а лишь мое бурное воображение.

Родители были не против того, что бы я до конца недели не ходила в школу, но как я могла пропустить дни, когда могла видеть свою любовь? Она для меня стала как воздух, без нее я задыхаюсь. Вот настал четверг, и я уже торчала под дверью обществоведения. Кабинет, в котором оно, собственно, проводилось, был напротив того, что по биологии. Я, как обычно, пришла раньше положенного, ибо с расписанием автобуса до школы мне не очень-то и везло. Биологица пришла лишь на пару минут позже меня. Я смотрела, как она идет к своему кабинету, как слегка нагибается, что бы всунуть ключ в дверь. У нее такая красивая задница, что можно смотреть, глаз не открывая ни на секунду. –Здравствуйте, – успела я выкрикнуть ей, пока она не скрылась в своем кабинете. –Привет, Эль. На этом все, сегодня я больше ни разу не видела, поэтому пришла домой мрачная. Залезла в сеть, решила зайти на страницу Татьяны Владимировны еще раз. В ее фотографиях я заметила папочку, которая раньше, наверное, скрыта была. Там были ее фотографии с лета. Я чуть ли не кончила от ее тела, этого, не толстого, да и не худого. То, что надо. То, что так привлекает меня. Первое, что я сделала, осмотрев каждую фотографию до мельчайших подробностей, написала в твиттер. –*Эй, а ведь голая вы такая же прекрасная, как и в одежде, родная моя Татьяна Владимировна*. От пользователя, с которым мы вполне хорошо общались в твиттаре пришел отклик: – *переспала уже с биологицей своей, да?)*. –*ха-ха, ну да, конечно, сто раз!* Написав это, меня вдруг осенило, как я могу «удовлетворять» свою тягу к ней. Хоть что-то могло помочь мне считать, что она МОЯ. Я решила заполнять твиттер тем, чего у нас не было, но это так желанно. *Сегодня моя милая биологица вонзалась в мои губы своими с таким жаром, что по телу пробегала дрожь с невероятной силой, да и сердце выпрыгивало из груди.*, *Она великолепно целуется.*, *Вы-моя. Навечно*. Я продолжала писать, давая своему воображению излить все невозможности, всю глупость, что посещала мою голову. Только сейчас я понимаю, как это невыносимо больно, прокручивать детально поцелуи, которых к тому времени не было, и, как мне казалось, быть не могло.