а лишь мое бурное воображение.

Она нежно обхватывала мою талию, пододвигая меня все ближе и ближе к своему телу. Я теребила ее волосы, казалось, все вокруг нас застыло, одни лишь мы двигались, целовались, и никого на этом кошмарном свете, кроме нас нет, и время не движется… Сон. Ну почему это был всего лишь сон? Почему сейчас выходные? Целых два дня без моего счастья видеть ее. Конечно же, в мою голову лезла лишь одна мысль, лжетвиты! Все выходные я потратила, сообщая своим подписчикам и приводя их в недоумение, о своей возлюбленной. Ненавижу понедельники. Во-первых, в выходные у меня есть время отоспаться, а тут на тебе, и понедельник! Вставать невыносимо рано. Во-вторых, я их ненавижу из-за того, что в этот день у нас нет биологии. Я вынуждена страдать, зная, что в кабинете, пропитанным самым приятным ароматом на свете, ну то есть запахом моей любимой женщины, находятся другие ученики, а меня там нет. Им повезло сегодня, а мне нет. Она что-то объясняет своим ученикам. Смеется ли она над шутками какой нибудь ученицы? Ревность разъедает меня. «Одумайся, Эля, ты ей никто, что бы ревновать!». С наушниками в ушах, я захожу в школу, опять же придя туда раньше положенного. День как день, ее, к сожалению повидать не удалось. После уроков я задержалась в кабинете обществоведения, ибо должна была написать сочинение о смысле жизни человека. Просто работа эта была обязательна, а я не писала ее, ибо была в больнице. Что ж, справилась я за минут так 20 до конца урока и была свободна. Было уже почти 4 часа, когда я вышла и медленным шагом направилась к выходу. В школе царила тишина. Так тихо, что даже если бы кто нибудь плюнул бы на пол школы, звук был бы отчетливо слышен. Во всей этой тишине я услышала всхлипы, доносившиеся из лаборантской биологии. Дверь была приоткрыта, я набрала как можно больше воздуха в легкие и вошла к ней. Встретила она меня таким взглядом, что я была готова провалиться на месте, только бы не видеть ее. Она дрожащими руками сунула мне стопку листов, на которых были распечатаны мои безумства… Это чувство не передать словами. Представьте, что вы убили кого-то, а ваш адвокат, допустим, ваш родитель, что любит вас безумно. Вы опозорили его, вам так стыдно… Вы подвели его, не оправдали надежд. Вот, с чем хоть как-то можно сравнить мое состояние в тот момент. –Ну, может расскажешь, какого это, целовать меня? Ты хоть понимаешь, что ты вытворяешь? Если у тебя есть извращенные фантазии на счет меня, так держи их при себе! Ты выставила меня и себя полными дурами, да и еще «влюбленными»! Молись, чтобы завтра вся школа не верещала о якобы НАС! –Но… Как… Постойте, никто не знал об этом! Откуда это у вас? Я вам клянусь, я без понятия, как это оказалось у вас! Я… Я… Это скрытно писалось! –Тогда почему это у меня!? В общем так, Эля, если твои фантазии испортят мне репутацию, пеняй на себя. То, что произошло дальше, я не в силах объяснить и сейчас. Откуда во мне появилась наглость раскрывать рот после этого? Откуда столько смелости вдруг? Одному Богу известно. Я схватила ее запястье одной рукой, а второй вонзилась в талию. Прижала ее к стене, смотря ей прямо в глаза. Господи, какая она хрупкая, такая…такая… Я смотрела на нее впритык пару секунд, а она даже не пыталась вырваться. –Знаете, пусть у меня завтра появятся куча проблем, я не жалею о том, что написала. Я без понятия, кто вам настучал об этом, кто узнал об этом моем самом важном откровении, о самых важных мечтах. Насколько же надо быть не человечным, что бы так поступить со мной, неужели нельзя было просто молчать об этом… Просто я вас…я…люблю. Она смотрела на меня ошарашено, не вымолвив до сих пор ни слова. Она не брыкалась совсем. Между нами было пару сантиметров, я вдыхала ее запах и у меня начинала кружиться голова. Я коснулась ее губ, они были жутко холодные. Я лишь коснулась их, а она задрожала, как котенок, который насквозь промок и был до смерти напуган. Меня остановило это, я не могла. Просто не могла. «Наверное, она не сопротивляется лишь потому, что шокирована моей речью». –Уйди, пожалуйста. Оставь меня, – сказала она еле слышно. Я послушалась, оставила ее там одну, такую беспомощную. Я не должна была уходить, я корила себя за это. Как же я была противна сама себе. Я шла домой, была метель, а во мне кроме боли, угрызения совести и любви к ней ничего не было. Я шла и плакала. Слезы замерзали и слетали с лица маленькими льдинками. Зачем я затеяла всю эту чушь…