Книги и меч

— Что? Погоди, повторись, пожалуйста. — сказал немного испуганно Джордж, боясь услышать вновь то, что сказал младший перед ним. Квакити выдохнул и повторил столь пугающее предложение, ведь сказать во второй раз намного легче, чем в первый. — Карла и Ника убил Дри…- — Докажи. Пустых слов мало, докажи, что это его вина.- Взгляд старшего был пугающим и холодным, но понять его можно было, ведь его любимого человека обвиняют в убийстве двоих его друзей, что были ему как семья. Предугадав это, младший мысленно улыбнулся, ведь впервые был готов хоть к чему-то и, собравшись, легко ответил, излучая уверенность в своих словах. — Я ходил говорить с Эретом, он мне рассказал, что это всё дело рук Дрима. Только не говори, что не поверишь словам правителя СМП? — Было больно, очень сильно, да так, что ноги не держали. Упав, брюнет схватился за плечи, смотря в пол глазами, полными слёз. «Невозможно. Не верю. Он просто шутит. Верно, Квакити шутит, он любит так делать."- Убедив себя, что всё это просто шутка, бывший библиотекарь засмеялся и, встав на ноги, посмотрел на друга взглядом, полным недоверия и отрицания. — Смешная шутка, только вот пугающая.- — Но я не шутил, Джордж, пойми же! Зачем бы я врал тебе? Спроси у них самих, если не веришь мне. И Эрет, и Дрим скажут тебе одно и то же, если последний не врун и не будет запутывать тебя, как он это делает обычно.-

***

Если сравнивать сердце Джорджа с розой, то бутон, что только расцвел, ярко-алый, как кровь и нежный, как любые человеческие эмоции, с каждой плохой новостью о его любви гнил, а лепестки опадали, засыхая и ломаясь с хрустом под ногами. Под ногами того, кого он любил, под ногами того, кто заботился о нём, под ногами человека, что становился монстром в его глазах. Человек, что вначале заботился о розе, меняя воду, разговаривая с ней и показывая солнечные лучи, просто забыл. Забыл о существовании столь нежного цветка, который мог умереть от любого прикосновения. Но у каждой розы есть свои шипы.

***

— Выйди. Не приходи больше сегодня, ты рассказал мне достаточно. — выплёвывая яд, ответил британец, резко изменившись в настроении, сдерживая слёзы неверия вместе с чувством, что его обманули. Разве это было так легко? Может, действительно пойти к Эрету и спросить? Узнать все лично? Квакити понимал, из-за чего его друг не может поверить сказанному, но с другой стороны, почему он ему не верил? Зачем он доверил ему расследование, но в итоге разозлился? Отмахнувшись рукой, младший вышел из дома и весь обиженный направился в сторону Л’Менбурга, зная, что сегодня ему больше нечем заняться, да и он сильно устал, поэтому решил, что ему стоит отдохнуть на природе. Поднявшись на гору, мексиканец сел на лавочку, которую поставил Томми и Туббо, чтобы у рассвета слушать диски. Достав «Strad», диск с белым узором, он пожал плечами и положил его в проигрыватель. Вначале всё было спокойно, навевало даже хорошие воспоминания. «Хорошая мелодия» — подумал Алекс. Глаза закрылись сами, а голова начала двигаться в такт. Через мгновение он замер, распахивая глаза, опуская их вниз, туда, куда уходит солнце каждую ночь. Горизонт. Наверное, солнце тоже устает. К середине песни он понял, почему ему это так знакомо.

***

— Подожди! Давай ещё этот послушаем! — сказал радостно Карл, доставая диск с белыми и фиолетовыми узорами, что был спрятан под всеми остальными дисками. Положив его в проигрыватель, раздало «Mellohi». Мелодия была похожа на мелос вальса с нотками меланхолии и грусти. Нахмурившись и не послушав и минуты, шатен быстро достал диск и вернул на место, смотря на Алекса и Ника. — Мне не нравится этот диск. Надо найти что-то повеселее! — Вновь вернувшись в своё весёлое «Я», Джейкобс продолжил копаться в куче дисков, пока Сапнап и Квакити спокойно сидели на лавочке. Первый не мог оторвать взгляда от искателя дисков, пока второй просто сидел и радовался моменту.

***

Резко всё вернулось в реальность и, сидя прямо на том же месте, брюнет с раскрытыми глазами смотрел в закат, пока ветер с легкостью дул и нес мелодию музыки к солнцу. Воспоминание было тёплым и родным, хотелось его обнять и не отпускать, хотя это было невозможно. — Он никогда не любил этот диск Томми. — сказал он тихо и со слабой улыбкой вновь закрыл глаза, погружаясь глубже в воспоминания.

***

Карл продолжал копаться в дисках, ища что-то уникальное и необычное. Ник ради веселья присел перед лавочкой и из цветов, что были рядом, пытался сплести цветочную корону. Такая картина веселила Алекса, и он присел рядом, наблюдая и иногда шутя, насколько он плох в этом. Тут резко заиграла эта же мелодия, мелодия «Strad». Карлу она понравилась больше, и он стал хаотично танцевать рядом с проигрывателем, улыбаясь и посмеиваясь. Заметив через минуту, чем занимается Сапнап, он с интересом сел рядом и взял в свои ладошки руки Ника, показывая, как правильнее. — Смотри! Мне Гоги показывал, как надо. Вначале лучше начни с больших и длинных цветков, а потом добавь мелкие, и не спеши! — говорил шатен, всё так же помогая объекту симпатии.

***

Квакити резко открыл глаза и вернулся из воспоминания, слушая, как диск доиграл свою мелодию. Обратив свой взгляд на диск, который капризно выплюнул проигрыватель, мексиканец улыбнулся, смахивая одинокую слезу, тихо смеясь. Его ностальгию прервал шорох за ним, что-то плохое близилось.

***

Прошло много времени, и Дэвидсон наконец-то собрался с мыслями, осмелился выйти в поле, чтобы посидеть и отдохнуть. Не взяв ничего собой, юнец медленно направился к полю за церковью, чтобы немного повспоминать. Прогулка его была недолгой, место он нашёл быстро и также быстро устроился там, сел поудобнее и направил свой взгляд в сторону солнца, что садилось за далекий горизонт. «Мне так не хватает компании Карла и ворчания Ника.» — медленно закрывая глаза и ощущая теплый ветер у себя на лице, думал Гоги. Было очень спокойно, что аж клонило в сон, но не до него сейчас было. «Помню день, когда меня пригласили в Киноко. Это было достаточно неожиданно и… Приятно, что-ли? Когда о тебе заботятся и зовут куда-то, то очень приятно.» Формировать мысли было трудно. Выйдя в поле, на Джорджа напала лень, но он пересилил себя и в итоге открыл глаза, посмотрел на цветы, что его окружали. Неподалёку росли Анютины глазки, что разными цветами в небольшой кучке сияли фиолетовым. Заинтересовавшись их цветом, старший подполз и начал рассматривать их ближе. Некоторые цвета он угадал, некоторые назвал неверно, но правильного ответа он не знал, ведь рядом не было никого, кто-бы рассказал. — Вот бы Ни… Нет, не думай о них сейчас. — сказал он тихо, вернувшись на своё место, продолжая смотреть на то, как скоро солнце сядет. Сон витал в воздухе, лень зазывала лечь и расслабиться, и Гоги решил поддаться. Закрыв глаза, британец уснул и погрузился в мир Морфея. Но спал он недолго. Большая тень, что возвысилась над ним, закрыла доступ к солнцу, что грело лицо и тело. Открыв нехотя глаза, Дэвидсон встретился взглядом с керамической маской, на которой был рисунок улыбки. Наступила тишина, фигура перед ним села на колени и сняла маску, показывая лицо, полное обеспокоенности и волнения. — Джордж, не знаю, что случилось, но в последнее время ты очень опечален и грустен.- Брюнет молчал, смотрел куда-то сквозь блондина и молчал. Хоть он и выглядел спокойно, но в голове он паниковал. Сразу вспоминались слова Алекса и то, кем же Дрим действительно являлся под своей маской. Руки незаметно начали дрожать, но даже такая мелочь была мигом замечена Дримом, который снял свою зеленую кофту и с осторожностью надел на бывшего библиотекаря. Положив свои руки тому на плечи, Клэй обнял бедолагу и легонько погладил по спине, пытаясь успокоить, не зная причины. Джордж дрожал. Чем ближе был зеленоглазый, тем страшнее становилось. — Джордж, прошу, не молчи. Скажи, что я сделал не так, почему ты меня так боишься? — Дрим волновался, а старший начал дрожать ещё сильнее, в страхе умереть за то, что скажет что-то не так. Закрыв глаза крепко, правитель Киноко осторожно обнял рыцаря СМП, чтобы снять какие-либо подозрения с того, что что-то не так, и то что это что-то, это Дрим. — Тебе что-то сказал Квакити? Давай я пойду, поговорю с ним? — Это было последнее, что Гоги услышал от блондина, смотря тому в след, как он с серьезным видом уходит в сторону города, куда и уходил Алекс в последний раз.

***

Думаю, теперь вы уже знаете, что плохое близилось к Алексу. Сам Дрим пришёл с ним поговорить, ведь именно он был последним, кто говорил с британцем. Обменявшись зловещими взглядами, оба стояли в тишине около минуты, затем первым заговорил мексиканец. — Ни здравствуйте, ни как дела? Хорошо, говори, что надо. — начал он нагло, пока второй держался, чтобы не накинуться на него. Такая реакция забавляла. — Что ты сказал Джорджу? Почему он меня боится? — «Всё же он поверил моим словам, ему же лучше» — подумал он перед ответом и спокойно посмотрел Дриму в глаза, соблюдая спокойствие и ведя себя рассудительно. — Я ему сказал правду.- Тут Клэй испугался, ведь правды о нём было много, и не вся она радужная, но какая именно дошла до его любимого? — Что. Ты. Ему. Сказал? — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки и челюсть. Алекс еле сдерживался от смеха, ведь его веселила такая картинка: самый сильный человек в королевстве злится из-за какой-то мелочи. — Я просто сказал, что убийство Карла и Ника — твоих рук дело. Разве не так? — Эти слова ударили Дрима ножом в спину. До столь низкого и подлого поступка блондин никогда бы не опустился, а тут его обвиняют, так еще и лапшу на уши любимого человека повесили. Его страшно бесило, что Джордж его теперь боится и трясется при каждом его касании, его бесило то, что без каких-либо доказательств его пытались обвинить в столь грязном деле. Что бы подумали Ник с Карлом? Подойдя на шаг ближе, он начал разминать кисти и говорить сквозь зубы, выглядя, как злой пёс на цепи. — Кто тебе сказал эту чушь? Говори…- — Не твоё дело, просто жди дальше и… А! — Послышался крик. Дрим пнул Квакити по большеберцовой кости с такой силой, что она хрустнула. Видать, собака в итоге сорвалась с цепи, теряя последнюю каплю своего терпения. Взгляд Алекса был испуганным, теперь-то он уж боялся за свою жизнь. Пнув того ещё раз, злой американец прищурил взгляд и сказал последние слова перед своим уходом: — Ты больше никогда не посмеешь говорить со мной в таком тоне. Либо говоришь кто, либо…- — Мечтай, мечтатель! — Последний удар ногой в таз — след от старшего простыл. Тишина у лавочки и тихое щелканье сверчков, вот, что слышал Квакити, помимо своего тяжелого дыхания и болезненных стонов, держась за ногу на земле, проклиная всё, что видел. — Держись, сукин ты сын, ещё пожалеешь.- Этим вечером произошло много чего интересного. В этот вечер мелодия дисков напомнила кому-то прошлое, такое родное и приятное. В этот вечер кто-то задумался о том, кого любит, а кто-то ревновал, страшно ревновал. Но кто мы, чтобы осуждать их? Мексиканец мог всё решить спокойно, без драки, рассказав источник своей информации. Британец мог лично спросить у своей любви, виновен ли он. Американец мог спокойно поговорить со всеми, объяснив свою точку зрения, оправдаться, но, видать, пути их не сошлись, видать, Богу что-то не понравилось. Именно этот вечер, столь спокойный и мирный вечер, станет вызовом, так как кто-то проиграл битву, но не войну. — Простите… — сказал тихо голос, вытирая кристальные слёзы с глаз своих. Настал черед осени, момент печали и грусти, что повлияет абсолютно на всех.