Самые сладкие губы

— Просыпайся, милая, — послышался тихий и ласковый голос. Десятилетняя Юки совершенно не хотела вставать, особенно ради глупых занятий танцами. — Мам, ну давай не сегодня, пожалуйста — заканючила девочка — я же куноити, а не гейша. Мэй только тихо рассмеялась. — Хорошо, если ты не собираешься прощаться с отцом, то спи дальше, — кицунэ уже давно переняла ехидную манеру разговора от любимого. Юки резко открыла свои янтарные глаза и испуганно посмотрела на маму: — Уже сегодня? Не дождавшись ответа, девочка быстро вскочила с кровати и побежала вниз, по пути натягивая на себя кимоно. Мужчина стоял в дверях, тихо разговаривая о чем-то с дзёнином. Утро было ранним, солнце только начало опускать свои теплые лучи на весеннюю землю. Но Юки уже было не до сна, она знала, что, отправляясь на очередное задание, отец больше может никогда не вернуться. —Папа! — пискнула длинноволосая юная красавица и бросилась ему на шею. Дзёнин улыбнулся ей, понимая детские тревоги. Он кивнул синоби и вышел, оставив того прощаться с семьей. Мэй тоже спустилась и слегка улыбнулась, смотря на двух самых любимых людей на свете. Она переживала за него, такого родного, ничуть не меньше дочери, но не хотела рушить момент прощания. Когда мужчина почувствовал на себе взгляд, то точно знал, кому он принадлежит. Самой красивой, нежной, хрупкой и стойкой женщине. Его женщине. Синоби легко чмокнул Юки, стирая с ее щек соленые слезинки. «Все будет хорошо» он так и не научился говорить перед уходом, боясь дать ложную надежду и не вернуться. — Беги, маленькая, тебя дедушка Чонган ждет. — Зачем? — девочка упорно держала его за шею и не планировала отпускать. — Сказал, секрет. Так что иди, не заставляй ждать. Невежливо. Он поправил выбившиеся прядки черных, как смола, волос и сказал ей на ушко: — Я тебя люблю. Будь смелой, слушай маму. Рукой подталкивая Юки к выходу, ниндзя смотрел ей в след. Взгляд был теплым, но строгим, чтобы девочка скорее пошла к Чонгану. На самом деле ему тоже было тяжело прощаться, хотя нет. Гораздо труднее. — Я тоже тебя люблю, папочка, — смогла выдавить из себя Юки и, прикрывая полные слез глаза, побежала в другую сторону деревни. Мэй наконец подошла к мужчине. Медленно, словно боясь причинить боль, положила ему на шею свои тонкие пальцы. Заглянула в глаза, безошибочно читая в них бесконечную любовь и страх не вернуться. Он притянул ее к себе за талию и крепко обнял. Казалось, от такой силы он сломает ее пополам, как тростинку, но Мэй только ухмыльнулась. Их губы встретились в неспешном, обжигающем поцелуе. Они намеренно растягивали момент, зная, что может больше никогда не встретятся. С трудом он оторвался от сладких губ и, глядя кицунэ в глаза сказал: — Пора. Не делай глупостей, пушистая. И следи за ней. Мэй еле сдерживала слезы, поэтому еще раз обняла его. Так крепко, насколько хватало сил. Тихо ответила: — Хорошо. Постарайся вернуться. Они еще раз встретились губами, но в этот раз мимолетно и нежно. Для синоби и гейши это значило гораздо больше, чем сотни слов и громких признаний. Он вышел из дома собранным. Как и всегда не обернулся. Но Мэй знала, что, если увидит — не сможет уйти, так что не обижалась. Когда ниндзя скрылся за поворотом, она закрыла дверь и дала волю слезам, которые копила последнюю неделю.