Salvation

Минсок захлопывает дверь собственной машины и в следующий момент ставит ту на сигнализацию, направляясь ко входу высотного здания. Сегодня омега договорился с Чонгуком, что заглянет к нему на чай, но, кажется, оба понимают, что причина далеко не в этом. Минсок не может спокойно спать, пока не узнает, что происходит между Тэхёном и Чонином. Эти двое на глазах отдаляются друг от друга и думают, что Минсок ничего не замечает. Он переживает о том, что его догадки о далеко не идеальных отношениях его сына и Тэ могут оказаться жестокой правдой и не догадками вовсе. Больше всего Минсок переживает за омегу. Он видит, что тот явно страдает. Ему больно видеть Тэхёна таким. Тэхёна, который стал для него словно родным. Этот омега сразу полюбился старшему, с самой первой встречи произвёл хорошее впечатление, которое не испортилось даже до сих пор. Минсок помнит этого омегу весёлым и искренним парнем, но он испортился. Нет, он не стал грязным или ужасным в глазах старшего. Омега видит, что Тэ будто запретили быть таким. Будто его сломали полностью, убили в нём прежнего, отзывчивого и добродушного Тэхёна. Он закрылся в себе, перестал рассказывать истории из жизни, больше не заливался таким искренним смехом, что даже капельки слёз в уголках глаз скапливались. И это напрягало омегу, он боялся, что таким Тэхёна сделал его собственный сын. Ему не хочется верить в это, но каждый раз всё идёт именно к такому. Минсок поднимается на лифте на нужный этаж и жмёт пальцем на звонок квартиры его сына. Чонгук открывает почти сразу, выглядя так по-домашнему, что сразу понятно – он только недавно вылез из кровати, и, вероятнее всего, лишь чашку кофе успел выпить, хотя уже вообще-то час дня. Наверняка, сегодня взял выходной. — Привет, пап, — альфа улыбается и обнимает Минсока сразу, как только тот оказывается в квартире, закрыв за собой дверь. — Доброе утро, сонный кролик, — посмеивается омега, обнимая сына в ответ. — Вообще-то, имею право выспаться в свой законный выходной, — шутливо хмыкает альфа и отстраняется, чтобы папа разулся. — Чонгук-а, дорогой, сегодня вторник. — Я сам себе начальник, — гордо заявляет Чонгук, а Минсок снова смеётся. Они садятся за кухонный стол, когда Чонгук ставит чай сладости на напротив папы, хотя он и отнекивается, говоря, что у него фигура вообще-то. Но всё же сдаётся, когда Чон начинает настаивать и строго смотреть на папу. — Забудь о диетах, когда приезжаешь ко мне, — улыбается альфа, сидя рядом с папой. — И когда ты успел стать таким, Чонгук-а? — интересуется Минсок и отпивает из чашки горячий чай. — Где мой милый зайчонок Гуки? Вы с Чонином так быстро выросли. После последнего предложения настроение Чонгука заметно ухудшилось. Для него в с недавнего времени упоминание брата режет по ушам, ему вообще не хочется думать о нём. Просто Чонин делает больно Тэхёну, а видеть Тэ разбитым – больно самому Чонгуку. — Чонгу? Я сказал что-то не то, м? — сразу замечает омега поникшего Гука и ставит чашку на стол, решив, что это тот самый момент для разговора. — Да нет, пап, всё хорошо, — пожимает плечами альфа в ответ и молится всем богам, чтобы папа не начал ни о чём расспрашивать, ведь он не сдержится и изольёт всю душу. Он устал держать в себе такую боль, да ещё и свои чувства к омеге. — Чонгук, сынок, — папа ласково накрывает руку сына своей небольшой ладонью, смотря при этом со всей любовью и пониманием, будто уже всё прекрасно знает. — Я ведь прекрасно всё вижу. Я заметил, что что-то происходит между вами тремя, но я не уверен в правильности своих мыслей, зайчонок. — Пап, мне нравится Тэхён, — не сдерживается Чонгук, ведь решает, что сейчас отмалчиваться уж точно бесполезно. А Минсок действительно в шоке, ведь он хотел узнать, что происходит между Тэхёном и Чонином, но всё оказалось именно так. Он замечал взгляды Гука в сторону Тэ, была видна его искренняя забота об омеге. И всё бы ничего, но Тэхён в отношениях. В отношениях с Чонином, братом Чонгука. И это всё кардинально меняет. — Нет, я... Я влюблён в него, — исправляется Чон, но ситуацию это не облегчает от слова совсем. — Но для меня важнее его счастье, так что я... Я всегда остаюсь на стороне его друга. Я не лезу в их отношения, пап, но так больно. Я не знаю, что делать с этими чувствами. На последних словах его голос затихает, а губы поджимаются. Чонгук отводит взгляд куда угодно, но только не на папу. Он боится увидеть разочарование в глазах близкого человека, в глазах его единственного родителя. Он бы хотел избавиться от этих чувств, которые не дают спокойно жить уже практически столько же, сколько он знает Кима. Кажется, они с братом влюбились в этого омегу одновременно, ведь впервые увидели они его вдвоём, и вкусы у них совпадают настолько сильно. Но Тэ выбрал не его. Может, характером не понравился или Чонгук сам не предпринимал попыток познакомиться поближе, но факт остаётся фактом. Выбрали не его. И уже как-то не важно, чья в этом вина. — Зайчонок, — зовёт папа после минутного молчания, и Чонгук не видит разочарования. Лишь тонну нежности и сожаление. Минсок тем временем начинает поглаживать руку сына. — Сынок, я даже не знаю, как тебе помочь в такой ситуации, ведь это ужасно. Но это пройдёт. В скором времени ты забудешь об этих чувствах и, возможно, появится уже твоя взаимная любовь. Ты только рассказывай всё мне, хорошо? Не держи в себе. — Да, пап, ты прав, — слабо кивает альфа, соглашаясь с папой. — Спасибо тебе. Минсок добродушно улыбается и действительно надеется, что в скором времени всё станет куда лучше. Его мальчик не должен страдать от безнадежной любви, но у родителей не всегда получается уберечь своих детей от жизненных испытаний. Через них должен пройти каждый. — Извини, пап, я сейчас, — извиняется Чонгук, а после встаёт со своего места, чтобы взять свой вибрирующий из-за входящего звонка телефон, который находился на кухонном гарнитуре. — Чонгу, — тянет Тэхён в динамике, как только Гук отвечает, а сам альфа заметно напрягается. — Тэ? Что случилось? Где ты находишься? — взволнованно перечисляет вопросы Чонгук. — Чонгу, забери меня, пожалуйста, — тихо скулит омега, кажется, не в силах разговаривать и долго объяснять, что произошло. Чонгук от осознания этого нервно кусает губы. — Я в кофейне недалеко от моего дома, где мы с тобой как-то просидели полтора часа за пирожными, — обрывками сообщает Тэ, а Чонгук тут же соображает и летит в коридор. — Хорошо, Тэ, я сейчас буду, но ты не отключайся, слышишь? Мне нужно знать, что всё точно в порядке. — он слышит, как омега мычит, согласившись, а после поворачивается к папе. — Пап, мне нужно срочно уехать. Закроешь сам, если что, хорошо? И, не дожидаясь ответа, скрывается в коридоре, где лишь поверх домашней одежды накидывает лёгкую куртку и натягивает кроссовки. Альфа не отрывает телефон от уха ни на секунду, зато через пару секунд дверь за ним захлопывается, а в квартире на кухне, с остывшим чаем в руке сидит Минсок, который только что увидел своего мужа и его же самого в молодости, в лице Чонгука и Тэхена, когда они были в такой же ситуации.

***

— Тэ, я подъехал, — оповещает Чонгук, заехавший на парковку около той самой кофейни, про которую ему и сказал омега, ещё в самом начале звонка. Они не отключались всё то время, пока Чонгук ехал до этого места. Нет, правильным будет сказать, что Чон летел сюда на бешеных скоростях, и вроде как даже несколько правил нарушил, но его это волновало в самую последнюю очередь. Он знал, что там, куда он так торопился, его ждёт Тэхён, у которого, как нельзя кстати, перестали действовать блокаторы, которые были выпиты ещё утром. Как узнал Чонгук, Тэ хотел сходить в ближайший супермаркет за продуктами, ведь в его холодильнике, на удивление, не было ничего, кроме молока и одинокого яйца. Он бы, возможно, и смог приготовить что-то из этого, но захотелось разнообразия, из-за которого, собственно, и пришлось пить блокаторы. Действие таблеток закончилось в тот момент, когда омега, заскочив в кофейню. В момент ожидания стаканчика с кофе произошло то, что и происходило сейчас. Тэхён просто набрал номер Чонгука, словно на автомате, и сейчас уже бежит к машине с небольшим пакетом, висящем на локте согнутой руки, ведь на вопрос альфы "может мне всё-таки зайти?" ответил отрицательно. — Поехали скорее, Гук-а, — на выдохе просит омега как только оказываетсяна заднем сидении машины. Запах гвоздики тут же полностью окутывает салон, и Чонгук сходит с ума. Он шумно вдыхает носом любимый запах, а легкие вмиг заполняются им. Но альфа держится. Он действительно старается, ведь понимает, что Тэхёну сейчас тоже не легче, у него разум сейчас полностью затуманен, а организм требует лишь одного – альфу. Поэтому Гук решает не мучить их обоих, и тут же заводит машину, выезжая на дорогу и тут же уезжая вперед. — Как тебе вообще в голову это взбрело, Тэ? — Чонгук проскальзывает на мигающий зеленый цвет светофора и смотрит через зеркало заднего вида на слегка растрёпанного Тэхёна. Им сейчас обоим не до разговоров, но отвлечься как-то всё равно нужно. — Ну, а что мне делать оставалось? — обречённо задаётся вопросом Тэхён и смотрит в ответ. Они одновременно сглатывают вязкую слюну. Эти взгляды точно не сулят ничего до хорошего. — Я же тебе всё объяснил уже, Гук-а, — Тэхён скулит на имени альфы и прикрывает глаза, вдруг запрокидывая голову. Чонгуку выть хочется. Он и так при виде Тэхёна с трудом держится, а сейчас у него течка. — Блять, — единственное, что может выдать Чон перед тем, как вдавить педаль газа в пол и с рыком двигателя унестись вперед, обгоняя машины.

***

Чонин хмурится, вчитываясь в нужные документы и сравнивая написанное на них и текст на экране ноутбука. Он нервно выдыхает, поскольку понимает, что придётся переписывать то, на что он потратил часа два. Альфа недовольно откидывает бумаги на край письменного стола своего номера и хватает бокал с налитой в него янтарной жидкостью, бьющейся о стенки бокала. Он отпивает алкоголь и задумчиво глядит куда-то в даль через панорамное окно. Сегодня у него с делами не клеится всё с самого утра, потому что голова занята одним – Тэхёном. Альфа точно знает, что сегодня, если ещё не вчера, у его омеги должна начаться течка, а потому и переживает, чтобы он не ходил никуда. Если хоть один коснётся того, что принадлежит ему полностью, он просто закипит заживо, и ему абсолютно плевать, кто это будет. Но больше всего его волнует Чонгук. Он точно видит, что его брат неровно дышит к Тэхёну, и Чонин не сможет себя контролировать, если вдруг узнает, что Гук хотя бы просто находился рядом с омегой, в то время как последнему дико хотелось ощутить член в своей заднице. Собственник внутри Чона сойдёт с ума и может натворить всякого, чтобы только Чонгук больше вообще никак не контактировал с Тэ. Чонин неосознанно сильно сжимает бокал в руке, только подумав о том, что сейчас рядом с Тэхёном может хоть кто-то находиться, но не решается просто позвонить омеге. Не хватало ещё, чтобы тот начал думать, что Чонин здесь только о нём и переживает. Альфа фыркает на собственные мысли и собирается вернуться к работе, но видит на экране ноутбука входящий видеозвонок. Видеозвонок от папы. Альфа тут же отодвигает бокал с коньяком за ноутбук, а после тянется за своей футболкой, ведь всё это время он сидел лишь в брюках после недавнего секса с Тэяном, который находится сейчас в ванной. Хоть бы раньше времени не вышел оттуда. — Да, пап? — наконец отвечает на видеозвонок Чонин и сразу видит на экране ноутбука папу, сидящего в одной из своих машин. — Привет, Чонин-а, — Минсок улыбается сыну и отпивает кофе из стаканчика, который купил буквально только что. После Чонгука решил заехать в любимую кофейню и поговорить со вторым сыном, чтобы узнать, как вообще у того обстоят дела в командировке, из которой он, кстати, должен уже совсем скоро вернуться. — Как дела у моего второго сыночка, м, кроля? — Пап, ну просил же не называть меня так, — Чонин морщит нос и наклоняет голову вбок. — Всё отлично, пап. Примерно дня через четыре уже вернусь. Ты у Чонгука был получается? — решает узнать Чонин, ведь папа наверняка знает, с Тэхёном его брат сейчас находится или же всё-таки нет. — Отлично, мой ты умничка, — Минсок любит хвалить своих сыновей за что угодно, какими взрослыми они не были бы. При этом он зовёт их всегда ласково, и ему действительно не важно, что близнецам уже вообще-то не пять лет, а двадцать пять. — Да, заезжал к нему на минутку, он сорвался на какое-то, видимо, очень важное дело после звонка, — пожимает он плечами и вновь отпивает бодрящий напиток из стаканчика. Да, он чуть-чуть приврал, ведь, по его мнению, Чонину не так важно знать, что сорвался Гук вообще-то к Тэ. Но и старший близнец не говорил, что звонил ему именно Ким, это лишь догадки папы братьев Чон. А Чонин невольно задумывается, ведь его брату вполне мог позвонить Тэхён. Альфа поджимает губы, отводя взгляд в сторону, но лишь на пару секунд, ведь папа может заметить, что, возможно, что-то не так, а лишние вопросы не совсем то, что ему надо сейчас. Голова и так забита всем, чем только можно. Зато Минсок будто по взгляду сына всё видит и вдруг вспоминает, что к Чонгуку он заезжал, чтобы узнать об отношениях Чонина и Тэ, но в итоге узнал не совсем то, что хотелось. Говоря о Гуке, Минсок, конечно, знал, что вкусы именно к омегам у братьев похожи, но он действительно не мог мысли допустить, что когда-нибудь его сыновья полюбят одного и того же омегу. Минсоку жаль, что всё получилось именно так, но остаётся лишь подождать, когда чувства старшего Чона утихнут. Омега надеется, что он не натворит глупостей. Папа решает всё же поговорить напрямую с младшим близнецом, о том, что происходит между ним и Тэхёном. Но он не успевает вымолвить и слова, как Чонин начинает тараторить: — Пап, подожди, я перезвоню тебе, ладно? Но перед тем, как Чон завершает звонок, Минсок отчётливо видит омегу в одном лишь шелковом халате, который не скрывает и добрую половину омежьего тела. Видно, как этот омега целует альфу в щёку в тот момент, когда Чонин уже нажал на кнопку завершения видеовызова. А Минсок в полнейшем шоке и недоумении. Его сын... Развлекается с другими, пока Тэхён ждёт его из очередной командировки? Минсоку противно.

***

Чонгук паркуется около высокого здания и облегченно выдыхает, ведь наконец-то они приехали и уже скоро Тэ просто выпьет таблетки, и обоим станет легче. Альфа уже собирается оповестить Тэхёна о том, что они на месте, но через зеркало заднего вида замечает очаровательную картину. Тэхён уснул. Гук легко улыбается. Он просто не может сдержать улыбку, которая так и просится на лицо при виде спящего омеги. Тот, когда спит, мило причмокивает губами, как и сейчас вообще-то, и от этой картины в груди разливается тепло. Чонгук всё же решает не сидеть просто так, потому и подхватывает омегу на руки, когда сам вылезает из машины. Он аккуратно держит Тэ на руках до самой квартиры, и даже умудряется несколько раз заглядеться на спящее лицо, пока омега во сне не обвил руками его шею, лицом уткнувшись в крепкое плечо и засопев уже в него. Чонгук в этот момент не сразу заметил, что уже поднялся на лифте на нужный этаж и даже дыхание затаил. На него так, наверное, каждое прикосновение Тэхёна действует. Чонгук не без труда открывает квартиру ключами, которые достал ещё в машине из кармана джинсовки Тэхёна, и входит в квартиру, царящую тишиной и спокойствием. Чон чуть поворачивает голову и буквально носом к носу сталкивается с сонным, но только что проснувшимся Тэхёном, который лишь глазками хлопает, а потом... Потом опускает взгляд на губы альфы. Сердце почему-то вдруг заходится в бешеном ритме, от всего происходящего кружится голова, но есть дикое желание – ощутить тонкие приоткрытые губы Чонгука на своих. Гука ведёт не меньше. Ему вообще это кажется сном. До одури приятным сном. Его лёгкие окутывает запах гвоздики, он уже сам опускает взгляд на пухлые омежьи губы, которые наверняка такие мягкие и сладкие, что захочется съесть, но... Он не может воспользоваться любимым омегой в таком состоянии, когда тому совершенно плевать, на кого накинуться. Потом он точно будет винить себя во всём. А Чонгук будет винить себя в том, что допустил этому произойти, поддавшись желанию. Как бы сильно не хотелось, Чонгук, вопреки всем своим тайным желаниям, отводит взгляд и аккуратно ставит омегу на ноги. Тэхён в совершенном недопонимании, но в это же время смущён до предела, и это заметно по его краснеющим кончикам ушей. Он неловко начинает стягивать верхнюю одежду, изредка косясь на альфу. Видимо, пытается понять его реакцию на внезапное проявление желаний. — Гук-а, извини, — всё же выдыхает Тэхён. — Ты сам всё-таки понимаешь, мне сложно сдерживаться сейчас. — Тэ, перестань, — Гук слабо улыбается и старается выглядеть как ни в чём не бывало. Будто не они сейчас чуть не поцеловались в порыве желания и тяги друг к другу. — Конечно, я всё понимаю, не нужно оправдываться за те действия, во время которых ты себя не мог контролировать. А омега улыбается, несмотря на всё, ведь Гук в его глазах с каждым разом кажется ещё более заботливым и понимающим. Что ещё более ценно — Чонгук всегда выражает заботу искренне. — Но мне всё равно лучше бы поскорее выпить блокаторы. — Постой, — альфа аккуратно берёт Кима за запястье, пока тот не зашёл в ванную комнату наверняка за аптечкой. — Ты же пил их сегодня, верно? Тэ, выпей просто обезболивающее, ладно? Насколько я знаю, эти ваши блокаторы не всегда хорошо действуют на организм. Тэхён сначала чуть хмурит брови, мысленно переваривая услышанное, но всё же решает послушать Чона, поскольку тот всегда давал лишь хорошие советы. И даже несмотря на то, что Гук альфа, но пытается что-то донести до Тэ об омежьих таблетках, он всё равно последует его совету. — Очень неожиданно, но... Ладно, я выпью обезболивающее. Проблема лишь в том, что запах так и останется сильным, — немного смущённо кусает уже и так истерзанные зубами губы. — Тэ, — серьёзно смотрит на омегу Чон, давая лишь одним своим тоном понять, что тот может быть спокоен насчёт запаха. Чонгуку он хоть и до безумия нравится, но он держится. Он не может воспользоваться состоянием того, кого слишком сильно любит. — Не переживай и выпей обезболивающее. Я пойду пока что, сделаю тебе успокаивающий чай. Тэхён не решается спорить с альфой, ведь тот вообще-то прав. Злоупотребление блокаторами действительно не принесёт никакой пользы его организму. И, хоть в случае чего до него дела не будет никому, кроме Чонгука и, быть может, папы близнецов, ему всё равно не совсем хочется вредить здоровью и валяться в больнице. По этим причинам Тэ послушно заходит в ванную комнату, собираясь взять из аптечки лишь обезболивающее. Чонгук тем временем провожает омегу взглядом, чтобы после отправиться на кухню и сделать чай, как и обещал. Он вдруг задумывается о том, что, скорее всего, придётся что-то приготовить им на двоих. Ведь он не ел ничего с того момента, как проснулся, а Тэхён вообще как раз и пошёл в магазин за продуктами, которые даже успел купить. Поэтому, кажется, одним чаем им не обойтись. Альфа попутно прихватывает пакет, одиноко брошенный в прихожей, который начинает разбирать, как только входит на кухню. В нём обнаруживается куча сладостей, из-за чего на лицо ползёт улыбка, а также какие-то ещё продукты, из которых Тэ, по всей видимости, и собирался приготовить завтрак. Вообще, странно, что Чонин не оставил никого с омегой на время своего отсутствия. Насколько Чонгук знает, Тэхён и машину водить умеет, но даже её брат не смог доверить. И чего так боится альфа? Это уж точно не какая-либо забота, поскольку Гук знает своего брата. Ему плевать на Тэхёна. Это больно осознавать, а Тэ так слеп от этой больной любви. Но Чон уверен: это не любовь. Страх, привязанность что угодно, но не любовь. — Где же мой чай, Чон Чонгук? Из раздумий вырывает негромкий бархатный голос вошедшего на кухню Тэхёна. Омега опирается поясницей о гарнитур и слабо улыбается. — Ким Тэхён, советую пройти в спальню, пока я буду делать для вас чай, — подыгрывает Чон, тихо хмыкая. — Нет, серьёзно, Тэ. Отдыхай, я сам всё сделаю и приготовлю. Мне не трудно. — Я не знаю, — вздыхает омега, глядя на Чонгука, который смотрит в ответ. Если честно, в этих взглядах мелькают нотки желания и возбуждения, но оба слишком хорошо сопротивляются, чтобы так просто поддаться этому. Им нельзя. — Всё ты знаешь. Иди, пока я тебя сам не отнёс, — продолжает настаивать на своём альфа, совсем не собираясь отступать. — Я пойду, но только потому, что действительно мне нехорошо, — заключает омега, глядя на Гука и отталкиваясь от гарнитура. — Но угрозы у тебя не очень, конечно. Кто откажется от того, чтобы его поносили на руках? Чонгук вскидывает брови на это заявление, и вдруг, неожиданно для Тэхёна, подходит и подхватывает того на руки, вновь заставляя обвить руками собственную шею. — Гук-а, я ведь пошутил, отпусти. — В следующий раз будешь знать, что так не шутят, — улыбается альфа, ведь Ким тоже не выдерживает и расплывается в слабой улыбке. — С ума сошёл. Оба посмеиваются с этой ситуации, пока Чонгук действительно несёт омегу в спальню. Почему-то они сейчас чувствуют себя настолько хорошо, что это даже немного пугает, хотя никто не задумывается об этом всерьёз. — Переодевайся и отдыхай. Постарайся как-нибудь отвлечься, хорошо? — Чонгук осторожно, словно самую драгоценную вещь, укладывает Тэхёна на мягкую двуспальную кровать. — Я быстро приготовлю завтрак и приду. Тэ лишь кивает, соглашаясь, и невольно снова задумывается о том, насколько же аккуратен и заботлив Гук. Он так сильно отличается от Чонина, что их с трудом можно назвать родными братьями. Чонгук, тем временем, удаляется на кухню, оставляя Тэхёна и немного прикрывая за собой дверь, чтобы, если что, вдруг сразу услышать омегу. Заходя на просторную кухню, он невольно задумывается о весе Тэ, поскольку тот слишком лёгкий. Несмотря на его прекрасную осведомленность о том, что омега следит за фигурой, альфа всё равно решает – без Чонина уж точно не обошлось. Чонгук фыркает, ведь даже мысли о брате вызывают раздражение. От раздумий Чонгука вновь отвлекают, но только на этот раз, источником привлечения внимания становится вибрирующий телефон в переднем кармане штанов. Гук невольно задумывается о том, кто это может быть. Но когда видит на экране сообщение от папы, все вопросы отпадают, ведь текст сообщения: «Чонгук, ты не обо всём рассказал мне». Хотя, нет, парочка вопросов всё-таки есть. Альфа, хмурясь, набирает короткое: «Ты о чём, пап?», и ответ не заставляет себя долго ждать. «Отношения Чонина и Тэхёна. Чонин изменяет?» Чонгук после этого не понимает две вещи: с чего его папа взял эту информацию, и почему уверен, что Гук в курсе, что происходит между его братом и Тэхёном. И Чон не придумывает ничего лучше, чем просто не рассказывать ни о чём. Он не имеет права трепаться о чужих отношениях, ведь и сам узнал обо всём по случайности. «Пап, если они захотят, то сами расскажут обо всём. Но я всё-таки думаю, что всё у них в порядке, и переживать не о чем.» В ответ не приходит ничего ни через минуту, ни через пять, и Гук надеется, что папа успокоился. Всё-таки не хочется, чтобы он переживал за всё и всех. Безусловно, тема отношений Чонина и Тэхёна не должна оставаться нетронутой, будто это в порядке вещей, но кажется, что Тэ не переубедишь уже никаким способом. Он считает, что любит Чонина, и без него ему будет лишь хуже, поэтому Гук перестал пытаться. Ему больно видеть Тэхёна таким разбитым, но всё, что он может на данный момент – подставить своё крепкое плечо и успокаивающе гладить по спине.