La couleur de l'amour sincère

Когда Карла звала его к обеду — в моих глазах разливался бледно-розовый оттенок. Когда Армин рассказывал о море, его улыбка, что была ярче алмаза, широко оставалась распахнута на лице: я снова видела пелену цвета пыльной розы. Когда я гладила живот матери, он снова обретал знакомые краски, разливаясь, словно, по всей округе. Раньше все это имело какое-то огромное значение. Раньше будничная жизнь наполнялась спокойным цветом, прекрасно дополняя окружающий мир своим разнообразием. Интересно, видели ли это остальные? Но сейчас в моих глазах перестал мелькать тот мелодичный окрас. Я уже совсем позабыла; как же он выглядел..? Небо сегодня было обсыпано звёздами, что казались необычайно далеко, до каких почти никогда нельзя было дотянуться. Поправив шарф, лишь сильнее всматриваюсь в глубь сие творения. Интересно, кто все это создал? Интересно... как туда попасть? Болтая ногами, впервые за долгое время оставшись наедине с собой, наслаждалась картиной, представшей перед глазами. Ветер колыхал верхушки стоящих в округе сосен, а трава плавно покачивалась им в такт. Треск где-то вдалеке сломаных ветвей и звуки окружающей природы. Холодный камень, на котором сидела, отдавал некой дрожью в теле, как только ладонь оказывалась на нем. Завтра снова борьба. А сейчас, возможно, предсмертное времяпрепровождение в полном умиротворении. Как было от чего-то сладко...

Шум позади.

Резко обернувшись, увидела лишь уже до боли знакомое и родное лицо самого близкого человека, что неспешно шёл ко мне. Он отчего-то сейчас возмутился, подходя, вальяжно садясь рядом со мной на камень. В руки подал кружку с горячим содержанием внутри неё, которую я перехватила в свои ладони почти сразу, а сверху накрыл чем-то тёплым. — Холодно сегодня. И правда, действительно было морозно. Но уже несколько минут назад, не сейчас. Я кивнула, и это послужило ответом на реплику, что он произнёс. Ещё какое-то время мы сидели молча. — Выживи завтра. Живи. Резко сказал он. Мне захотелось возмутиться, но это желание исчезло столь же быстро, как и появилось. — И ты выживи. Несмотря ни на что. Я сделаю все, чтобы тебя спасти, чего бы это мне не стоило. — Никакой жертвенности ради меня. Я качнула головой, оставив его без конкретного ответа. Конечно, если понадобится, пожертвую. Он знает. Почему-то сейчас он покачивал ногой и нервно сжимал руки в замок. Его волнение не осталось незамеченным. — Сегодня... Луна очень красива. Я открыла глаза, приглядевшись к объекту: и правда, яркая и полная, до чего же таинственная и прекрасная... Вдруг сердце пропустило удар. По тёмному небу расплывалось что-то светлое. Нет. Не туман, не дым костра. Моему взору открылся цвет, что я не видела уже очень давно: а может и вовсе он появлялся лишь во снах. Но сейчас... он был. Существовал. Я видела его собственными глазами. Отныне мне больше не было видно звёзд, что мерцали в округе, что мириадами рассыпались где-то вдалеке. Сейчас мое сердце трепетало: от чего же я снова могу его увидеть? Эрен вдруг нелепо встал с камня, прикрывая ладонью рот. — Спокойной ночи, Микаса. И... не засиживайся здесь. Его присутствие испарилось так же быстро, как и появилось внезапно неожиданно. Но после себя он оставил это дурманенное послевкусие, что было прекрасней чего-либо в этом мире. Я проводила его взглядом, окутываясь в пелене нежности.

А вы знали... что бледно-розовый — цвет искренней любви?