Гормон, что я хочу ощутить

Дверь со скрипом приоткрылась, лёгкий ветер дунул в лицо, резвясь в волосах. Лучи утреннего солнца ударили по глазам, заставляя парня поморщится и прикрыть опухшие, после ночной истерики, глаза. Они игрались, веселились и резвились, придавая щекам юноши лёгкий оттенок румянца. Лужи от недавно идущего дождя то и дело разбрызгали мелкими капельками в разные стороны, когда ноги рыжика в очередной раз ступали по ним. Белые кроссовки вмиг стали сероватого оттенка, все промокшие и грязные они хлюпали после каждого шага. Но что-то в этом утреннем обычаи было не так, то, что не давало покоя. Настроение совсем не было с того момента, как Каян переступил порог своего дома. Да и сил ни на что не хватало. Оставалось только идти, идти вперед. Какие-то жалкие пятнадцать минут казались полноценной вечностью. Пятнадцать минут, за которые происходит все возможное в мире, кто-то рождается, кто-то умирает, где-то юный ученый делает шаг к открытию нового, кто-то плачет над могилой близкого, где-то парень осмелился признаться своей возлюбленной. Что же до самого юноши, хотелось упасть и не вставать, остаться волочить жалкое существование прямо на этом месте. Больше никогда не увидеть рассвет или закат, не почувствовать горечь ссор и радость воссоединения. И вот он уже у ворот, подходя к ним как обычно, ни о чем не думая, мысли пусты. Вся эта рутина повторяется из раза в раз. Рыжий слышит радостные вопли школьников и бурные обсуждения, ему не важно, о чем они говорят, парень просто проходит мимо с угрюмым видом. В тот до боли знакомый кабинет. В нос наконец-то ударяет запах моря, чем-то напоминающий ему детство. Он провел рядом немало времени, учась очередному трюку, получая ссадины и переломы. Стоило бы остановиться практиковаться со сломанной рукой, но он все продолжал. Каян отчетливо помнит те эмоции, когда сделал олли впервые. И с какой силой он падал после на рыхлую землю Он вещает сумку и садится за парту, думая, как будет оправдываться. Голубоглазый непрерывно смотрит на друга, норовясь просверлить в нём дырку своими чистыми, словно океан вперемешку с небом, глазами.  — Реки, ты как? Выглядишь не очень. — В голосе, как и в тех же глазах, слышится беспокойство и сожаление. Фальшивая улыбка. Реки неловко потирает затылок.  — Все хорошо, просто не выспался, надо же было как-то подготовится. — От этой улыбки становится тошно Он пытается вникнуть в тему урока, но слова предательски рассыпаются на слоги, превращаясь в ничто. В голове неумолимо слышен звон, который сменяется резкой болью в области виска. Небольшая кружка кофе бы спасла его, единственное, что может скрасить жалкую жизнь. Хочется пойти на скейт площадку. Единственное место, которое всегда придаёт силы. Кареглазый выбегает первым из класса, что-то невнятно крича учителю, бросая тетрадь на стол. Блондин обеспокоен поведением приятеля, он видит его насквозь и мог уверенно сказать, что недосып тут ни при чем. Но что он может сделать? Кареглазый навряд ли хочет видеть его в данный момент. Ланге, на самом то деле, тоже нелегко. Воздух кажется самым жутким ядом, что бессердечно душит. Его единственный друг, возможно, на грани суицида, а он может лишь смотреть ему вслед. Парень бежит к месту, предвкушая желание жить, наполняющее его от макушки до кончиков пальцев. Ему становится лучше, когда он видит те самые рампы и радиусы. Вид на море, в котором отражаются последние лучи солнца, разливаясь на лазурном небе, придавая розово-желтые оттенки. Оно шумит, когда волны сталкиваются с друг другом, словно в танце двигаясь в такт и эхом отдаваясь в ушах. Это кажется лучшим, что слышал Реки за весь день. Первый трюк. Все идет гладко, начало положено. Наконец-то губы расплываются в глупой улыбке, которая так привычна красноволосому. Но в один момент он, как на зло, теряет равновесие. Копчик отдает жуткой болью от падения на твёрдую поверхность. Скейт падает рядом, ему не лучше. И так раз за разом. Ничего не меняется. Отчаяние полностью поглощает парня. Небольшой перерыв Все опять идет ужасно, все конечности расцарапаны. Руки трясутся. Сжимая их в кулаки, он вонзает что есть силы ногти в ладони. Это слегка успокаивает, но руки все еще продолжают подрагивать. Очередное падение. Хочется кричать от нахлынувшего отчаяния. Сдерживая слезы, рыжий скатывается по стене радиуса. Утыкается в телефон, что-то ищет. Ему не важно что, он просто ищет место где не будет все портить. Принято решение пойти домой. Юноша закидывает рюкзак на одно плечо, неся скейт под подмышкой. Горячие ручейки слез катятся по щекам, обжигая их. Голубоглазый идет мимо, его сердце пропускает удар, руки подрагивают. Он видит друга, в полном отчаянии, ищущего помощи. Эта картина была такой ужасной, такой отвратительной, но в то же время пробуждала какие-то чувства внутри. Вот, кажется вот тот самый момент, когда Хасегава может быть полезен ему. Блондин аккуратно подходит к своей цели, боясь спугнуть, и нежно прижимает её к себе. — Все хорошо, я рядом. — В своё шёпот Ланга старается вложить как можно больше уверенности. — Можешь ничего не говорить, это сейчас не важно. — Но голос всё ранво предательски дрожит. Рыжий кладет голову на плечо блондина, пачкая футболку нахлынувшим потоком слёз. Тихие всхлипы превращаются в самые настоящие рыдания, незачем больше сдерживать чувства. Покрасневшими глазами, сквозь слезы, затуманенным взглядом он смотрит прямо в кристальные глаза — Можешь купить мне шоколадку, такую сладкую, которую сможешь найти. Мне грустно, хочу ощутить дофамин в своем организме. — Он глубоко вдыхает. — Хотя, я обойдусь и серотонином или эндорфином.