Грациозный повелитель смерти

— Ваши последние слова, господа, — на лице дьявольская усмешка, а в руке любимый HK USP.

***

— Еще одно убийство и опять никаких следов, только запах лаванды и моря, — говорит офицер, сопровождающий Мина к месту, огороженному красной лентой. Всё вокруг залито кровью, что ступить некуда. Отвратительно. — А в прошлый? — шепелявым голосом бурчит альфа, разглядывая тело лежащее в крови. Его голова прострелена, а на руке ножом вырезано «Cours, mon garçon». Серийный убийца, оставляющий на месте преступления только запах и надпись, всегда одну и туже: «Бегай, мальчик» на французском. У них с Мином игра. Каждый раз серийник оставляет метку, ровно порезанную на коже, а Мин бегает за ним, как послушный щенок, уже третий год. Три года эта тварь умудряется скрываться и ещё так хорошо, что ничего про него неизвестно. Он перерезал столько народу, чего стоят одни только представители закона, политики и правительство. — Море и пшеница. — А перед этим? — Море и цветы. — Блять. Море. Море. Море. Опять никакой связи. Вот как эта тварь может так легко менять запах? — О, как же Мин зол. Венка на шее вздулась, короткие ногти впились в ладонь, дыхание участилось, а запах стал тяжелее, подавляя своей аурой, стоящего рядом офицера. — Калибр тот же? — Да, как обычно 9, — бета передает Мину прозрачный пакет, в котором сложены гильзы с красивой гравировкой «Грация — смерть». Он ещё и собственную метку на них ставит. Вот делать ему нечего. Лучше бы сам с поличным пришёл и сдался, так нет, за ним всем городом бегают. Вот Мина наняли, и носится он с ним как курица наседка. — Тварь! Следов тоже нет? — Ни одного, — старший офицер переступает через лужу крови, следуя за взбешённым альфой, что уже не может вдыхать этот кислый запах, который присутствует на каждом месте преступления. Вроде бы следует уже привыкнуть к такому. — Это оружие просто так не купишь. Значит действующий офицер спецслужб, — слишком воодушевленно говорит молодой парень, только проходящий стажировку. — Не думаю… — потирая подбородок, говорит Мин. — А что? Правда, похож. Знание есть, сила и навыки тоже. Сто процентов бывший агент, — в тон напарнику говорит стоящий рядом старший. Вот тупицы, правда, думают, что серийник так глуп. Смешно. Он может обдурить всю полицию города, но они думают, что он не сможет скрыть пистолет, который использует каждый раз. — Это серийник. Не забывайте про это. Базы мы уже прошарили и того, кто бы ни сдал это оружие, у нас нет. Каждого мы проверили. Каждого. Все чисты, — повышая голос, шипит Юнги на слишком тупых сослуживцев. За что ему всё это, почему не дали в напарники кого-то поумнее. — Ну не может быть… — Вот именно блять! Не может! А он это делает! — прерывая парня кричит Мин, срывая и без того пострадавший голос. Молодой альфа сжимается под напором такого властного тона. — Съебались, пока я вас не убил! Как его выматывает эта работа. Хочется домой. Там, где всегда тепло и уютно, ещё и накормить вкусно могут.

***

Юнги заходит в дом, сразу скидывая с себя пальто и ботинки, которые, как кажется, полностью впитали в себя отвратительный запах крови. «Надо будет это всё потом сжечь», — проносится в голове у альфы. Он достает из кармана пакет с уликами последнего места преступления и идёт дальше по тёмному коридору вглубь дома. Света нигде нет, а значит, его муж уже тихо посапывает, обвивая руками одеяло, так как делает это всегда, когда Юнги долго нет дома. Из кухни раздаётся грохот и следом тихий мат, означающий бодрствование его омеги. Он большой любитель поесть по ночам, но благодаря каждодневным тренировкам не только в зале, но и в их большой спальне, прекрасно держит фигуру. Его тонкую талию легко можно обхватить руками, а мягкие бедра очень приятно мять по вечерам. Стиль в одежде это вообще что-то. Он умеет так красиво подчеркнуть свои прелести, что Мин с диким рыком готов порвать всех альф, что так пялятся на его сокровище. Но сейчас Юнги не в том настроении. — Чимин! — грозный рёв альфы разносится по всему этажу, доставая даже до самых потайных уголков. Он в ярости. Его бесит, что муж такой безответственный. Он грозовой тучей надвигается на ничего не понимающего омегу, что сейчас так беззаботно лопает сладкие пирожные, принесенные Мином с утра пораньше. — Да, дорогой, — светлая копна волос показывается из-за угла. На голове полный беспорядок, а на щеке заварной крем. Светлая улыбка и оленьи глаза озаряют его милое молодое личико, когда он с такой нежностью смотрит на своего мужа. — Как ты мог забыть гильзу рядом с трупом? — рычит Юнги, чуть ли не тыкая пакетом в лицо омеги. Его нежный взгляд сменяется на чистую растерянность, а пальцы начинают нервно теребить край футболки, которую он выкрал сегодня из шкафа Мина. Он выходит из-за угла, смотря на пакет, который сунул ему Юнги в руки, и усмехается, как чистый дьявол. Так нагло и совсем не по-детски. — Ну, там же всё равно нет моих отпечатков и тем более, какое оружие вы уже знаете. Так что успокойся и иди ко мне, — хитро тянет омега, раскрывая руки перед собой. Его футболка задралась, открывая вид на гладкую кожу бедер и татуировку «tuo maschietto». Вот как его отучить таскать вещи из шкафа. — Нет. Я в тебе сегодня разочаровался, — бучит альфа проходя мимо. Чимин смотрит в спину уходящего альфы и недовольно поджимает губы. Ну, подумаешь, забыл гильзу, ну с кем не бывает. Это ведь не повод его игнорировать. И вот так каждый раз, что не промах, так игнор сутками. Это как минимум нечестно: Чимин тут омега и это он должен вести себя, как последняя истеричка, а не его взрослый и уверенный в себе альфа. — Ну Юнги, ну посмотри на меня — Нет. — Ну и пошел ты нахуй, мой дорогой. Я за тобой бегать не буду, мне прошлого раза хватило. Конечно, хватило, он тогда весь город оббегал, чтобы найти пьяного в стельку без пяти минут мужа. А тот, как ни в чём не бывало сидел в баре и пил в компании какого-то сладкого омежки, что готов был раздвинуть свои длинные ножки перед ним. Чимин тогда так взбесился, что его следующей жертвой стал именно он. Прострелил голову, вырвал ногти и порезал ноги в мясо, а потому что сам виноват. Нехер к его альфе подкатывать. Юнги ещё долго с этим делом разбирался. Этот порезанный омега был чьим-то там сыном и просто так замять дело не смогли. Всем отделом искали убийцу, а Чимин пришёл с милой улыбкой к ним и сидел на столе Мина в слезах, видите ли «как можно так с омегой поступать, гнусный альфа, что так сделал, должен за это поплатится», в общем, разыгрывал комедию как мог. И получилось. Все с таким грустным лицом вокруг него ходили, подбадривали, пироженки носили. Делали всё, чтобы омега не страдал. Наивные. Юнги слышит, как омега начинает быстро складывать свои вещи в сумку. Тот натягивает свои излюбленные джинсы, черную водолазку и сверху кофту. Следом на голову натягивает кепку, из-под которой не видно верхнюю часть лица, и надевает кроссовки на высокой платформе. Как бы он не старался одеваться так, чтобы не выделяться, но внутренний омега своё всё равно берет. И даже полностью в чёрной одежде он выглядит как какая-нибудь модель с подиума французского показа. Чимин берёт в руки сумку и идет к входной двери, чтобы уйти по-английски, как истеричка, прямо как любит. Его тормозит стальной голос альфы, что стоит, оперевшись плечом о стену, и наблюдает за своим мужем. — Куда пошёл? — с ухмылкой спрашивает парень, глядя на взбесившихся чертей в глазах омеги. — Убивать, — хмыкает бывший Пак и разворачивается к двери, давя рукой на неё. Лицо альфы сменяется на полное непонимание и сопровождается тяжёлым вздохом. Как бы он мужа не любил, но вот эти его выходки уже порядком надоели. — Ну, Чимин, мы ещё с прошлыми не разобрались, — альфа подходит со спины и прижимается тёплым телом к своему омеге, пытаясь остановить и успокоить. Он обвивает его руками, прижимая ближе, и вдыхает запах, что так легко спутать с бушующим морем. В нём есть те отличительные нотки, подходящие под стать его хозяину. Своенравный и нежный, любящий, но убийственный. Вдохнешь раз и не сможешь остановиться. — Не мои проблемы, — шипит Пак, выходя на улицу. Его грубо хватают, припечатывая к стене в тёмном коридоре и не дают двинутся. Юнги крепко прижимает парня, держа его руками за талию, и смотрит в глаза. Там где беснуются черти, где видно все чувства его пары. По ним можно узнать всё, начиная с его настроения и заканчивая выбором жертвы. Они его душа. Там властвуют бесы самого Сатаны и Пак его приспешник, служащий ему верой и правдой. Юнги начинает мягко водить руками по телу омеги, прижимая всем весом и не давая и капли свободы действий. Он убирает из руки Пака сумку и кладёт его ладонь к себе на грудь, там, где сейчас бьётся сердце, добровольно отданное омеге. Он с каждым годом подтверждает полную власть этого парня над собой, и даже закон не повлияет на него так, как это делает один маленький истеричный, но любимый омега. Чимин с таким трепетом в глазах смотрит на свою маленькую ладошку, под которой сейчас бьётся чужое сердце, и мягко улыбается. Он омега и падок на такие слащавые признания без слов. Хотя хладнокровному серийному убийце такого делать нельзя, но кого волнует, что происходит в их укромном уголке, скрытом от чужих злых взглядов. Юнги улыбается, смотря, как сам дьявол даёт вольную своему помощнику, удаляясь ко дну карих глаз. Он целует сначала милый носик кнопочкой, красные от смущения щёчки, уголки любимых глаз и переходит к самому главному. У него особый кинк на губы его омеги: всегда их то покусывает, то посасывает, когда чем-то очень увлечён. Они всегда в маленьких ранках, из-за чего лучшим другом Пака является бальзам для губ. Чимин ведёт своей ладошкой от груди до крепкой шеи, у основания которой красуется метка из ровного ряда зубов с небольшими клычками. Она теплом отдаёт по всему телу, создавая собственнические ощущения. Да, может для кого-то дикость, что омега метит альфу, но Паку слишком наплевать на законы во всех смыслах, а Юнги был не против иметь на себе что-то от своего мужа. У того такая же, но только на бедре. Так захотел сам Пак, сказав, что если его увидят на месте преступления, то метку не заметят и искать будут среди не меченных, что заметно облегчит ему задачу. Юнги ладонями забирается под тёплую водолазку, проводя пальцами по тонкой талии и чуть видимым кубикам пресса. Чимин хитро улыбается, просовывая своё колено между ног альфы. Задумал ведь что-то дьявол. Он наклоняется к губам Мина и проводит по ним язычком, слизывая собственный бальзам, одновременно с этим надавливая коленом на пах альфы. Он довольно урчит, слыша тихий стон Мина, и надавливает ещё раз. Юнги выдыхает через зубы, прикрывая глаза, и кладет голову на плечо омеги, что так бессовестно над ним измывается. Он слегка прикусывает плечо омеги, что скрыто под плотной тканью, и мысленно молится, чтобы тот прекратил. Но вслух никогда не попросит. Знает, что омега уйдет. Не просто перестанет, а уйдёт. Соберёт свои вещи и уйдёт. Он не любит, когда идут против его воли. Чимин чувствует, как член Юнги упирается ему в бедро. Ещё не так сильно, но это пока. Игра ещё не закончена. Он ухмыляется и ведёт пальцами от крепкой шеи вдоль до самой кромки штанов, чтобы подцепить футболку и вытащить её. Он ноготками царапает рельефный торс мужа, обводя каждый кубик по отдельности, и переходит к самому любимому — рёбрам, на которых набито «mio maschietto». Парные татуировки это то, что всегда хотел Чимин. Ему не так важны их метки, как эти чернильные узоры на коже. Чимин наклоняется, шепча в самые губы. Он рассматривает любимое лицо мужа с небольшим шрамиком, который тот получил, пытаясь поймать его ещё в первый раз. Смешно было смотреть на то, как неопытный новичок смог поймать наёмного убийцу, которого не могли найти всем городом. Чимин заехал ему рукоятью пистолета по лицу, а после попытался сбежать, но был пойман в кольцо крепких рук. В нос ударил терпкий запах соли, а губы накрыли в требовательном поцелуе. Он не особо сопротивлялся силе альфы и просто поддался, отвечая на его поцелуй. — Расслабься. Чимин опускается на колени перед альфой и смотрит из-под пушистых ресниц, игриво закусывая губу. Юнги заворожено наблюдает за проворными пальчиками, которые стягивают с него штаны, а вместе с ними и боксёры. Он шипит от перепада температуры и отклоняет голову назад, соприкасаясь головой со стеной, чтобы не видеть всего этого разврата. Чимин не каждый день ему отсасывает, а если и делает, то от этого всегда сносит крышу так, что пару дней ходишь с блаженной улыбкой, как кот в марте. Чимин облизывает губы и проводит рукой по всей длине, прокручивая запястье. Юнги стискивает зубы и жмурит глаза. Кожа покрывается мурашками от такой незамысловатой ласки, разрядами тока проходя по всему телу. Чимин довольно улыбается от такой реакции и наклоняется к низу живота, чтобы мягкими поцелуями провести по косым мышцам и перейти к самому интересному. — Чимин, — выстанывает Юнги, когда омега не церемонясь, заглатывает полностью, плотно обхватывая губами ствол. Он сразу начинает обводить языком каждую венку, двигая головой и полностью отдаваясь процессу. Чимин закрывает глаза и вцепляется в бёдра альфы, крепко сжимая и не давая двигаться. Он любит власть и это проявляется во всех его делах, будь то жестокое убийство или очередные игры в постели. Юнги вплетает пальцы в светлые волосы, сжимая их у корней, и чуть тянет. Чимин стонет, не выпуская член изо рта, и пропускает вибрацию по всему телу. Альфа от такого несдержанно шипит, толкаясь вперёд в горячую глотку омеги, но останавливается, когда тот сжимает пальцы на его бёдрах, Чимин сглатывает, сжимая горлом твердый член и послушно продолжает, работая языком. Он заводит за щеку, причмокивает губами, чуть задевает мягкую кожу зубами, вызывая громкий стон и тихое рычание. Юнги любит играть с огнём, поэтому перед ним на коленях сидит наёмный убийца и делает ему приятно, доводя до исступления. Внизу живота завязывается узел, а ноги начинает потряхивать от возбуждения и желания побыстрее кончить, но зная Чимина он этого так быстро не допустит. Он играется язычком, толкаясь в уретру, а следом сжимает губами основание. Юнги стонет от каждого действия развязно и возбуждающе, из-за чего Чимин сводит ножки вместе, чтобы хоть как-то помочь себе расслабиться. Чимин сглатывает вязкую слюну и ёрзает на коленях, сжимая пальчиками бёдра Юнги. Тот выдыхает через зубы, закатывая глаза в удовольствии, и тянет омегу наверх. Он целует с напором, прижимая хрупкое тело ближе к себе, и поднимает от пола, удерживая за мягкие половинки. Юнги несёт его в комнату, мягко опуская на большую и холодную постель. Чимин жмется к нему ближе и обнимает руками за шею, разводя ноги шире. Юнги отстраняется от губ омеги, напоследок проведя по ним языком, и хитро улыбается, стягивая джинсы. Чимин загнанно дышит и выгибается навстречу рукам, что оглаживают гибкое тело. — Ты ходишь на дело в кружевных трусиках?! Ты серьёзно?! — альфа хмурится и подцепляет пальцами мягкую ткань. Он смотрит на раскрасневшегося омегу и облизывает губы. Чимин слишком возбуждающе выглядит в чёрном кружеве. Оно идеально подчёркивает его мягкие бёдра и красивый плоский животик. — Хотел сделать тебе сюрприз, но я же не виноват, что ты сутками пропадаешь на этой работе, — омега надувает губки и складывает руки на груди, отворачивая голову к окну. — Вообще-то как раз ты и виноват, перережешь полгорода, а мне потом тебя прикрывать. — Заткнись или я уйду, — шипит Чимин и припадает губами к шее альфы, чуть покусывая и оставляя собственнические метки. Юнги хрипло смеется и стягивает мешающие штаны вместе с рубашкой, прижимаясь горячим телом к омежьему. Чимин стонет от ощущения длинных пальцев, проводящих по его промежности. Он выгибается дугой, сжимает пальцами плечи альфы и толкается бёдрами, когда в него входит один, насаживаясь сильнее. Юнги целует каждый сантиметр его кожи, упиваясь сладостью и гладкостью. Она словно шёлк, лоснится под его губами и покрывается мурашками от столь долгожданных ощущений. Чимина ведёт не на шутку. У него кружится голова, а мыслить он не может от слова совсем. С его губ слетают то совсем лёгкие стоны, отзывающиеся приятным теплом в низу живота альфы, то глубокие и хриплые. Юнги добавляет еще один палец и медленно двигает ими внутри, растягивая на манер ножниц. Он не спешит, доводит своими действиями до крайней точки возбуждения, но не даёт упасть в пропасть безумия, оттягивая удовольствие. Чимин стонет всё громче и громче, прижимаясь губами к губам альфы. Он дышит тяжело, царапает спину Юнги и дрожит от переполняющих его чувств. Его пальцы судорожно сжимают предплечья с такой силой, что останутся кровоподтёки. Он откидывается головой на подушки и стонет от ощущения третьего пальца в себе. Юнги гладит горячее тело под собой, перебирая пальцами рёбра, и стирает пот с лица омеги. Чимин облизывает губы, сжимая ногами бёдра альфы, и придвигается ещё ближе, старательно принимая всё. Его кадык двигается вверх-вниз от количества слюны, что чуть ли не капает с уголков губ на влажную от смазки и пота простынь. Она вся пропахла их общим запахом, составляя идеальную симфонию. Чимин несдержанно скулит от ощущения пустоты внутри себя. Его отверстие сжимается, готовое принять в себя что-то большее, чем пальцы. По его вискам скатываются капли пота, а грудная клетка вздымается, пропуская в лёгкие больше воздуха, смешанного с аромат его альфы. Омега задерживает дыхание от ощущения горячей головки возле входа и вздрагивает, когда Юнги толкается сразу наполовину. Альфа опускает голову на плечо Чимина, утыкаясь носом ему под ухо, и тяжело дышит. Он прикусывает нежную кожу, вызывая табун мурашек и хриплые стоны, и начинает медленно толкаться. Юнги везде: он сминает мягкие бёдра, гладит плоский живот, иногда надавливая на низ, чтобы ощутить собственный член глубоко внутри, целует влажную и солёную кожу, подцепляя её клыками, и ставит собственнические метки. Чимин от всего этого плавиться, подмахивая в такт глубоким толчкам, и стонет, не жалея голоса. Он чувствует каждую венку на рельефном стволе, что бьёт прямо по простате. Юнги за столько лет совместной жизни выучил тело Чимина от и до. Он знает каждую точку, каждое действие способное довести омегу до всхлипов и тихих просьб. Он знает, как можно заставить омегу умолять о долгожданной разрядке. — Юнги, я хочу сверху, — хрипит Чимин, чувствуя, как замедляются толчки. Юнги крепко сжимает талию омеги и переворачивает так, что омега восседает на его бёдрах, прижимаясь телом к телу. Он облокачивается на изголовье кровати, придерживая его за талию, пока Чимин привыкнет к изменению положения и не начнет двигаться сам. Омега упирается лбом в крепкое плечо и тяжело дышит, круговыми движениями проезжаясь по паху. Юнги тихо стонет и мнёт под пальцами мягкую кожу, насаживая омегу сильнее на свой член, чтобы получить максимальное удовольствие и громкие стоны. Чимин медленно приподнимается и садится вновь, задавая собственный ритм, по его бёдрам стекает смазка, капая на постель. Он любит эту позу, потому что так он может полностью ощутить себя заполненным, а самое главное вся власть движений принадлежит ему. Чимин активнее двигает бёдрами, сжимая гладкими стенками альфу внутри, и безостановочно стонет. Он запрокидывает голову назад, открывая вид на мокрую шею и множество красных отметок, которые красиво смотрятся на карамельной коже. Юнги выцеловывает ровную дорожку от уха и до самых ключиц, толкаясь навстречу тугим стенкам. Омега дрожит от возбуждения и упирается руками сзади себя, выгибаясь как кошка. Юнги завороженно наблюдает за тонкой талией и широкими бёдрами, смотря с каким рвением омега принимает в себя его член и стонет, как продажная шлюха. Пару точных движений и Чимин падает на грудь Юнги тяжело дыша и обильно кончая на свой живот. Альфа жмурится от силы, с которой его сжимает омега, и толкается сильнее, стараясь догнать собственный оргазм. Голова больно соприкасается со спинкой кровати, а зубы начинают болеть от силы, с которой он сжимает челюсть. Юнги заполняет собственным семенем омегу; его грудь тяжело вздымается, а чёлка неприятно липнет ко лбу. Приятная нега распространяется по всему телу, когда он переворачивается на бок, выходя из омеги и давая уставшему мужу отдохнуть. Он сгребает омегу в объятья и целует Чимина в лоб, стараясь привести собственное дыхание в норму. Руки оплетают хрупкое тело, прижимая ближе. Чимин весь потный грязный, а самое главное довольный. Омега блаженно улыбается с закрытыми глазами, утыкаясь носом в шею Юнги, и урчит совсем тихо. Чимин хмурится, когда чувствует, как сперма толчками выходит из него, капая на простыни. Ему не нравится. — Юнги, — хныкает Чимин, вылезая из горячего кольца рук и стараясь задержать её внутри. Он переворачивается на живот, приподнимая задницу к верху, и тихо скулит. — Я не хочу чтобы она выходила. Чимин всхлипывает совсем как щенок, вертя мягким задом с красными отметинами от пальцев, чуть ли не перед лицом Юнги. Альфа тяжело вздыхает и лезет в прикроватную тумбочку, чтобы достать чёрную с красивым камушком пробку. Чимин всегда такой. Омега стонет, когда холодный металл проникает в его разработанный вход, и счастливо урча, забирается на Юнги, ложась грудью на альфу. Он обнимает его конечностями и целует в губы, укладывая голову на плечо. Пару минут тишины и блаженного спокойствия. Юнги зарывается пальцами в волосы Чимина, мягко массируя кожу головы и тяжело вздыхая. Он смотрит в потолок, пытаясь собраться с мыслями. — Чимин~и я хочу детей, — шепчет альфа, вдыхая природный аромат омеги и продолжая медленно поглаживать пальцами. — Будут. — Серьезно? — удивлённо спрашивает альфа, смотря глазами полными надежды на омегу. — Ага, но с одним условием, — не открывая глаз, шепчет Чимин, находясь на грани сна и бодрствования. Он причмокивает губами, а его реснички дрожат, он похож на милого котёнка, нуждающегося в ласке. — Слушаю. — Хочу жить возле тёплого моря, — Чимин поднимает пухлый пальчик в воздух, потираясь щекой о тёплую грудь. Он зевает, погружаясь в манящий сон, и тихо-тихо урчит, как домашний кот. Юнги счастливо улыбается, со всей любовью смотря на омегу, которого выбрал ещё тогда, несколько лет назад, и не ошибся. Его сердце сделало правильный выбор.

***

Шесть лет спустя

Мягкий запах лимона и мяты, смешанного с нотками пиона и коричневого сахара, распространяется по светлой кухне. Просторное помещение пропускает в себя яркие лучи солнца и ветерок с моря, согревающего внимательно слушающего своего дядю омежку. Маленький мальчик пяти лет сидит на стуле с открытым ртом и впитывает познания о новом пистолете, который недавно приобрёл его дядя. Он с оленьими глазами слушает о калибре и дальности стрельбы, о его точности попадания в цель и соотношении массы пули к массе самого ствола. Ему всего пять, а он уже может рассказать о том куда лучше бить или стрелять, чтобы сделать все чисто и быстро. В его генах заложена любовь к холодному оружию и единоборствам, у него стальной, но нежный характер. Он одним взглядом может заставить маленького альфочку его возраста рыдать, но в то же время может плакать папе в рубашку, что он поцарапал пальчик. Он тот омега, за которого все альфы лет через десять будут бороться чуть ли не насмерть. — Не хочешь тонуть — топи, — говорит Хосок, смотря холодным взглядом в глаза своему племяннику. Омежка быстро-быстро кивает, облизывая свои в папу пухлые губки, и со светлой улыбкой лезет обниматься. Его нисколько не пугает такое отношение своего второго по важности альфы к себе. Он тихо хихикает, когда чувствует холодный нос в местечке за ушком, и начинает урчать. Чимин проходящий мимо, смотрит с нескрываемой нежностью на своего сына и брата, что сейчас так тепло обнимаются и делятся секретами на ушко, тихо при этом смеясь. Он чувствует тёплые руки у себя на талии и прижимается спиной к любимому мужу. Он прикрывает глаза, сцепляя руки на ладонях альфы. Что ещё нужно для счастья. Счастливый ребёнок, муж и пистолет в прикроватной тумбочке.