Твоё имя

Знаешь, я часто проверяю свой почтовый ящик. А там до сих пор приходят квитанции на твоё имя. Забавно, ведь ты уже не живёшь со мной около месяца. Я по-привычке покупаю продукты на двоих. Хотя два месяца прошло. Потом приходится выкидывать, ведь я не успеваю всё съесть, и они портятся. Я, кстати, стал замечать, что ты много ел. Ибо я даже половины не съедаю. Когда я лежу в кровати и не чувствую твою руку у себя на плече, я думаю, что ты опять обиделся, что я выпил всю бутылку без тебя. Но потом поворачиваюсь и вижу, что тебя даже на кровати нет. Обычно люди привыкают за три недели, но три месяца для меня будто один день. Стою, курю. Думаю, что ты сейчас возьмёшь у меня из рук сигарету и сам затянешься. А потом выпустишь мне дым прямо в лицо, что я потом буду кашлять, а ты будешь елейно так хихикать. Четыре месяца — это очень мало. Готовлю. Тебе всегда очень нравился мой фартук, а ещё ты хвалил мои блюда. А теперь мне не нужно такое обилие тарелок, ведь пачкал их всегда ты. На одну — хлеб, на другую — салат, на третью — котлеты, на четвёртые, пятые, шестые разные другие блюда. Ты всегда карал себя за это, ведь посуду мыл ты. У меня кстати руки начали сушиться теперь. Не представляю, как они у тебя такими нежными всегда были. Удивляюсь, как они у меня за пять месяцев не превратились в песок. Полгода, и я уже начинаю понимать, почему нет твоего фырканья вечером над книгой. И лампа почему не горит. И почему мне спать никто не мешает — я всегда засыпал раньше тебя. А просыпался позже. И посреди ночи встаю, бывает, попить, а ты не спишь. Но лицо у тебя белое-белое было. Без синяков под глазами даже. Странно. Стоя на балконе, начинаю привыкать, что мою талию обхватывает только пояс от халата. Я, кстати, когда в нем был, ты всегда забавлялся, что я похож на Коё. Такой же рыжий, и с японскими узорами на одежде. Только мелкий. И смеялся потом, злорадно, пока я продумывал про себя план твоего убийства. Семь месяцев. Я наконец-то убрал твои тапки с порога. Они всегда мозолили мне глаза, стоя на одном и том же месте в убранном положении. А то ты их снимал так небрежно, они стояли потом один тапок — тут, другой — там. Ищи их потом, по приходу домой. Восемь месяцев они ждали своего хозяина, в итоге так и не дождались. Прихожу домой — привычная тишина. Единственное, время от времени соседи могут ругаться. Но это редкость. Телевизор молчит, вода не шумит, никто не говорит. Я и предположить не мог, что может быть такое беззвучие. Девять месяцев — не так уж долго. Я начал меньше опаздывать. Будильник никто теперь не выключает, приходится вставать. А то меня раздражает этот звук — дзиииииииинь. Кто его придумал — полный идиот. Десять месяцев. Каждый день похож на вчерашний. Такая рутина успокаивает, никакой неожиданности. Я встаю, умываюсь, завтракаю — интересно, зачем я беру так много еды? — иду на работу, прихожу, снова умываюсь и ложусь спать. Одиннадцать месяцев, скоро будет годовщина. Уже не помню, зачем, и по какой причине начал вести подсчёт месяцев, но сегодня ровно год. Единственное, что меня за него напрягало — квитанции об оплате на имя Дазай Осаму. Почему они постоянно путают ящики?