Омега для миллиардера

Пасмурно, начало осени начинается ветрено и холодно. Всё как и должно быть. Лёгкий ветер обдувает светлые волосы, крепкие руки несильно обхватывают руль, они едут примерно 120 километров в час по прямой дороге. Чимин всё ещё обдумывает всё: своё прошлое, будущее связанное с семьёй. Спустя действительно долгое время он наконец увидится с ними. Благодаря поддержки Юнги, эта ситуация не настолько волнующая, но всё же лёгкое напряжение присутствует. Юнги обернулся к Чимину, одна его рука накрыла хрупкое колено парня, он хочет, как можно больше подарить ему своей поддержки и уверенности. Чимин даже не повернувшись безмолвно накрыл его руку своей ладонью, сжимая. Кончики длинных пальцев Юнги, как обычно холодные. — Не переживай, Чимин~а, — с лаской в голосе произносит Юнги, дожидаясь хоть какого-то внимания со стороны. Чимин мимолётно посмотрел на него, взгляд опустился на переплетённые руки, а затем последовал тяжёлый вздох. — Уверен, всё пройдёт отлично. — Я знаю, — Чимин переплетает их пальцы опять, сильнее сжимая его руку, и только потом поднимает встревоженный взгляд на Мина. — Я рад, что ты со мной, сейчас и раньше, — грустно бубнит омега, обычно он не такой, сегодня он особенно грустный с самого утра. Чимин, прикусив губу, продолжил: — Я очень люблю тебя, — поднял вновь взгляд. — Я тоже, — мимолётно обвёл омегу взглядом. Задерживать взгляд на пышных ресницах и персиковых губах нельзя. Они в дороге. Юнги тяжело сказать те заветные слова, пусть и знает, что Чимин ждёт их. Он не говорил их своим родителям, не говорил никому. Произнести «Я люблю тебя» за гранью возможного для него. Он может лишь сказать это взглядом. Одновременно такие лёгкие, но такие тяжёлые слова. Чимин всё время старается заметить его глаза, чтобы попытаться понять, какую информацию он передаёт с их помощью, даже если он этого не делает. Его взгляд всегда наполнен умиротворением и любовью, слова иногда не так важны, как красноречивый взгляд, именно этому взгляду он однажды доверился. Закат солнца начался прямо перед ними, это было запоминающееся, говорят, что каждый раз, когда умирает художник, Бог разрешает ему разрисовать небо, чтобы попрощаться. Должно быть сегодня умер действительно талантливый и любящий жизнь человек. Закаты пропитаны грустью. Потому что каждый раз, провожая его, думаешь: каким ни был, удачным или неудачным, день — это мой день, и он уходит навсегда. — Хён, — тихо начал Чимин, когда солнце уже зашло за горизонт. Юнги молчит, но это не значит, что он не слышит ничего вокруг себя. Чимин привык к тому, что тот такой тихий. Это спокойствие всегда было в его вкусе. Они ни разу не останавливались и едут достаточно давно и уже почти на месте, в Пусане. — Мы можем остановиться ненадолго у магазина? — Да, сейчас тут должен быть, — Юнги на секунду перевёл взгляд на GPS навигатор, по которому они едут, и уловил небольшую надпись с названием ночного супермаркета. Они припарковались у большого магазина. Чимин по-прежнему тихий. Если бы не знание, что он не один, Юнги бы не заметил присутствие своего возлюбленного в машине. Вдруг громкий парень стал таким тихим, стоит насторожиться. — Порядок? — Прямолинейно спросил Юнги. Чимин обернулся к альфе, так же медленно сократил расстояние между ними и мягко накрыл его губы, чувствуя его тепло. — Порядок, — отстранился, легко улыбнувшись. Чимин открыл двери, а следом и Юнги, ещё мгновение, и они у входа в магазин уже с переплетёнными руками. — Давай купим что-то сладкое, много сладкого, — крепче прижимается к сильному плечу альфы. — Значит, мой сладкоежка Чимин возвращается? — Подшучивает Юн. Юнги попытался подбодрить омегу. Тот улыбнулся. Никто не говорил, что в этой жизни можно будет быть счастливым, лишь глядя на улыбку кого-то родного. Прогулявшись по магазину, они набрали достаточно много продуктов. Самых разных. Юнги помнит о том, что самому младшему брату Чимина 11 лет, он набрал полно сладостей и для него. Пока Чимин на кассе всё клал в пакеты, Юнги быстро оплатил все покупки и забрал все пакеты, направляясь к машине. Ночью не так много людей, гуляющих тут. Но есть парочку альф, которые курили рядом с магазином, поэтому Юнги решил тоже вытянуть пачку сигарет, было ошибкой доставать её прямо перед Чимином, пока тот сидел на капоте и ел мороженое. — Юнги, не нужно, — насторожится омега, а его голос приобрёл уверенности в словах. — Я сегодня только два раза курил, — всё же достал из пачки одну сигарету. — Ты же сказал, что бросаешь. Разве два раза в день не достаточно, для начала..? — Обычно я выкуривал пол пачки, — Юнги закинул её в рот и начал швыряться по своим карманам джинсовки, чтобы найти зажигалку. — Тогда я тоже хочу. Не пойму, что тебя так удерживает, — Чимин спрыгнул с капота и встал напротив Юнги, дожидаясь, когда тот в ошарашенном состоянии протянет ему пачку сигарет. Он всего лишь хотел показать ему, что это не нормально. Он, как и сам Юнги, желает ему всего лучшего. Юнги спрятал сигареты в карман, проигнорировав. — Дай, — настойчиво продолжил, пока Юнги отвернулся, чтобы не выдыхать на него этот грязный дым. — Ешь мороженое, Чимин, — обернулся к омеге, сделав шаг назад. — Это единственное, в чём я хочу ограничивать тебя, но ты такой неподатливый... — Чимин отошёл опять к капоту, залезая на верх. Юнги выдохнул дым ещё раз, задумавшись. Этот паренёк даже не принимая манипуляцию, всё равно заставляет его выбросить чёртову сигарету и полезть к нему с поцелуем, но Чим демонстративно отвернулся, не дав себя поцеловать. — Меня тошнит от этого запаха. Я же говорил тебе... — Ах, да, прости, — Юнги так же резко отстранился, проверяя свои карманы на наличие жевательной резинки. Чим первый протянул ему жвачку, не мятную, как обычно использует Юнги, а "Love is". — Она не перекроет запах, но всё же... — тянет, облизывая сладкие губы после мороженого. Юнги был бы не против впиться в эти пухлые губы прямо сейчас. Забрав протянутую жвачку, Юнги стал медленно открывать её, и прочитал в той бумажке, что "Love is — это прислушиваться друг к другу". Что только что и произошло между ними, невероятно, как это подходит к их ситуации, это развеселило его. *** Стоять у порога дома в котором ты вырос... Это отдельное чувство, тем более, если все воспоминания связаны с чем-то плохим. Он не был счастливым здесь. — Ты почти дома, звони в звонок, — поддерживает Юнги, омега обернулся к нему, сильнее прижимаясь к альфе, который так заботливо обхватывает его талию со спины. — Я считаю, что дом это две руки, которые обхватывают тебя, когда ты сломлен, — Чимин бархатно поцеловал Мина. — Мой дом — это ты. Чимин нажал на звонок и начал поправлять волосы, а также нервно перебирать пальцы, что видел Юнги. Он хотел уже сказать ему, чтобы он не волновался, но дверь открылась и перед ними предстала женщина лет 45. Её взгляд был направлен на Чимина, усталый взгляд был пустым, но уголки губ внезапно поднялись, а глаза стали стеклянными. Любовь родителей самая дорогая, им нет замены. — Чимин... — дрожащим голосом проговорила, раскрыв руки, чтобы обнять сына. Чимин неуверенно опустил взгляд, не понимая, что должен сделать, и достоин ли этих объятий спустя долгое время разлуки. — Я очень соскучилась, — женщина сама обняла омегу, сжимая парня в тёплых, а главное в родительских объятиях. — Прости пожалуйста, — слышно глухо, Чимин попросту зарылся в водопаде волос своей матери. — Я очень сожалею, сынок, — она хватается за плечи и спину, словно в последний раз. Это смогло расчувствовать даже такого холодный камешек, как Юнги. Где-то в груди маленьким злым зверьком зашевелилась боль, подкатила к горлу, сжалась комком и притаилась, чтобы того и гляди раствориться в слезах. Слышать тихий плач Чимина — особенное чувство для Юнги. Он пробивает его в самое сердце, заставляя сжиматься. Человек не может слышать или видеть сломленного человека, которого до безумия любит всей душой. Сердце начинает обливаться кровью. Отстранив от себя сына, она взглянула в его глаза, улыбаясь. Тот стоял, словно не родной ей, такой замученный, он истерзал себя этим чувством вины и жил так на протяжении 7 лет. Она мимолётно посмотрела на Юнги добрым взглядом, её саму переполняют эмоции, судя по тому, как Юнги смотрит на Чимина влюблённым взглядом, можно понять, что он не просто друг, а парень. — Чимин, это твой парень, не так ли? Чимин перекинул взгляд на Мина и ловко перебрался в его тёплые объятия. — Да. Мин Юнги. — Пак Джонхи, — протягивает руку, расплывшись в доброй улыбке. — Приятно познакомиться, — легко поклоняется, а старшая пропускает их в дом, чтобы поскорее расспросить обо всём, наконец поесть вместе с сыном и проявить к нему много заботы, чтобы загладить вину за прошлое. Оставшаяся пустота заполняется. А закаты уже не кажутся такими грустными...

***

Чонгук выходит из душа в одних боксёрах и не застёгнутой рубашке, ноги не держат и лёгкое счастье переполняет его, ведь вот оно — окончание дня, завтра последний день его, якобы, холостяцкой жизни. Вся подготовка закончена, а в соседней комнате давно уже висят два свадебных костюма. Лучше был бы повнимательней к Тэхёну, который готовился ко сну, растирая увлажняющий крем по своим тонким ногам. Стоило ему увидеть Чона в таком виде, в голове возникли разные непристойные мысли, а глаза вспыхнули блеском. Он, отложив тюбик с кремом, умостился между ног Чонгука, уткнувшись носом в его шею, это заставило Чона спрятать телефон под подушку и обнять своего омегу. — Ты сегодня какой-то не такой... — мямлит парень. — Что ты имеешь ввиду? — В недопонимании выгнул бровь Чон. — Ну... — Отстраняется омега, скользя взглядом по торсу Чона и прикусывая губу в лёгком возбуждении. — Такой сексуальный. Хотя говорил, что очень устал, — Тэхён наклонился, положив руки на сильную грудь, и сам поцеловал его бархатным поцелуйчиком. — Да, так и есть. Я устал, поэтому хотел выспаться, а что? — Чону невдомёк, на что намекает Тэхён. Чонгук привык, что инициатор секса он, инициатор всего остального в больших случаях Тэхён. И было неожиданно услышать следующее от Тэхёна. — Так как ты устал, а я нет... — Тянет парень, непринуждённо заливаясь краской. — Я хочу тебя, — умостился поудобнее на чужих бёдрах. — Ч-что? — улыбаясь, переспросил парень, на что Тэхён лишь недовольно фыркнул, стягивая с себя футболку. Откуда у этого омеги так много энергии? Мало того, что утром он нервировал Чона, что тот чуть ли не наорал на него из-за тысячного вопроса "а как?", "а этот?". Ведь они лишь выбирали костюмы... — Мне нужно всего лишь... Десять минут? — Сам у себя переспросил Тэхён, вот только Гук всё ещё не отошёл от предыдущих его слов. — Да, примерно столько мне нужно, чтобы закончить. Тебе не надо ничего делать, — Тэхён откинул футболку прочь, опуская взгляд на идеальное тело, он желает его чувствовать. Наконец-то до Чонгука дошло, кажется он настолько выжат работой, что его мозг работает в несколько раз медленней. Он усмехнулся, положив свои руки на упругий зад омеги, немного сжимая. Стоило ему опустить взгляд, он заметил стояк Тэхёна, через неплотную ткань его боксёров она была видна по-особому. — Но с другой стороны... У нас уже давно не было... — Бубнит Тэхён, не решаясь делать всё первым. Эти слова парня звучали настолько невинно, что Чонгка это заставило рассмеяться, как он может говорить подобные глупости, когда собирается заняться чем-то таким..? Ким лишь закатил глаза, наклонившись и выцеловывая карамельную шею. Тэхён чертёнок — любит растягивать абсолютно всё, чтобы подольше насладиться. Своими нежностями он добился того, чего так желал. Теперь он чувствует, как в его зад упирается "что-то" твёрдое. Тэхён скользит ладонью к шее Чона и затягивает его в страстный поцелуй, выпучивая попу чуть вверх. Гуку видимо нравится всё происходящее между ними, раз он так настойчиво отвечает на поцелуй. Стоило Чону взяться за тонкую талию и сквозь неплотную ткань прижать его несколько раз к своему паху, имитируя грубые толчки, Тэхён расплылся в ухмылке и спустился поцелуями к груди Чона, продолжая медленно ёрзать на Чонгуке. Он знает насколько чувствительны его соски, поэтому не упускает случая возбудить его ещё больше. — Твои десять минут прошли, — пониженным голосом издал Чонгук, закинув руки себе под голову. Ему было лишь в удовольствие наблюдать за своим чертёнком, он не собирается помогать ему. Пусть тот и пытается его возбудить всеми силами, чтобы он сорвался. — Чёрт, — выпалил Тэхён, и в спешке потянулся к тумбочке, открывая нижний отсек, чтобы взять презервативы и смазку. Это их законное место в этом доме. — Материшься? — Выгнул бровь Чон, тот сверкнул взглядом, фыркнув. Он видит, что во взгляде его альфы уже черти пляшут. Парень рывком избавился от боксёров Чонгука и своих, и как же он стесняется надевать чёртов презерватив. ОН впервые делает это сам! Да ещё и Чонгук так пристально наблюдает за ним и всем этим процессом Тэхён благодарит сейчас свои кучерявые волосы за то, что они так хорошо прикрывают его глаза, он открыл пачку зубами, краем взгляда заметив тот хищный взгляд Гука. И аккуратно, словно боится сделать что-то не так, надевает его на уже набухший член Чона. Чонгук в предвкушении сдерживает лёгкий смех, ведь Тэ потратил пять минут на одну лишь резинку, ограничивать его во времени довольно забавно. Но Тэхён в роли наездника идеально смотрится. Омега обильно растирает смазку на член Гука поверх резинки, заставляя его закатить глаза от удовольствия, а в скором прикрыть веки в наслаждении. Он, боясь причинить уже себе боль, медленно насаживается, закинув голову и прикусив губу — всё равно больно. Без растяжки этот процесс слишком болезненный. Немного остановился, чтобы привыкнуть к ощущениям внизу и на мгновенье опустил взгляд на Чона, можно было подумать, что он спит, если бы не его напряжённое тело, вены в буквальном смысле играли на нём, появляясь в самых разных местах, то на шее, то на бицепсах, в общем, тяжело было устоять. Омега наклонился, затягивая того в поцелуй, медленно покачивая бёдрами и насаживаясь полностью. Чонгук отлично держится, пока что, кто знает, насколько его хватит. Но он видит, что Тэхёну неудобно в этой позе, поэтому подвинулся вместе с ним к спинке кровати, и вуаля, теперь они практически на одном уровне. Тэхён, обхватив его плечи, медленно двигается, сладко похныкивая ему на ухо. Чонгук может лишь нежно гладить его по спине, дожидаясь зелёного света для себя. На самом деле Тэхён никуда не спешит, и, ясно, Чон не собирался скидывать его с себя по окончанию времени. Что тут скрывать, Тэхёну нравится растягивать удовольствие, ласкать и нежничать до последнего, скакать на нервишках (и не только) Чона, пока он не сорвётся. Но для альфы было удивительным, если бы Тэхён не делал этого, ведь его неженка слишком много уделяет времени на чувства и чувствует себя комфортно в таком медленном движении. — Тэ, ты так любишь поиграть со мной, — ухмыляется Чонгук после очередного оставленного засоса Тэхёна на его шее. Парень не собирался переставать, он до безумия любит видеть на нём свои отметки после страстно проведённой ночки вместе. Это своего рода тоже фетиш. Тэхён очень сомневается, что смог бы посмотреть в глаза Чонгука сейчас, и сам не понимает, зачем чуть отстранился от него, заглядывая в помутневший взгляд Чонгука. Ему и вправду приятно ловить внимание к себе от этого человека. Долго не думая, Тэхён затянул его в страстный поцелуй, а Чон, сильнее сжав талию, грубо насаживает его на себя, делая быстрые толчки. Тэхён начинает тихо постанывать, немного ускоряясь, для Чона это своеобразный знак, что он вот-вот закончит. Конечно же, ему не удалось уложиться в десять минут. Чон решил подобрать его эстафету, но и пропустить его судорожные дрожания после всего не собирается. В начале наблюдает за тем, как Тэхён откидывается ему на грудь, сжимая коленки и не понимая, куда деть дрожащие руки после получившегося оргазма, а после Гук поднимает его подбородок, чтобы тот посмотрел на него, и ждёт, пока затуманенный взгляд немного сфокусируется на нём, и его омега придёт в себя. — Ты со мной чуть-чуть поиграл, теперь моя очередь, думаю, всё честно, — оставил поцелуй и, зарывшись в его водопаде волос, сменил позу, оказавшись теперь наверху, между его ног, и чуть толкает его, чтобы он перевернулся на живот, что и делает Тэхён, тут же зарываясь лицом в подушку и выпучивая задницу. Он входит в него без предупреждения, резко и жёстко, начиная тут же вдалбливать в мягкую кровать, заставляя срываться на немой крик, сжимая сильнее простыни. По комнате расходятся громкие толчки и биение кровати об стенку. В спальне царит горячая атмосфера жаркого секса. Для Чонгука это до невозможности шикарный вид. Круглая, упругая попка Тэхёна прямо перед ним, после сужается к его тонкой талии, которую Чон с лёгкостью может обхватить двумя руками, и главное во всём, самое соблазнительное, то, как Тэхён выгибается в спине, выпучивая свой зад и сжимая в кулаках постель. Ему приходится во вкус доминирование. Когда Тэхён спрашивал у него насчёт практики БДСМ, он лишь промолчал, чтобы не спугнуть его. По его пояснице стекает капля пота, упавшая с виска Гука, он по голодному наблюдает за всем, продолжая толкаться в него и на последок поднимает парня за плечи, вцепившись, и делает несколько грубых толчков, входя и выходя из него полностью, а только потом позволяет себе излиться в чёртов презик. Тэхён, уставший и вымотанный, падает на кровать, пытаясь перевести дыхание. И откуда у него появилось это дикое желания заняться сексом? Лучше бы поберёг свой зад для другого раза, а теперь задница болит, ещё и поясницу неприятно покалывает. — Ну что? — Повалился рядом Чонгук, пытаясь найти личико Тэ, но тот закопался в подушке лицом. — "Ничто", отстань, — выпалил Тэхён. Конечно, Чон должен быть тоже удовлетворён, но его всё же бесит, что обычные медленные, нежные толчки, не приносящие ему боли, не удовлетворяют Гука полностью. Тэхён уже лежит вот так на подушке минут двадцать, не издавая ни звука, ни движения, Чон уже умылся, оделся и включил кондиционер. Поведение его мальчика показалось ему странным. Он сел на край кровати, зарывшись в водопаде его взмокших волос, массируя. — Тэхён... — Непринуждённо зовёт его. — Мне нужно десять минут, я ещё не передохнул... — Подал усталый голос парень, подвинувшись на свою сторону, чтобы не мешать Чону спать. Как бы не пытался, Тэхён не мог скрывать собственную обиду, взявшуюся из неоткуда. Конечно, Чонгук не виноват... И жаловаться из-за этого будет слишком абсурдно. В общем, Тэхён решил переждать, пока его тело придёт в нормальное состояние, чтобы потом переключится на что-то и забыть всё как можно скорее. Но с другой стороны. Разве секс не должен приносить удовольствие обоим? Иначе зачем им вообще заниматься? Странно, но в последнее время Чонгук стал по-особенному грубым в сексе, такой вывод для себя делает Тэхён не только из-за его грубых толчков, но и оставленных на нём синяков. Возможно, сейчас и не видно, но к утру они обязательно появятся. Хотя раньше Чону было достаточно двадцати минут самого медленного секса с ним, чтобы получить массу удовольствия. Чонгук прекрасно знает это, не впервые они занимаются этим и частенько же, он делает ему массаж в качестве извинений, если обходился слишком грубо, вот только перестал делать их в последние четырех случаях, именно в моменты, когда действительно очень грубо обходился с ним. Спустя долгих двадцать минут, Тэхён в сопровождении лёгкой боли, которая завтра обязательно обострится, поднялся с кровати, завернув к ванной комнате. Он, умывшись, встал у большого зеркала, чтобы осмотреть оставленные Гуком царапины и покраснения. Да, их было предостаточно, за что Чонгук только не хватается, чтобы вдалбливать его сильнее, за талию, бёдра и даже плечи. Всё-таки выдохнув, он успокоил себя, сказав самому себе, что это, возможно, норма? И быстро привёл себя в порядок, а вернувшись, заметил, что Чон уже спит, поэтому поцеловал его в щеку, прижимаясь. Его романтическая, ласковая и внимательная личность завтра заставит забыть его обо всём, нечего накручивать себя из-за пустяков. *** Да, сегодня Гук проснулся первым, и, заметив Тэхёна в задранной до самой шеи рубашке, решил спустить, от греха подальше. Но стоило ему перевернуть его, как он ужаснулся, заметив синяки на его нежном теле. — Какого... — Чонгук проводит осторожно пальцем, словно пытается стереть, и поверить не может, что это он вчера так жёстко обошёлся с ним и как смотреть в глаза Тэхёна после содеянного? Он не мог оставить это всё так. Хочет не хочет, сегодня он опоздает на работу. Нужно многое обсудить с Тэхёном и попросить прощения. Вчера он словно чувствовал что-то не ладное, когда тот не поднимался с кровати, но проигнорировал своё переживание и вот к чему это привело. Засосы это другое, лёгкие покраснения тоже, он снял с него рубашку, заметив ещё один синяк на плече, и вспомнил, как сильно сжимал его плечо, не контролируя своей силы, он был слишком увлечён в сам процесс, не уделив должного внимания своему партнёру. Он мягко касается его губ, накрывая своими, и просит прощение, Чонгук готов на колени стать, только бы тот простил, и не ожидал, что Тэхён так быстро проснётся, отозвавшись на наполненный любовью поцелуй. Вот он — его нежный омега, и как посмел так грубо вести себя по отношению к нему. Сейчас он помнит, как видел мокрые глаза Тэхёна на той неделе, тогда он тоже сорвался, пусть омега и говорил, что всё в порядке и это просто пот. Тэхён не любит грубость по отношению к себе, он ему даже напрямую говорил. — Прости-прости, — продолжает нашёптывать, словно молитву, Чонгук. — Почему извиняешься? — отстранил от себя гору-Чонгука. — За вчерашнее обращение, на тебе синяки, — опустил взгляд на гематомы, аккуратно скользя ладонями по хрупкому телу. — Значит, стоит поговорить об этом? — Сонно бубнит парень. Он совсем не зол, но не привык просыпаться так рано, только 5:30 у Чона тренировка, а он спит до восьми, а может и дольше, смотря во сколько начинаются его занятия в университете. Тэхён пока что закрывает глаза на боль в заднице, пытаясь не показывать своё состояние. Его поясницу словно с мозгов тянут к верху, это невыносимо больно. — Конечно, стоит, Тэхён, я в шоке от самого себя, — Чонгук сел в позу лотоса, всё так же оглядывая Тэ. Тэхён вяло поднялся и тут повалился на Чонгука, положив свою голову ему на колени и укрываясь одеялом. — Они всегда у тебя появляются после меня? — Нежно запускает руку в пушистые волосы и с заботой смотрит на него. Да, именно этому взгляду Тэхён способен простить что угодно. — В последнее время ты сильно сжимаешь меня, поэтому они и появляются, — прикрыв веки, продолжает омега. — Почему не говорил раньше? — Не знаю, наверное чтобы ты не чувствовал себя некомфортно. Ведь, ты не виноват... — Незамысловато произносит омега. — Угу, "не виноват", — саркастично произносит альфа. — Прости, я правда не знаю, почему стал вдруг таким, — наклоняется с поцелуем. — Я обещаю быть нежным, и в случае чего, ты не должен молчать, можешь ударить меня, если хочешь, — бережно убирает пряди с лица Тэхёна. Омега легко улыбается, приподнимаясь и усаживается ему на колени, взяв его личико в свои руки и притягивая к себе. — Хочешь, чтобы я ударил тебя? — Улыбается тот. Чонгук молчит, ведь сказал понятно, он заслужил тысячу пощёчин от него, да и кто может бить его, если не Тэ? Как бы банально это не звучало. Тэхён тепло обнимает его и мягко целует одну, а после вторую щёку, проводя большими пальцами по обеим. — Я люблю тебя. Мы можем обойтись поцелуями, а не грубостью, — целует тот и широко улыбается, замечая лёгкую улыбку Чона, на самом деле, Чонгук тает от нежностей своего омеги, а Тэхёну безумно приятно наблюдать за этим взглядом, полным благодарности к нему, и сжимает его изо всех сил, обволакивая в тёплые и такие родные объятия, обвивая широкоплечего парня руками. — Ты такой милый. Чонгук готов посвятить ему целую книгу лишь о том, насколько он благодарен ему за то, что он стал его семьёй, стал его омегой и просто заменяет всех и вся. Вдруг все кроме него утратили смысл существования в его жизни. — Тэхён, я правда благодарен тебе за то, что... — Тянет Чонгук, но Тэ перебивает его. — Я знаю, тебе не обязательно повторять это, — шепчет на ухо тот, зарываясь в его волосах. Чонгук ожидал более серьёзного разговора, может криков, ругательств, хотя внутри знал, что Тэ не будет таким грубым с ним ни при каких обстоятельствах. Отстранившись, Тэхён вновь мягко поцеловал его. — А теперь о серьёзном, — трёт глаза. — Я хочу спать... Я лёг в час ночи... — Тянет парень виноватым голосом, зачем скрывать то, что он не хочет заниматься ни спортом, ни здоровьем, лишь бы поспать. Чонгук улыбается, аккуратно потрепав его по волосам, а Тэ удобней укладывается на кровать, укутавшись в одеяле, словно мясной рулет. — Ложись спать. После сходи на массаж, — спокойным голосом лепечет Чонгук, с любовью наблюдая за ним. Как этот ангел попал на землю? — Отдыхай, — оставляет мягкий след от своих губ на щеке, поднимаясь с кровати. С Тэхёном не может быть иначе, ведь у них абсолютное понимание друг друга, их отношения нельзя обозначить одним словом, как и чувства друг к другу. Конечно, Чонгук позаботился о том, чтобы Тэхён после своего пробуждения увидел в вазе букет белых роз, а на столе приготовленный завтрак. Сегодняшнее спокойное утро Тэхёна оборвал вошедший в дом парень в тёмных очках и кепке... Продолжение следует~