Книги и меч

Ник последний раз посмотрел в глаза Бога, а затем уже перевёл взгляд на его руку, которая была протянута вперед, ожидая встречного рукопожатия. Этому существу не очень-то и хотелось верить, уж тем более пожимать руку, но был ли у Ника другой выбор? Возможно. — И всё-таки люди смешны, когда находятся в отчаянии. Вы готовы на всё, даже отдать чужую жизнь за свою, — сказал Бог, уже крепко сжимая ладонь Сапнапа в своей, пока второй смотрел в пол и из-за стыда боялся поднять взгляд. — Стыдно? И правильно. Нет ничего постыднее, чем вот так легко кого-то «продать», — продолжало Божество давить на больные места, довольно улыбаясь и смотря свысока, пока парило над землей. Вокруг же становилось холодно, заставляя человека задрожать и выхватить руку из становящегося пугающим рукопожатия, обняв себя за плечи. — Прошу, дай ему время. Совсем немного… — — Даже не знаю. Когда ты так просишь, желание ждать отпадает. — — Разве ты не Бог? Разве ты не должен быть добр и нести только радость? Ты больше на демона косишь, чем на… — Грека нагло перебили громким стуком каблуков о белый кафель, что был по всему замку. Подняв взгляд на нечто схожее с Дримом, он увидел, как лицо «Бога» окрасилось чёрным цветом. Таким же чёрным, как пролитые чернила и пугающим, как тёмная ночь. Только два ярких глаза сверкали, как две забытые планеты на фоне черной дыры. Вот то чудовище, которое он помнит, а не миловидный Бог с лицемерными стандартами. Но личность эта продержалась недолго, пока существо не взяло его за ворот футболки и резко не рыкнуло ему в лицо. — Слушай, ты, смертный, я тут не собираюсь играть в игры с тобой. — — Прости, ты связался не с тем, чтобы хороводы тут водить. — Ник вновь набрался своей смелости, замахнувшись ногой и пнув Бога, тем самым ослабив его хватку и выскользнув, подбегая впритык, чтобы тот не успел понять, куда бежит юноша. Трение кроссовок о кафель было слышно на всё Межмирье, как и стуки каблуков, что синхронизировались с шарканьем. Догонялки были долгими и, видать, достаточно весёлым событием для Сапнапа, ведь впервые за долгое время после смерти он смог так хорошо побегать и размять свои мышцы. Бог совсем не радовался тому, что происходило. Он в гневе и еле сдерживался, чтобы не убить смертного, но кодекс не позволял, даже если сильно хотелось. Когда же в белых коридорах похолодало до неузнаваемости, псевдокопия Дрима остановилась и, пафосно повернувшись, направилась обратно в ту сторону, от которой всё это время бежала. Такое насторожило Ника, и тот решил проследить за действиями Бога, обойдя все коридоры с другой стороны. Путь был не короткий, но и длинным его назвать нельзя. Единственное, что мешало ему, так это холод, который пробирал до костей и не давал идти быстрее, замораживая все конечности и заставляя дрожать. — Стоп… Разве не в этой стороне Карл? — спросил он себя тихо, панически осматриваясь, пытаясь убедиться в том, что память играет с ним, и всё это просто глупость и абсурд, но правда всегда самая болезненная. Сделав глубокий вдох и собравшись с силами, он выпрямил спину, переставая себя обнимать за плечи в неудачных попытках согреть. «Мне нужно срочно туда добраться первым!» — приказал он мышцам шевелиться интенсивнее и сразу начал быстрее перебирать ногами, ускоряясь, но затем вновь падая. Это было впервые, когда в Межмирье было так холодно. Обычно меньше 20 градусов тут никогда не бывало, но сейчас шёл пар изо рта, а всё тело без остановки дрожало. Шатен спокойно сидел в самом углу большого зала, закутавшись в одеяло, которые было найдено пару дней назад. Без Сапнапа рядом было очень неуютно и холодно, а всё вокруг казалось таким «не своим» и пугающим. Зажмурив веки, старший тихо что-то шептал под нос, крепко сжимая карманные часы, слушая их тихое тиканье. Тик, вперемешку со стуком и свистом резины, сводил с ума. Каков был его шок, когда после пары минут из звуков осталось только его дыхание, тиканье и стук каблуков. — Прошу, только не Сапнап, умоляю, только не он. Кто угодно, но только не мой любимый, — молил он тихо, прижав часы к груди и зарывшись сильнее под одеяло, как бы прячась. Ничего страшнее с ним ещё не случалось, а уж потерю любимого он не переживёт. Мысли о том, что тот потерялся или, не дай Бог, поранился и потерял сознание, не давали покоя и всё сильнее накаляли сознание, скребясь на подкорке и заставляя голову кипеть. — Даже если что-то плохое случится, даже если я накосячу, я всегда смогу вернуться во времени и всё исправить. Я всегда могу использовать часы и жить счастливо с теми, кого люблю, — успокаивал он себя, медленно открывая крышку от часов дрожащими руками и неверящим взглядом. Ему не хотелось верить, что он это сделает снова, что он вновь вернется во времени. И вот, часы почти открыты, Карл готов повернуть стрелки вспять, как тут рука холоднее льда его останавливает, взяв за запястье. — Отпусти. Не трогай меня и не мешай! — — Не многовато ли ты хочешь, зная, что это не принадлежит тебе? — ответил Бог, пытаясь отобрать часы, но Джейкобс вновь и вновь отдергивал руку с ними, не давая отобрать. С каждым разом он пытался повернуть стрелки, но все попытки были безуспешны, и делал он только хуже, забыв одно из самых главных правил. — Тупица! Время здесь не идет, как ты собираешься вернуться по времени назад, не имея его? — повысил голос ХД и, резко дернув руку, напугал Карла, заставив того от испуга выбросить часы из рук. Тот же не сразу заметил пропажу, но, когда же это случилось, было слишком поздно и «волшебный» предмет оказался у Бога, который стоял в двух метрах и разглядывал свою собственность. — Меня крайне доставало то, что ты ими пользовался, вот только никак подходящее время не выпадало, иронично же? — Шатену же было не до смеха. Посмотрев испуганно на Бога, он стал лить слёзы, потянувшись руками за часами, пока одеяло медленно спадало с его плеч. — Чего ты ноешь? Хочешь спасти кое-кого — беги за ним, а не тянись за тем, что больше никогда не получишь, — сказало строго Божество и, спрятав чёрное лицо за маской, медленно, но уверенно удалилось, даже не думая помочь двоим. Карл сразу опомнился, ощутив, что холод в коридорах спал, но вот чувство, что от него что-то оторвали, так и не спадало. Встав на дрожащие ноги, он сразу начал выкрикивать имя любимого, двигаясь по коридорам в носках, чтобы создавать как можно меньше шума и слышать как можно больше. Любой шорох, который он слышал, мог быть создан Ником, либо это могла быть его фантазия, которая играла с ним в игры, обманывая и насмехаясь. Бежал он минут десять, виляя по длинным и одинаковым коридорам, которые с каждым разом становились всё длиннее и длиннее, тянясь вдаль и создавая свои собственные иллюзии с дверями, которые вели в никуда. Такая обстановка сводила американца с ума, заставляя сомневаться в себе всё больше и больше, пока он не приостановил свой поток мыслей, оставшись в полной тишине. Никакого тиканья часов, никаких шагов и стуков, даже дыхание было специально задержано, заставляя сердце биться громче и сильнее, заставляя ощущать пульсацию в ушах. Давление такой тишины не было слабее давления длинных коридоров, что вызвало у старшего крик. Громкий крик, полный беспомощности и страха, пропитанный непониманием и хаосом. Длилось это минуту, пока тёплые, но дрожащие руки не остановились на его плечах, заставляя дернуться от неожиданности и страха. Горячие хрустальные кристаллики стекали по его щекам, обжигая глаза и кожу, заставляя прикрыть веки и смотреть сквозь мутную пелену воды. Повернув медленно голову, Джейкобс увидел знакомый силуэт за своей спиной, но, когда уже собирался обнять его, мираж сам по себе пропал, оставляя после себя одинокий цветок желтой лилии и шок в глазах шатена. Рухнув полностью на пол, старший начал плакать навзрыд так громко, что плач возвращался эхом и проходил по всему замку, прямо к Богу и обратно.

***

В доме Ранбу было очень шумно и даже радостно, ведь потерявшийся очнулся и нашёлся. Больше всего же радовался Дрим, который не только успел найти Джорджа, но и поцеловать, но чего-то точно не хватало. — Блин, забыл то письмо, что Панз передал, — сказал он себе под нос, смотря на свою руку, сжимая и разжимая в кулак. Ранбу же, почти как настоящий медик, осматривал пострадавшего, нанося разные мази и заклеивая мелкие раны пластырем. Техно был на кухне и, несмотря на все упрёки, готовил запеченную картошку. Посидев и понаблюдав еще немного, Дрим тихо встал со стула и направился в сторону замка Эрета. Не хотел он навещать это место вновь, но забытое там письмо интриговало. — Что же там может быть такого, что он не мог сказать словами? — спросил себя американец, сложив руки в карманы брюк и пиная маленькие камушки, что попадались тому по дороге. Хотелось как можно скорее закончить всё это и воплотить те детские мечты в реальность, сбежать и никогда не появляться на глазах других. — Нужно быстро сбегать за письмом, не задерживай себя, — сказал он себе тихо, слегка улыбнувшись и поправив маску на лице.

***

Ранбу решил позадавать вопросы, пока рядом не находилось так много людей, кто мог бы подслушать или вставить своих пять копеек. — Хоть я и не любитель всей этой романтики и тому подобное, — начал эндермен, давая сразу понять брюнету, о чём будет идти разговор. Даже один намёк на неё заставил старшего покраснеть до кончиков ушей и спрятать лицо за рукавами кофты. — Ну что ты весь такой зажатый? Я же из тебя это насильно не достаю, — сказал Ранбу с таким выражением лица, которое напугало бы каждого, кто находился рядом, но ситуацию ухудшило то, что Техно интересовался, с кем там его друг разводит романы. — Не то чтобы я намекал, но когда свадьба? Фил вот уже сколько лет гадает дату, так и решить не может, — пошутил Блейд, приобняв друга за плечи и растрепав волосы, пытаясь того успокоить и хоть как-то снять накопившееся напряжение, что, видать, помогло, так как британец заговорил, но тихо: — Мы поцеловались. — Столь смелые слова заставили его покраснеть сильнее и спрятать лицо в ладони полностью, свернувшись в клубочек, защищаясь от радостных криков и поздравлений друзей. Хотя он этого и не признает, но на сердце стало теплее. Давно он не сидел вот так просто с друзьями, смеясь, смущаясь и просто испытывая эмоции, не сродные со страхом и грустью. Но больше всего Джордж хотел провести время с Клэйтоном. С тем самым человеком, который вызывал поток бабочек в его животе и заставлял краснеть, как никто до этого, сталкиваясь лишь одним взглядом с блондином. Хотелось сидеть с ним целую вечность на поляне и плести цветочные короны, забывая про проблемы и правление страной. Хотелось снять с себя все обязанности и спокойно выдохнуть, вдыхая новый свежий воздух.

***

Дрим наконец добрался до своей комнаты в дворце. На удивление, его прогулка заняла больше времени, чем он ожидал, что было как и хорошо, так и плохо. Осмотревшись, блондин стал взглядом выискивать письмо, нехотя бродя по целой комнате и тратя лишние силы. И вот, зелёный конверт, что был украшен печатью. Подойдя к столу, Клэй взял ручной ножик и медленно, с осторожностью открыл письмо, доставая его содержимое. _ __ ___ «Уважаемый Дрим, основатель земель наших! Со всей честью я хотел бы пригласить вас на бал, что станет самым грандиозным за историю нашего СМП. Без вас это событие будет не таким, каким бы мы его себе представляли, ведь вы тот, кто дал нам территорию и надежды. Этот бал можно даже назвать Балом в честь Рождения и Появления этого места, которое мы все так любя называем домом. Местом, куда хочется вернуться, несмотря ни на что. Будем очень благодарны за ваше присутствие. С благодарностью, Эрет. P.S.: Это был последний раз, когда Джордж мог так легкомысленно уйти. Передай ему от меня, чтобы тот не забыл про наш договор.»

___

__

_

— И что же они там с Джорджем не поделили? — тихо спросил он у бумаги, надеясь услышать хоть самый короткий ответ, но всё, что он получил, так это звон настенных часов, что в коридоре пробили час дня. «Время возвращаться, нужно подготовиться как можно лучше» — пробежалось в его мыслях перед тем, как он тихо покинул комнату, оставляя конверт лежать на его прежнем месте без содержимого, которое было успешно спрятано в карман кофты. — Жди, Эрет, твой великолепный Бал станет твоим последним кошмаром. —