Web of pain and happiness

      На улице ярко светило весеннее солнце и щебетали птицы. Люди куда-то спешили, а Паркер никуда не спешил, он спокойно прогуливался по городскому парку. Уроки давно закончились, но Питер не горел желанием идти домой. Он хотел просто понаслаждаться спокойной жизнью, не гоняясь за преступниками, не ввязываться в драки, ему хотелось просто отдохнуть. Парень сел на одну из лавочек около небольшого озера, где плавали уточки, и как только они заприметили парня, то сразу же подплыли ближе, в надежде, что тот даст немного хлеба. —Простите, ребят, —мило улыбнулся птицам, — у меня ничего с собой нет.       Подул тёплый ветерок, пошевелил кудри парня. Он поднял голову на небо. Солнце ласкало его молодое, красивое личико. Вдохнул полной грудью. Как же все-таки хорошо просто сидеть и ни о чем не думать, наслаждаясь жизнью. Сейчас он немного посидит, потом пойдет домой и насладится вкусной едой тети Мэй… Как только он подумал о тете, телефон в кармане завибрировал и Пит его достал, посмотрел на входящий звонок. На лице вновь появилась улыбка. —Алло, Мэй? Я скоро приду, не волн...— не успел он договорить, как послышался незнакомый мужской голос, оповещающий Паркера о не очень хорошей новости. Парень сразу же соскочил с места и побежал в больницу. Мэй лежала в коме, она попала в аварию.       Сердце бешено колотилось и он бежал так быстро, как только мог. Залетел в больницу и сразу побежал к палате, вдыхая противный стерильный запах, который обжигал ноздри и вызывал неприятные чувства внутри. На пол пути его остановил доктор, видимо сразу понял, к кому торопился Пит. Врач покачал головой и с грустью (было слышно, что грусть наигранна и он ни чуть не сочувствует мальчишке. Врачи явно привыкли к такой «игре чувств») сказал, что Мэй навряд ли сможет выбраться, её самочувсвие ухудшается с каждой минутой. Нет, Питер не верит в это. Она сможет. Она обязана… Мэй обещала не бросать его одного.       Подросток зашел в палату и сел на стульчик рядом с койкой, взяв Мэй за руку. Разговаривал с ней и просил не покидать, не оставлять в большом и страшном мире одного. Он не был готов потерять еще одного любимого человека.Слёзы начали катиться по его щекам, к горлу поступил ком, а сердце сжалось от услышанного противного пищания прибора…       Через три месяца Питеру должно было исполнится семнадцать. Он был ещё несовершеннолетним, поэтому мальчика отправят в детдом. Там пробудет до восемнадцати лет или до того момента, пока кто-то не усыновит мальчишку. Хотя кому он нужен? Вечером за ним приехал мужчина из органов опеки. Они заехали домой. — Пошевеливайся, Паркер, — грубым голосом произнес незнакомец, посмотрел на часы. По нему было видно, что детей он явно не любит.       Собрав вещи, они поехали к детдому Нью-Йорка. Всю поездку сердце ныло, а душу пожирало чувство вины. Что если бы он пришел домой раньше? Или позвонил Мэй, прося забрать из школы? Вдруг она была бы жива??? Перед глазами все расплывалось и он находился в непонятном тумане. Даже не заметил, как они доехали до места. Здание выглядело старым и мрачноватым, на окнах были решетки, видимо для того, чтобы дети не сбегали. Парня повели внутрь, а после спросили, есть ли у мальчишки еще какие-то родственники. Увы, у Питера никого больше не было. Сегодня он потерял всё, что имел. Казалось, что со смертью Мэй умерла не только она, но и частичка мальчика. Та самая частичка, согревающая душу и вызывающая улыбку на лице… Его заставили подписать несколько бумаг и поселили в отдельную комнату. Она выглядела еще унылей и хуже, чем само здание. Но подростку было на всё наплевать. Ему хотелось только одно: чтобы тетя оказалась рядом. Лёг на кровать и соленые слезы вновь покатились по щекам, капая на подушку. Он обнял одеяло и тихо всхлипывая спросил: —Почему?