Неуловимый Квартет

Холодным осенним вечером нет ничего лучше, чем сидеть у камина, потягивать десятилетний огневиски и предаваться воспоминаниям о бурной (и весьма!) юности. Ах, юность, юность… Они были тогда полны надежд, верили в то, что с ними ничего дурного не случится, и… «Да здравствует ветер, который в лицо!»… Но тогда, в далекие двадцатые, они были юны, полны веры в свои цели и в то дело, которое казалось таким правильным. Праведным. Тогда, они вчетвером, сначала по воле директора школы, потом, уже осознав, к чему может привести возрождение не совсем нормального лорда, мотались по стране (и по Европе), собирая частички разорванной души. Сколько всего им пришлось пережить… Они повзрослели, возмужали. Они научились скрываться, догонять, убегать, убивать и любить… И они смогли выйти победителями из той схватки. Что ж, в их-то возрасте впору писать мемуары. Ну, а почему и нет? Седой до белизны мужчина, со все еще яркими зелеными глазами отставляет в сторону стакан с виски и саркастично улыбается. Из всей из команды до сих пор жив только он. Месяц назад ушла во сне Гермиона, до этого мирно угас Тео, ну, а он проводил полгода назад свою Луну. Луна, его милая Луна… Светлая девочка, со своим взглядом на мир. У них пятеро детей, а сколько внуков — не сосчитать. Он завел немало врагов и еще больше друзей. Но он усвоил самое главное — держи друзей близко, а врагов еще ближе. И разбирайся в людях. Да, при всем своем лютом снобизме, Малфой был… полезным. Как и Снейп. Да, где-то он сейчас? Саркастичный, язвительный, нетерпимый… «Поттер, вы — болван!». Мужчина улыбнулся. Столько лет прошло — а голос школьного профессора звучит в его ушах так, слов-но угрюмый зельевар рядом. Ну может он и болван, но ведь живой болван, что немаловажно. Ах, время, время… Он снова отпил виски. Что ж, почему бы и в самом деле не написать мемуары? Положительно, они будут иметь успех — не писульки же Локхарда или опусы Скиттер читать подрастающему поколению. Итак, с чего же начать? Ах, да. Это был тысяча девятьсот двадцать второй год, революционные вихри сотрясали мир, причем не только маггловский, но и магический, они заканчивали четвертый курс, когда все это и случилось. Пожалуй, тогда он впервые узнал, что не все кто улыбается в лицо, желают ему добра. А порой очень неприятные люди под маской грубости скрывают заботу и беспокойство. Тогда, в конце мая двадцать второго года, он узнал очень и очень многое, что перевернуло всю его жизнь… И жизнь всей МагоБритании. В том учебном году открыли Турнир Трех Волшебников, который нежданно-негаданно перерос в Турнир Четырех Волшебников. Несмотря на все охи, ахи и сомнения преподавателей и организаторов четырнадцатилетнего волшебника все-таки сделали одним из участников. Реакция однокурсников Гарри была неоднозначной, и только после первого испытания страсти улеглись. А вот после третьего очень даже поднялись обратно. Лорд Волан-де-Морт, оставивший на лбу Гарри Поттера зигзообразный шрам, вернулся через тринадцать лет после своего исчезновения, и сумел напасть на Хогвартс. Так наступили черные времена. Гарри Поттер — уже почтенный старик — отпил еще виски. Колдомедики не рекомендовали пить алкоголь в таком возрасте, но он и не злоупотреблял. Только раз в год, в начале июня, вспоминая те странные летние дни огромной давности. Он улыбнулся. Скоро должны были приехать внуки − где-то через пару дней. Можно будет поделиться с ними длинной увлекательной историей длиной в три долгих года.