Моё Божество

Он идеален. Настолько, что больно смотреть. Как будто его лицо написано художником перфекционистом, а тело вылеплено искусным скульптором, в бесконечном стремлении к совершенству. Как же он прекрасен! С макушки до пят. Этот высокий лоб, этот разлёт чёрных бровей, этот прямой нос, восхитительной глубины глаза, эти скулы, о которые можно порезаться. Мощная шея, сильные плечи, широкая грудь… как было бы хорошо прижаться к ней! А ниже — вкуснейшая плитка шоколада — идеальный пресс. Облизать бы все эти кубики, каждый по отдельности, и нырнуть во впадину пупка. Льюис остановился, переводя дыхание, с силой сжал член у основания. Ещё слишком рано, хотелось растянуть удовольствие. Но возбуждение уже достигло всех возможных пределов. Как можно оставаться спокойным, глядя на это Божество?! У него никогда не получалось долго удерживать себя на грани. И всё же, не сегодня. Льюис провёл кончиками пальцев по заламинированной большеформатной фотографии, с трепетом обвёл по контуру фигуру полуобнажённого красавца, остановился на обёрнутых полотенцем бёдрах и закусил губу. Он знал, что скрывается там, под белой махровой тканью. Он видел. Не поворачивая головы, Льюис нащупал пульт, нажал кнопку. Большой, в полстены экран засветился, оживая. Льюис запустил остановленное на нужном моменте видео. Обнажённый мужчина вышел из душевой, и камера обласкала его влажное тело. Капли струились с мокрых волос, стекали по шее, вниз по гладкой загорелой коже, огибали напряжённые соски. В таком разрешении можно было разглядеть даже мурашки, которыми покрылось это бесподобное тело. Мужчина двинулся по узкому светлому коридору, оставляя мокрые следы на паркете. И здесь оператор позволил в полной мере полюбоваться рельефом спины и крепкой округлой задницей. Льюис издал протяжный стон. Отдёрнул руку от члена. Тот приподнимался и опускался, требуя довести дело до конца, налитая головка блестела, густые, вязкие нити прозрачной смазки стекали по стволу, пачкали живот. Бёдра подрагивали, бесконтрольно двигались вверх и вниз. Льюис кусал губы. Он знал, что взорвётся в оргазме, стоит едва прикоснуться к багровой головке, и ему хотелось этого, так хотелось, но сама эта пытка была такой умопомрачительно сладостной, что стоила всех усилий. В этот момент Льюис мог представить, что находится там, по ту сторону экрана. Сидит на неудобном жёстком стуле посреди полупустой, залитой светом комнаты, и его Божество, его Господин приближается к нему с ухмылкой на тонких губах. Обнажённый, прекрасный, от него веет прохладой и свежестью. Льюис впился взглядом в экран, сжал в руке пульт, чтобы не пропустить, как камера вновь мазнула по эталонному телу красавца, лишь на секунду дав увидеть его член прежде, чем его скрыло полотенце. Льюис нажал на паузу как раз вовремя, он делал это сотни раз, палец сработал практически на автомате. Даже пребывая в мягком, невозбуждённом состоянии член его возлюбленного поражал своими размерами. Льюис полуприкрыл глаза, глядя на экран из-под ресниц, он вообразил, как этот самый прекрасный на свете мужчина подошёл к нему вплотную, притянул за затылок, заставляя вжаться лицом в пах. И Льюис ощутил прохладу и нежность мягкой плоти, он даже приоткрыл губы, словно наяву видя, как берёт член в рот, как тот увеличивается, постепенно заполняя его до предела. По подбородку скатилась струйка слюны, Льюис облизал губы. Казалось, он чувствует вкус мужской плоти и запах геля для душа. Льюис пьяно улыбнулся, глядя на стоп-кадр. Он вновь поставил перед собой фотографию, двинул по члену скользкой от смазки ладонью раз-другой и до боли прогнулся в спине, когда вышибающий дух оргазм обрушился на него, сметая всё на своём пути. Льюис стонал, откинув голову назад, до хруста, до потемнения в глазах, ощущая пульсацию члена, выталкивающего горячие струи густого семени. Первый раз за месяц. Льюис специально сдерживался и копил, не позволяя себе даже мимолётной разрядки. Вздрогнув последний раз, он обмяк, чувствуя себя медузой на нагретом солнцем камне. Дыхание постепенно восстанавливалось, и Льюис, приподняв голову, посмотрел на фотографию, которую всё ещё держал в руке. Белёсые капли стекали по смуглой широкой груди изображённого на ней мужчины. — С днём рождения, — пробормотал Льюис и прикоснулся к снимку губами, прошёлся языком по разводам спермы, слизывая её. Он отложил фотографию и лениво повернул голову влево, где вся стена была увешана другими изображениями его Божества. Его идеального мужчины. Единственного, кого он когда-либо любил. Как жаль, что тот умер задолго до рождения Льюиса. Оставались только фотографии, фильмы, записи интервью, выступления на радио. У Льюиса было всё, даже личные вещи, не было только возможности по-настоящему ощутить тепло любимого за пределами фантазий и снов.