трясина

есть такое выражение: «тонуть в глазах» а есть макс, и в его глазах денис вязнет совершенно неромантично захлёбывается болотной жижей под названием «чувства», сам этих чувств не осознавая даже совершенно неромантично давится его членом, захлёбываясь слюной у них же просто секс, пока аринка дать не соизволила, просто сброс напряжения, просто денис выбешивает с пары слов, а у макса терпение не железное, просто макс его однажды зажимает на углу избы, лапает как девок одноразовых, а денис покорно подставляется он ещё не знает, что «каждому нужен Хозяин» и своего он обрёл только что, он просто вязнет — мне нравится, когда ты молчишь и не выёбываешься. — пошёл нахуй. в отношениях-то ничего не меняется: так же бесят друг друга до невозможности, гавкают, словно собаки, раздражают чуть ли не одним своим видом и язвят бесконечно но в отношениях меняется всё: дениса мутит от желания быть к максу ближе, урывает минуты общие днём, чтобы только прижаться, денис ластится под руки макса той же собакой бешеной, но отчаянно в ласке нуждавшейся, денис никогда не страдал высоким либидо, но от возбуждения сейчас с ума сходит, а макс когда его загривка касается — дрожит — ты мать тоже трахни. — сначала тебя. денис хватает пальцами мох под деревом, кончая в холодную землю — трахаться на природе отвратительно неудобно, у него саднят колени, и руки, и глотка, когда по ней проходится член макса трахаться на природе оказывается приятно, и денис почему-то глотает всё до последней капли, словно не сделать так — неправильно, и смотрит преданно в глаза макса, сам уплывая от чувства принадлежности когда всё успело зайти так далеко? к о г д а ? вопрос поселяется, видимо, рядом с раком, добивая окончательно — денис с трудом засыпает ночью, а проснувшись понимает, что цепляется за руку максима ему хочется выть, но хочется прижаться к чужому и тёплому телу, искусать его досмерти от нахлынувших чувств, задушить в объятиях, разрыдаться в них же, хочется выть и не верить увяз на языке отчётливый привкус трясины, в лёгких давно уже закончился воздух и только чавкает болотная жижа, денису страшно и очень больно, но на языке пальцы макса, и трясина кажется раем макс только на ангела не похож, а денис на дурака, у макса на лбу проштамповано "долг журналиста" и прочий бред, макс влюблённым выглядит, только когда на аринку глядит и денису снова хочется выть тяжело без Хозяина — ещё тяжелее с тем, что тебя своим не считает ещё тяжелее, когда изменить ничего не можешь денис отрицать хочет всё до последнего, запирает все чувства внутри глубоко глубоко, а сам теперь "цепляется" за аринку, клин клином пытаясь выбить, вытрахать из себя всю дурь; денису хуже, у него заканчиваются таблетки, он хочет то ли домой, то ли ярлык бесхозности снять и когда сворачивается клубком в монастыре от боли, исцеление выпрашивая у главного, совсем главного в дождевике своём жёлтом, сам надеется от макса исцелиться главному виднее только — Хозяина своего встретила, так же, как и ты. денис понимает, что выбора у него нет — вы же никто не можете без Хозяина. он позже целует соню в лоб поцелуем иуды и возвращается