепко держался за кофту Ника и дрожал от страха. Межмирье — это место его кошмаров. Точка сохранения в путешествиях во времени. Сапнап не понимал, к чему такая паника, ведь место это выглядело по-домашнему уютно и безопасно. Но не все знают страшную тайну, что была скрыта в стенах крепости. — Ник, ты не понимаешь. Мы должны бежать отсюда! Он нас найдёт! И когда это случится, мы не сможем вернуться! — ревел шатен, что потерял свой цвет. Огонёк-уголёк же продолжал его гладить по спине и, тихо шепча, отвечал: — Не печалься, Карл, мы отыщем выход и нас никто не найдёт. Обещаю… — Как же сильно он хотел верить в свои слова, после того, как уже нарушил одно обещание. Пока двое стояли и разговаривали, фонтан за их спинами продолжал спокойно циркулировать воду, создавая шум на заднем плане, как и атмосферу. Но кто же тот незнакомец, что придёт за влюбленной парой? Смерть? Их убийца? Может, Бог или ангел с чёртом? Точно никто не знал и ответить не мог, да и это было не важно, смотря на ситуацию, что сейчас происходила. — Не вини себя, все мы ошибаемся. Главное надеяться, что Джордж не потеряется. Иди сюда… — последние два слова были сказаны, как приглашение в объятья, успокоение и принятие. Стояли они так долго, ведь время тут шло по-другому. Видит ли их Бог? Пощадит судьба? Два белых каменных надгробия стояли под деревом и две фигуры были перед ними, склонив головы вниз и держа цветы. В такой момент Квакити даже снял свою шапочку, которая почти что стала с ним одним целым. Джордж, будучи по-прежнему без голоса, держал в руках венки, мысленно молясь и надеясь на возвращение усопших. «Всё могло закончиться иначе. Почему же они ещё не вернулись?» — подумал старший и, подойдя ближе, положил на надгробия венки, роняя слезинку на землю. Лицо не выражало эмоций, а сердце было разбито на тысячи осколков. Небо покрылось серыми тучами, а ветер усилился, свистя в ушах. Мурашки прошлись по спине, заставляя поежиться. — Пойдём в дом, скоро будет буря. — сказал Алекс грустным тоном, положив холодную руку на плечо британца и приобняв. После этих слов и утешительных действий, второй кивнул и вместе с кареглазым ушёл в свой дом. Там они, не проронив ни слова, попивали чай, вслушиваясь в стук капель за окном. Каждый раз, когда ударяла гроза, двое не моргали, продолжая скорбеть. — Я постараюсь узнать, чьих это рук дело. — один только взгляд Джорджа говорил за себя. Он хотел спросить, есть ли уже подозреваемые, ведь опыта в подобном у Алекса было больше, чем у библиотекаря. — Если посмотреть, то это уж точно не кто-то из Л’Менбурга. — —…— — Я обещаю, они вернутся. Невозможно, чтобы их забрали. Просто дай им время… — Было сложно принять эту потерю и сложно осознать правду, ведь есть шанс того, что они больше никогда не встретятся. В этот день у всех было мрачное настроение: Томми было грустно из-за грозы. Юнец хотел вновь построить что-то, но погода явно сказала «нет». Туббо же сидел дома за столом и, просматривая фотографии, вспоминал отца, что не так давно скончался от сердечного приступа. Хоть он и был диктатором-тираном, но не всю же жизнь? Бывали моменты, когда Шлатт и на себя не был похож: слишком добр, прям как настоящий, любящий отец. Президент Л’Менбурга отдал бы всё, чтобы вернуть его и напоследок пообщаться, как семья, а не как коллеги. Ранбу же, на удивление, боялся за Джорджа. После того, как он нашёл его на сцене с ранами, можно было точно сказать, что гулять одному было опасно. Кто угодно из СМП мог на него напасть и кто угодно мог забрать его жизни. Не только за Гоги было страшно, но и за себя, ведь Дрим давно не появлялся, что было очень странным. Страх перед неизвестностью рос всё больше и больше, а нити манипуляций становились более блёклыми. Вспомним о Гостбуре. Этот неуклюжий и слишком добрый призрак гулял по окрестностям, навещая то СМП, то Л’Менбург, и заканчивая своё путешествие в Киноко. Бродил он с Другом, осторожно ведя того за поводок, чтобы синяя овечка не потерялась. Но как же дождь? — спросите вы. Не волнуйтесь, Филза позаботился об этом и дал призраку тёплый плащ со своей шляпкой. Издалека их можно было спутать, но Друг сразу выдавал личность путешественника. — Друг! Ты не можешь идти туда, нам в другую сторону. — сказал Гостбур, паря над землей и крепко держа поводок, направляя овцу в сторону дома Джорджа. — Мы пришли навестить Гоги, а не пакостить! — сказал он приказательным, но милым, почти детским голосом, подходя всё ближе и ближе к дому-мухомору. Постучав три раза, дверь открыл владелец домика, со взглядом, полным боли и долькой ненависти. — Божечки, что случилось? — испуганно спросил Гостбур и мгновенно достал синего, предлагая младшему. — Держи, это должно помочь. Ты, главное, не грусти. Грусть тебе не к лицу… — сказал призрак и крепко обнял друга, сменив улыбку на грустное выражение лица. Джордж вновь тихо заплакал, а Квакити решил проверить, почему парень так долго не возвращается. Увидев картину, что предстала перед ним, Алекс также присоединился к объятьям, обронив слезинку. «Хочу увидеть Дрима. Хочу поплакать ему в плечо и высказать всё, что думаю о том, кто это сделал. Я уверен, для Дрима это будет тоже большая потеря, как и для меня. — Квакити, расскажешь, что случилось? — спросил дух мертвого Вилбура и, прервав объятья, положил руку на плечо самого младшего в доме, не считая Друга, что успел прилечь на кровать Джорджа. Вздохнув, мексиканец посмотрел на британца, который уже по одному взгляду понял, что этих двоих стоит оставить наедине. Пока призрак и Алекс говорили, Гоги присел к Другу и осторожно погладил, боясь неожиданно потерять и того. Время шло слишком медленно, тянулось, словно резина, и никак не рвалось. Стало скучно, а мысли съедали изнутри, поглощая и медленно убивая. «Думаю, если прилягу, ничего плохого не случится…» Так оно было. После того, как Гостбур, уже без шапочки и плаща, зашёл в комнату вместе с Квакити, они увидели Гоги, который, в синей одежде, лежал рядом с такого же цвета овцой, обнимая и уткнувшись носом в ее мягкую шёрстку. Для владельца животного это была слишком милая сцена, но оставить Друга одного он не мог, поэтому прилёг с другой стороны, пожелав всем спокойной ночи. Почувствовав себя лишним, Алекс улыбнулся увиденному и ушёл из дома, направляясь к надгробиям друзей. Было у него ещё пару мыслей в голове, которыми бы парень хотел поделиться.