Омега для миллиардера

Тэхён разминает шею, концентрируя внимание на словах Юнги. Если брать в расчет последний месяц, то с его организмом начали происходить особые изменения, поговорить об этом было не с кем, а игнорировать это становилось всё тяжелее. Иногда бывало так, что ему приходилось ездить в университет, несмотря на повышенную температуру и плохое самочувствие, которое сопровождалось повышенной реакцией на некоторые запахи и вкусы, что говорить о вялости, усталости, сонливости в последнее время? Тэхён поднимает взгляд на альфу, скользя ладонью по животу. Возможно, Юнги прав? — Я угадал? — с улыбкой переспрашивает ещё раз. — Я не делал тест. Тэхён уже не отрицает, он догадывался, но почему-то до конца не верил в это, пока ему не констатировали факт. В ответ Юнги подаётся вперёд и трёт ладони о тёмную футболку, будто бы вытирая вспотевшие руки. — Тогда я куплю тебе? А Тэхён молча кивает, потому что не знает что ответить. Когда это произошло? Тэхён возвращается на несколько месяцев назад и вспоминает тот вечер, в который они с Чонгуком сгорали от любви к друг другу в последний раз, после чего Чонгук долго таскал его на руках по дому под предлогом босых ног, а ведь он и не думал о том, что та ночь будет нести в себе последствие. Тэхён ещё раз вздыхает, перекидывая взгляд на только что закрытую дверь прихожей. В голове настоящий переполох, потому что вместо принятия беременности рождается страх быть отвергнутым вследствие последних двух месяцев. За эти два месяца полного погружения в работу Чонгука, Тэхён понял, что не в силах поменять его. Компания для Чонгука будет всегда выше чего-либо другого, он давал повод так думать, а Тэхён принял эту правду слишком близко к сердцу и сам поверил в неё. Сейчас, сидя в номере своей комнаты, Тэхён даже не знает о чем думать и переживать больше всего — о том, чтобы позвонить Чонгуку сейчас и рассказать обо всём, или подождать ещё неделю и дождаться его возвращения? Вместо того, чтобы радоваться ребёнку, он вынужден волноваться о том, что Чонгуку не будет дела до него. Сейчас Тэхён почему-то уверен на все сто процентов в том, что внутри него давно уже зародился новый организм. Тест ему не нужен, он уже понимает, что несколько месяцев чувствует усталость в суставах не только из-за симптомов беременности, он чувствует Чонгука, по-своему, потому что их уже давно связывает нечто большее чем любовь — плод в его утробе. Внезапный звонок в телефон ставит его в ступор, потому что в экране светится контакт Чонгука. Тэхён незамедлительно принимает видео-звонок, фиксируя телефон на подставке. — Привет, милый, — с радостной улыбкой восклицает Чонгук, увидев перед собой лицо возлюбленного. — Привет, — бубнит неуверенно, сжимая в руках небольшого размера подушку. — Ты чего такой грустный? В экране телефона изображение Чона, и, судя по всему, он куда-то идёт быстрой походкой, наверное, решил позвонить в перерыве между работой, и это Тэхёна не веселит, хорошо, что он нашел время и позвонил, но почему сейчас, показывая ему свою занятость. — Ничего особенного, — вздыхает тот, решив сменить тему разговора, чтобы не концентрировать его внимание на своем состоянии. — Я сегодня наконец-то встретился с Чимином и Юнги. — И как они? — Хорошо. Мы вечером пойдем наверное на прогулку, нам с Чимином есть что обсудить, — с лёгким смешком продолжает, прижимаясь подбородком к мягкой подушке. — Это хорошо. А я сейчас в аэропорту. Тэхён вскидывает бровями от неожиданности, разглядывая лицо Чонгука внимательнее, на его лице такая искренняя улыбка, лицо от множеств морщинок совсем усталое, Тэхёну хочется перенять его усталость, что, конечно же, невозможно. — Ты едешь куда-то ещё? — Да, — делает секундную паузу. — К тебе. Я закончил пораньше, муж председателя, с которым я сотрудничаю, заболел, поэтому мы были вынуждены подписать всё в спешке, — коротко объясняется, вызывая у Тэхёна неоднозначную улыбку. Омега перетаскивает телефон ближе к себе и падает на диван, улыбаясь шире. — Когда ты приедешь? Вечером? — Думаю, да, — кивает. — Я соскучился по тебе. Тэхён хотел бы ответить парой слов, но в номер постучали, тем самым отвлекая его внимание. — Это наверное обед принесли, — поясничает Тэхён, надевая большие тапки, он шагает к прихожей и в спешке открывает дверь, за которой оказывается Юнги с коробочкой в руках. Он хотел что-то добавить от себя, но вовремя заметил телефон в руках Тэхёна с изображением Чонгука, поэтому передумал. — Чонгук, а ты куда намылился? — с улыбкой произносит, передавая две небольших коробочки в руки Тэхёна. — Еду к вам, вечером буду. Юнги оглядывает лицо Тэхёна, пытаясь понять, рассказал ли Тэхён уже обо всём или только собирается, в любом случае этот момент он портить им не будет, поэтому решает отдалиться, чтобы не проговориться случайно. — Ладно, будем тебя тут ждать, — поднимает руку выше головы. — Я пошёл к себе, не буду вам мешать. Тэхён, лишь дождавшись того, как входная дверь закроется, возвращается обратно к дивану и аккуратно садится, уже не падает, как делал это обычно. — А Юнги чего приходил? — Наверное, Чимин проснулся, мы собирались много чего обсудить, — Тэхён переводит взгляд на коробочку в руке, рассматривая картинку и вздыхает, решив не тянуть с этим. На фоне Чонгука видно, что он уже заходит в самолёт, поэтому Тэхён решает попрощаться с ним именно сейчас. — Чонгук, позвони мне, когда приедешь, и хорошенько отдохни в самолёте, а то у тебя уже круги под глазами, — показывает кончиком пальцев на своем лице, изображая мешки. — Хорошо, — несколько раз кивает головой, садясь за кресло. — До встречи тогда? — Я буду тебя ждать, — дарит воздушный поцелуй, сбрасывая трубку. Вещи, которые его беспокоят, решаются сами, и возможно это знак, что всё будет хорошо. По крайней мере, Тэхён хочет верить в это. Спустя пятнадцать минут, сидя на крышке унитаза, Тэхён поджимает губы ладонью, осматривая по две полоски на каждом из тестов. Он понимает, что чувствует сейчас, глядя на положительный тест — он беспредельно рад носить плод их любви под сердцем. Возможно, Чонгук не готов к такому, он тоже, беременность это не то, что можно спланировать заранее, однако Тэхён более чем уверен, что они справятся с этим вместе. Ким убирает тесты в упаковку и, поднявшись с толчка унитаза, идёт в спальню, скользя ладонями по плоскому животу. Значит, теперь он станет папой, и ещё у них с Чонгуком будет полноценная семья.

***

Чонгук не любит начало лета. После обычного сырого мая жара наваливается совершенно неожиданно, и солнце вдруг начинает выжигать всё, до чего может дотянуться своими лучами. В городе среди каменных лабиринтов становится ужасающе душно, и только в парках тени деревьев дарят блаженную прохладу. Но есть в такой резкой смене погоды и определённые плюсы. И эти самые «плюсы» сейчас находятся прямо перед стоящим у входа в спальню альфой. Тэхёну жарко во сне. Это становится ясно по тому, как он пытается ленивыми движениями ног стянуть ниже одеяло, сбивая его в бесформенный ком. У омеги это не очень получается, и он едва слышно не то стонет, не то скулит во сне от разочарования. Лохматый, изнеженный, и эти его розовые пухлые щёки. Тэхён выглядит непозволительно аппетитно, набрав вес. У Чонгука из-за этого внизу живота всё поджимается. Альфа честно старается держать себя в руках. Причина тому становится видна, когда Тэхён переворачивается на спину. Его живот ещё не сильно выпирает, но уже не оставляет сомнений и места для мыслей из серии «он просто поправился». И это привлекает Чонгука ещё больше. — Это нормально, что я иногда хочу его сожрать? — спросил он как-то у Намджуна. — Говорят, многие альфы малость текут крышей, когда их омега в положении, - честно ответил Намджун. У Чонгука не просто «малость течёт крыша». Иногда ему кажется, что она давно уехала, на прощание издевательски пошуршав шифером. Это началось, когда он узнал о беременности тем вечером. Чонгук бы даже не заметил, что что-то не так, если бы Тэхён как-то вечером не усадил его рядом с собой и не провёл серьёзный разговор на тему «перестань кружить вокруг меня хищником, я никуда не сбегу». Не то, чтобы Чонгук думал, что Тэхён сбежит. Он даже не замечал, что действительно ведёт себя как-то не так. Просто с беременностью Тэхёна всё изменилось. — Храм солнца, — шепчет Чонгук и заходит в комнату, останавливаясь возле постели. Возможно, ему это лишь кажется, но Тэхён, обласканный проникающими в комнату золотыми лучами, светится. Карамельная кожа сияет, растрёпанные пряди волос искрятся янтарным оттенком, и весь он в белизне одеял и подушек кажется эфемерным. Такой тихий и спокойный. Такой безмятежный. Тихо сопит, обняв подушку Чонгука, и даже не знает, что его альфа в эту самую секунду изо всех сил сдерживает себя. Тэхёна хочется касаться. Тэхёном хочется обладать. Тэхёна хочется заклеймить. Тэхёна хочется запереть дома и никуда никогда не отпускать. Чтобы только для Чонгука. Чтобы никто посторонний даже посмотреть не мог в сторону его сокровища. Чтобы омега целыми днями валялся в постели, лопая любимый виноград, и смотрел на него из-под ресниц этим своим невинно-сладким взглядом. Чтобы обязательно был без одежды, и Чонгук мог в любую секунду прикоснуться к мягкой коже и округлившемуся животу. Чтобы мог в любой момент оставить метки на чужой шее и плечах. Чтобы мог иметь возможность в любой момент приласкать своего омегу. — Приехали, — хмыкает альфа, смотря на приподнявшуюся ширинку домашних штанов. И забирается на постель, осторожно переворачивая омегу на спину и слегка втягивая воздух над животом, в котором растёт и развивается их малыш. «Не перестараться», — даёт себе установку Чонгук и прижимается к животу губами. Кожа горячая, упругая, натянутая. Притершись губами, альфа трётся об неё щекой и лбом, ощущая, как беспричинная радость заполняет его изнутри. Его омега рядом. Его беременный омега рядом. В тепле, комфорте и безопасности. В зоне досягаемости не только для взглядов, но и для прикосновений. От этого кружится голова, и Чонгук мягко скользит вокруг пупка языком, опуская на живот ладони и слегка сжимая. На Тэхёне дурацкая футболка, которая мешается, и нижнее бельё. Последнее альфа осторожно стаскивает, чтобы разместиться между ног омеги и начать спускаться поцелуями с живота всё ниже, ниже и ниже. Томный выдох где-то сверху лишь подстёгивает к действиям. Покрыв поцелуями внутреннюю сторону бёдер, Чонгук обхватывает губами постепенно затвердевающий член и вбирает его в рот. Сверху слышится стон и слабое копошение. По затылку начинают шарить пальцы просыпающегося омеги, но Чонгук не останавливается. Лижет, посасывает и вбирает настолько глубоко, насколько может. Когда томные вздохи сверху сменяются на лёгкие постанывания, а на языке ощущается лёгкая солоноватость выделившейся на головке смазки, у Чонгука едва не срывает тормоза. Приходится отстраниться и уткнуться носом в бедро, глубоко вдыхая, наполняя лёгкие запахом возбуждённого омеги, в котором прорезались резкие терпкие нотки жжёного кофе. — Чонгук, что ты... Слышать его голос нет сил. Посмотреть сейчас на любимое родное лицо означает сорваться. Чонгук и так знает, что увидит. Сверкающие глаза, подёрнутые лёгкой пеленой возбуждения. Раскрасневшиеся щёки. Приоткрытые пересохшие губы, по которым раз за разом проходится кончик языка. Одних воспоминаний хватает для вспышки возбуждения, из-за чего приходится сжать собственный член, лишь бы удержаться в узде. Обхватив истекающий смазкой член омеги, Чоннук снова начинает сосать. На этот раз активнее и немного грубее. Губы с силой сжимают головку. Язык растирает чувствительную уздечку. Когда Тэхён начинает поскуливать, альфа пальцами обхватывает основание члена, помогая себе рукой, а после обласкивает нежным касанием поджавшиеся яички и сдвигает пальцы ниже, касаясь увлажнившегося отверстия, конвульсивно сжавшегося от касания. Большой палец движется по кругу, дразня чувствительное местечко, пока остальные пальцы впиваются в ягодицу. Задница Тэхёна, набравшего вес во время беременности, совершенно плюшевая. Чонгук жалеет, что не может сделать с ней всё, о чём нашёптывают грязные пошлые фантазии. — Чонгук, — вновь тоненько жалобно стонет Тэхён и слегка дёргает бёдрами. По скромному мнению альфы, всё это совершенно противозаконно. Нельзя быть таким мягким, податливым и сладким. Нельзя постоянно щеголять перед ним в этих растянутых огромных свитерах, в которых Тэхён кажется обманчиво маленьким и хрупким. Нельзя вот так лежать в постели и тоненько просяще поскуливать, когда Чонгук хочет вылизать омегу с ног до головы, покрыть метками всю его медовую кожу, не пропустив ни сантиметра, и едва ли не сожрать. Когда он едва сдерживается. Когда в голове мечутся больные фантазии о том, чтобы кончить на этот совершенно восхитительный животик. Чтобы пометить Тэхёна своей спермой и запахом не только изнутри, но и снаружи. Когда хочется сделать всё, что угодно, лишь бы на омеге отпечаталось его клеймо, кричащее «моё!». Палец медленно погружается вглубь послушно расступившихся мышц. Влажно, жарко, тесно. Они так давно не занимались сексом, и Тэхён такой тугой. И такой чувствительный. Его член дёргается во рту продолжающего отсасывать альфы, и пальцы зарываются в волосы, дёргая до лёгкой боли. Комната наполняется несдержанными стонами, когда Чонгук сменяет большой палец на указательный и средний, проникающие глубже и резче, растягивающие сжимающиеся вокруг них мышцы сильнее. А после, когда Тэхён вдруг отпихивает его ногами, заставляя выпустить из хватки, и неуклюже, но достаточно быстро встаёт на колени и опирается ладонями о подушку, мозги и вовсе отключаются. О чём вообще можно думать, когда перед тобой дрожащий от возбуждения и желания омега с вздёрнутыми вверх округлыми мягкими ягодицами? Чонгук не думает ни о чём. Подавшись вперёд, он лишь осторожно кладёт ладонь на живот Тэхёна, поддерживая, прежде чем стянуть с себя штаны до колен и осторожно толкнуться в окончательно увлажнившееся кольцо мышц, тут же плотно обхвативших сначала головку, а после и весь член. Тэхён из-за проникновения прогибается в пояснице и звучно стонет. У Чонгука от этого стона яйца поджимаются, и в животе всё сводит. Стараясь не сорваться, он мягко и неторопливо толкается в податливое тело, стараясь не быть слишком резким или грубым. Хочется, невыносимо хочется втрахать Тэхёна в постель, заставив буквально кричать от наслаждения, но нельзя. Тяжёлый горячий живот под ладонью напоминает о необходимости держать себя в руках, и поэтому Чон двигается как можно осторожнее, стараясь не навредить. Надолго их не хватает. Первым срывается Тэхён, когда Чонгук соскальзывает ладонью с живота сначала на его грудную клетку, слегка щипая торчащие ноющие соски, а после на член, начиная двигать по нему кулаком в такт толчкам. Сам он кончает внутрь омеги, когда ощущает влагу чужой спермы на пальцах и конвульсивное сжатие мышц вокруг своего члена, пока дрожащий Тэхён пытается удержаться на руках, сорвано дыша через рот. Замерев на мгновение, чтобы в последний раз прочувствовать мягкость и податливость горячего тела внутри и снаружи, Чонгук выскальзывает из чужого тела и тут же подхватывает омегу, помогая с удобством улечься на бок. — И что это было? — едва слышно спрашивает Тэхён. Он такой, каким его и видел Чонгук в своей голове. Растрёпанный, раскрасневшийся. Глаза сверкают, а губы искусаны, и влажный язык проходится по ним, оставляя блестящий след от слюны, тут же подсыхающий и блекнущий. Хочется дёрнуть омегу за плечо, опрокидывая на спину, навалиться сверху и снова овладеть им. Ущипнув себя за ляжку, чтобы успокоиться, Чон коротко кривится от боли, а после притягивает омегу к себе, предварительно стащив с него футболку и оставив полностью обнажённым. — Ты долго спал, и я соскучился по тебе, — отвечает почти честно и укрывает придвинувшегося омегу одеялом, чтобы тот не замёрз. — Теперь я снова хочу спать, — посмеивается Тэхён и тычется носом ему в шею. — Но ты можешь поспать со мной. И когда омега льнёт ближе, переплетая с ним ноги и вжимаясь животом в его живот, Чонгук понимает, что вовсе не против такого расклада. Опуская руки на мягкие бёдра Тэхёна, Чон притягивает его ещё ближе к себе и закрывает глаза. И плевать, что через полчаса к ним должна завалиться шумная орава друзей и родителей с празднованием четвертого месяца беременности. Никого нет дома. [END]