cruenta lacrimis aurora.

Система беспощадна: подошвой сапога наступает на горло слабых и заставляет хрипеть от боли. Система милосердна: дает жизнь в неидеальном мире, кормит с протянутой руки и ничего требует взамен. Только вот когда легкие заполняет ядовитый дым, а без фильтра можно сделать только два выдоха без риска летального исхода — на все это становится плевать-плевать-плевать. Потому что рожденные за Чертой подвергаются естественному отбору во стократ чаще, чем остальные. Потому что за Чертой всё: бедность, грязь, мрак, голодный вой, отсутствие любых возможностей выбраться; здесь последняя пара монет скребет карман наждачкой; здесь небо серое-серое, а солнце — солнце последний раз ослепляло, кажется, тысячу лет назад. В борьбе с Системой проиграло даже небесное светило, окутанное вуалью мглистого смрада. У Дзено все руки в чем-то черном, липком и неприятном; Дзено с безразличием сплевывает на грязный пол и пытается сфокусировать уставший разум на работе. Наверное, в душе скребется какое-то сожаление — за то, что живет так, за то, что не может без крыльев взлететь выше головы. За то даже, что уже как третий день подряд он ковыряется во внутренностях андроидов, с какой-то даже скрупулезностью устраняя поломки. И за то ещё, что всю его душу до зияющих дыр проели грязные трущобы. Дзено андроиды в какой-то степени даже симпатичны: в перерывах между сном и делом он позволяет себе мечтать, что в какой-то параллельной вселенной непременно завел бы себе такого. Неживого, но очень красивого; холодного, но интересного и полезного. Но каждый раз Дзено себя одёргивает — механику царём не стать, не выбраться на другую сторону Черты, так и нечего даже думать. Каждый получает по достоинствам, заслугам; каждый получает то, что предписала ему Система. И ему только и остается, что разбирать на запчасти железных «людей», пачкая руки в их склизкой крови, и кашлять в рукав до слез в глазах. — Потрепало тебя, мистер Т-25, — Дзено проводит кончиками пальцев по металлической поверхности и невесело усмехается. — Ничего, я все поправлю. Хотя мне почему-то даже интересно, откуда в тебе столько дыр. Глоток разбавленного водой чая — и снова за работу: особый клиент, возможно, на этом деле где-то даже притаилась пометка «совершенно секретно». Дзено заказчика голос не слышал ни разу, обошлось без личного — если разговор с голограммой можно так назвать — общения; впрочем, Дзено привык, Дзено на «верхних» плевать. Лишь бы платили достаточно, чтобы можно было не отскребать остатки еды от тарелки. Всё же в друзья таинственному ублюдку (или их всё же несколько?) из верхушки Дзено не набивался.       Друзья работе только мешают. «Оплата уже на Вашем счету. И пять процентов сверх того, чтобы Вы оставили Т-25 в своей собственности». Дзено переслушивает сообщение еще и еще, по инерции оборачивается — смотрит предположительно туда, где сидел оставленный Т-25, — и вздыхает. — За что ты мне, Тэтте? Имя слетает с губ как-то непроизвольно; Дзено вспоминает, что слышал его в речи той, что связывалась с ним день назад. Он не хотел знать, почему поломанное создание вдруг решили оставить; он не хотел думать, что все-таки пора начинать бояться своих желаний, чтобы не разгребать последствия. Спустя ещё пару часов Дзено все-таки доделывает незначительные исправления в работе андроида, с брезгливостью скидывает перчатки и вытирает пот со лба; ещё раз касается металла пальцами — потому что хочется чувствовать, хочется ощупывать, хочется узнавать. Тэтте все такой же холодный, пока ещё неживой; но идеальные черты лица трогать почему-то даже приятно, отпечатывая и сохраняя представленную картинку.       Дзено в первый раз за сегодня жалеет, что трущобы отняли его зрение. Тэтте становится теплым-теплым, когда начинает пробуждаться. Почти идеальная симуляция — отчего-то даже вспоминается, какими бывают приятными настоящие люди на ощупь. Только вот в голосе звучит противная идеальность; Дзено морщится, когда Тэтте начинает говорить. — Идентифицируйте себя, — только и произносит, взглядом упираясь в незнакомого человека. — Дзено Сайгику, твой новый хозяин, — усмехается, — Тэтте. Молчание затягивается — кажется, Т-25 еще неспособен быстро реагировать на новую информацию (совсем как человек, ей-богу). И это, пожалуй, раздражает даже больше всего остального. — Незарегистрированный пользователь? — андроид наклоняет голову к плечу, и от долгого взгляда по коже Дзено бегут липкие мурашки. — Отвратительное первое впечатление, Тэтте, — еще один долгий вздох, наполненный едким разочарованием. — Тебе придется со мной жить, так что будь добр, запомни имя того, кто вернул тебя с того света. Если у вас он, конечно, есть. — Извиняюсь, Дзено. — Уже лучше. Тэтте ненадолго остается один — ему ещё нужно как-то сформировать в своей базе новые данные; Дзено пользуется моментом, возвращаясь на кухню, к своему скромному обеду. Ему, как живому человеку из плоти и крови, нужно немного больше времени, чтобы все осознать. Но то, что с этой умной — не такой идеальной, как заверяют в Мегакорпе, — машиной ему еще придется повозиться, он решил для себя с первых минут. «Я больше не один».