И вырви бабочке крылья

Чимин быстро забывает о так глупо и обидно бросившей его девушке, но еще быстрее понимает, что нормально жить без лучшего друга просто не может. Но ведь и пытаться дружить с человеком, который хочет не дружбы, а любви - это издевательство, это нечестно и неправильно, так просто нельзя, он не может поступить так с Джей-Кеем. И без него тоже не может. У него буквально все валится из рук, у него проблемы с учебой, он в принципе не может сосредоточиться и теперь кажется гораздо большим инопланетянином, чем вечно витающий где-то в марсианских облаках Тэхен. Все, абсолютно все плохо. Юнги, конечно, это тоже видит. Видит - и думает, что скоро он его доломает и получит красивую и послушную игрушку, такую, как всегда хотел. Его лучший друг, Хосок, правда, почему-то смеется и повторяет, что если он все-таки сумеет заполучить Чимина, и тот будет послушным, Юнги просто сдохнет со скуки. Что-то в этом, наверное, есть, но... Хочется. Уже практически любой ценой хочется. Пока весь поток готовится к конференции и строчит рефераты, Юнги думает, как бы испортить Чимину защиту, а Чимин о ней не думает вообще. Свой реферат он писал на полном автопилоте, ему не до конференции и вообще ни до чего, он так скучает по лучшему другу, что разве что не воет на луну по ночам - и то только потому, что не хочется объясняться с Тэхеном, он и так как-то слишком странно щурится и часто смотрит на него как на идиота. Но он, однако, помнит, что где-то в середине реферата у него были таблицы со статистическими данными, без которых выступать просто не имеет никакого смысла. Только когда он пролистывает свою работу перед защитой, оказывается, что половина листов вырвана, и это как раз те листы... Предыдущий выступающий еще заканчивает выступление, остальные готовятся задавать вопросы, а Чимин сворачивает свой реферат в трубочку, встает и идет к Юнги, и губы у него дрожат, а глаза такие злые, что никто даже не пытается смеяться. - Я половину твоего реферата в толчок смыл, прикинь, - ухмыляется Юнги. И тут же получает по лицу оставшейся половиной, а потом Чимин тянет его за воротник, заставляя встать, и бьет уже кулаком. Прямо в нос. Может, руки у него и маленькие, только менее больно от этого не становится, а он еще и бьет Юнги ногой под колени, и тот падает, совершенно ничего не понимая. Да и все остальные тоже в полном ахуе, что и говорить. - Ненавижу тебя, - шипит Чимин и сплевывает под ноги. Юнги все еще стоит на коленях, хлюпая кровавыми соплями, и сам не понимает, взбешен он или восхищен. Этот маленький сучонок с маленькими лапками сейчас очень хорош. Позже, конечно, их обоих тащат на кафедру и в деканат, долго и нудно читают нотации о правилах поведения, уважении и всей этой херне, только ни Юнги, ни Чимин слушать даже не пытаются. Обоих предупреждают, что этот случай внесут в их личные характеристики - им плевать. Юнги так вообще уверен, что ему все сойдет с рук, потому что у его родителей в университете хорошие связи, и об этом все знают. А Чимину уже просто все равно. На второй день конференции он просто не приходит. Дальше становится только хуже. Они почти каждый день безобразно ссорятся, Юнги портит вещи Чимина и рвет его тетради, рассказывает про него гадости, даже пробирается в общежитие и ломает замок в его и Тэхена комнате, и Чимину приходится ночевать на вокзале, потому что замок поздно вечером никто чинить не будет, а сосед уехал к родителям и выключил телефон, ему больше просто не к кому напроситься переночевать. Это уже слишком, он больше так не может, и Хосок находит его в университетском сквере всего заплаканного и измученного - и ему его даже немного жалко. По-настоящему. Сперва-то он совсем не ради него хотел с ним поговорить. - Хочешь совет? - спрашивает он, подсаживаясь к Чимину на скамейку. Тот рассеянно кивает и трет висок - голова раскалывается так, что хочется сдохнуть. - Юнги не отцепится, пока ты с ним не переспишь. Это всегда так работает. Ну ты же не думаешь, что ты такой особенный, да? Ты далеко не первый. Просто перестань ломаться и начни с ним трахаться, и раз так на третий-пятый он заскучает и потеряет к тебе интерес. Особенно если ты будешь нежным и послушным. Ты же умеешь быть хорошим мальчиком, Чимми? - А тебе-то какое дело? - вздыхает Чимин. - Тебе не все равно, трахнет он меня или нет? - О нет, очень даже не все равно, - Хосок хитро щурится и как-то очень нарочито улыбается, привыкшему его видеть с вечной лыбой до ушей Чимину странно видеть его таким. - Я бы, конечно, предпочел, чтобы он с тобой не трахался, но поверь - так это быстрее закончится, и все будут довольны. Ну, в конечном счете. - Ты странный... - на ревность это не очень-то похоже, а на что похоже... Да хуй знает, на что это похоже, разбираться Чимину как-то не хочется. - Ты тоже, Чимми, - Хосок хлопает его по плечу и встает. - Удачи тебе! Он уходит, и Чимин думает, что это все какой-то бред, что вся его жизнь - какой-то бред, бессмысленный и уже просто невыносимый. Потом, правда, выясняется, что его терпения все-таки хватает на еще несколько недель. За это время Чимин почти полностью забивает на учебу, тупо шатается по улицам, заткнув уши наушниками, и пытается не думать и не помнить. И еще иногда пытается танцевать - в пригороде есть заброшенная школа, и если включить в разрисованном вырвиглазными граффити зале музыку, можно раствориться в звуке и действительно забыть о многом. Только с каждым разом потеряться в музыке все сложнее, и его сердце больше не отсчитывает такты его любимых мелодий. А потом оно вообще перестает чувствовать музыку, и они одна песня в нем больше не отзывается. И вот это уже по-настоящему невыносимо. Тогда-то Чимин и вспоминает о совете Хосока - и сам идет к Юнги. Ему уже плевать, что с ним будет, как все это случится, выдержит ли он, ему просто хочется, чтобы это закончилось. - Хочешь меня трахнуть? - спрашивает он, и Юнги сперва думает, что ослышался. Это странно, он представлял себе это иначе, но... Ну не отказываться же от такого предложения, ну! - Ты долго думал, - фыркает Юнги, придерживая лицо Чимина за подбородок. - Ладно, пойдем, я знаю удобное место. Этим удобным местом оказывается занюханная гостиница где-то в пригороде, убогая, с убитой мебелью в грязных номерах, но Чимина это уже не пугает, он тупо следует за Юнги и делает все, что он говорит. Только долгожданного триумфа из этого не получается: Юнги хочется, чтобы Чимин стонал в его руках и умолял о добавке, а тот его вообще не хочет. Он послушно ласкает член Юнги руками, так же послушно берет его в рот, хотя ему ужасно противно и хочется проблеваться и прореветься, и это все - у него не стоит, и взгляд у него совершенно пустой, будто ему вообще все равно, что с ним будут делать. Юнги это, конечно же, бесит. - Ты должен хотеть меня, малыш, - шепчет он, усадив его рядом. - Так не пойдет, я хочу, чтобы ты стонал, как сучка, понимаешь? - Нет... - Чимин тупо смотрит в пол. Он не отстраняется, когда Юнги пытается его приласкать, только из этого все равно ничего не получается. Убедившись, что от его рук никакого толку нет, Юнги долго матерится и все-таки берет в рот - слишком уж ему хочется услышать, как Чимин стонет и умоляет его не останавливаться. Тот и правда вскоре начинает умолять, только как раз наоборот - остановиться, потому что его уже почти рвет. - Пожалуйста, просто трахни меня, я больше не могу так, - просит он, и Юнги понимает, что это, видимо, единственное, что можно сделать. Он берет его сзади, быстро и грубо, от нежностей все равно нет никакого толку, ему и самому сложно, потому что Чимин всхлипывает, уткнувшись лицом в подушку и кусает свою руку. - Если ты завтра не кончишь, я тебя убью, - обещает Юнги, когда все наконец-то заканчивается. Чимину настолько наплевать, что с ним будет, что он даже не задумывается о том, что Юнги убивать его точно не станет, потому что такие проблемы ему точно не нужны. И о том, что он может завтра просто не прийти, - тоже. Юнги думает, что следующим вечером Чимин не придет, что это все, что он уже получил все, что только было возможно, но тот приходит, и они снова тащатся в эту убогую гостиницу и снимают тот же номер. В этот раз, к счастью, у Юнги есть идея получше, и он надеется, что она сработает. Он говорит Чимину раздеться, лечь и раздвинуть ноги, и тот молча подчиняется. Юнги затыкает ему задницу анальной пробкой, щедро смазанной смазкой, и улыбается. Все-таки он очень красивый, даже когда такой погасший. - А теперь закрой глаза и приласкай себя сам, - говорит он, криво усмехаясь. - Посмотрим, насколько у тебя богатая фантазия. Чимин послушно закрывает глаза и делает то, что ему говорят. Юнги очень нравится, как его маленькая ладошка смотрится на твердеющем члене, это так красиво, что сложно держать себя в руках, но он пока еще понимает, что его ни в коем случае нельзя сбивать. А Чимин настолько не в себе, что почти сразу же проваливается в свою фантазию полностью, забывает и о Юнги, и об этом отвратительном гостиничном номере. Он похож сейчас на трепещущую в руке бабочку со сломанными крыльями, все еще яркую, но доживающую свои последние мгновения, когда разноцветная пыльца осыпается окончательно, пачкая жестокие пальцы. И это так красиво, что Юнги сейчас в него действительно почти влюблен, и его стоны так заводят, что уже просто невозможно ждать. Он осторожно вынимает анальную пробку, торопливо смазывает свой член смазкой, закидывает ноги Чимина к себе на плечи и осторожно входит в него. Не спугнул, не сбил... Да, вот так точно будет хорошо. Ему даже наплевать, что Чимин сейчас представляет кого-то другого. Пока он так стонет и жалобно просит двигаться быстрее, это не важно. Только бы он не открыл глаза... Потом они совсем близко, Чимин обхватывает ногами бедра Юнги и цепляется за его плечи, сжимая их своими маленькими ладошками до синяков, раздирая их в кровь ногтями, и это такой кайф, это именно то, чего он хотел, ну, конечно, за исключением того, что Чимин хочет кого-то другого, а не его. Но этот его чуть хриплый шепот, эти стоны... Ради них можно забыть даже о таком. Они кончают почти одновременно, и Юнги целует Чимина в шею, ему очень хорошо, он не хочет думать о том, что тот вот-вот очнется, и эта больная сказка закончится. - Какой ты горячий, - шепчет он. И Чимин открывает глаза. То, что происходит потом, оказывается слишком тяжелым для обоих - это слишком безобразная истерика, это слишком больно, это слишком громко. Юнги потом плетется домой, словно побитая собака. Хосок, вместе с которым он снимает квартиру, говорит ему, что он дурак, и как-то странно улыбается. Эту ночь они проводят вместе - как и многие другие, а утром Хосок заявляет, что больше не отпустит Юнги в чужую постель. И тот соглашается. Хватит с него... Так намного спокойнее и намного понятнее. Чимина под утро находит под дверью своей квартиры Чонгук. Он так и не поступил в университет и работает в круглосуточном магазинчике, и как раз в этот раз у него была ночная смена, так что он возвращается, когда уже светает. Чимин спит прямо на холодном полу, от него пахнет алкоголем и чужим парфюмом, у него подбит глаз и совсем разбиты губы. Чонгук заносит его в квартиру и сразу тащит в ванную, толком не разбудив, раздевает, ругается, обнаруживая все новые и новые синяки на его теле, отмывает и заворачивает в одеяло. - Глупый Мочи, кто же тебя так обидел? - шепчет он, когда несет его на руках в свою маленькую спальню. Там тепло и уютно, и он надеется, что Чимину станет хотя бы немного легче. - Юнги, - хрипло шепчет Чимин. Голос у него сорван, говорить больно, но у него в принципе болит сейчас примерно все. - Но я сам виноват. Я представлял тебя, когда он меня трахал, и он... - Заткнись, - огрызается Чонгук. К таким открытиям он точно не был готов, и хотя понятно, что с Юнги уже точно ничего не будет и что это практически признание в любви, ему все равно слишком больно слышать это. Узнать об этом так. Он опускает Чимина на кровать и уходит, ему надо побыть одному, придумать, что со всем этим делать, потому что прямо сейчас хочется натянуть на него свою одежду и выставить его за дверь. Он сидит в другой комнате и трет виски, пытается дышать ровно, пытается не думать о том, что сейчас было бы очень здорово бить Юнги ногами. По лицу и не только. Потом он кое-как отвлекается - он находит телефон Чимина, нужно же написать его соседу, что он жив и относительно цел. Телефон разряжен в ноль, приходится найти зарядное устройство и включить его, а потом Чонгук находит нужный чат в мессенджере и так и зависает. Тэхен снова и снова пересылает одно и то же сообщение: "Просто поговори с Джей-Кеем", а Чимин снова и снова отвечает, что боится, что Джей-Кей никогда его не простит и не примет. В конце Тэхен уже, конечно, пишет не об этом, а спрашивает, придет ли Чимин ночевать и где его вообще носит. Чонгук еще несколько минут тупит в эту переписку и пишет, что Чимин у него и что все будет хорошо. Правда, мириться с ним прямо сейчас ему совсем не хочется, но когда он слышит, что Чимин плачет, ноги сами несут его в спальню. - Глупый-глупый Мочи, - вздыхает он, забираясь под одеяло. - Мой маленький и очень глупый Мочи... Чимин сразу же испуганно к нему прижимается и почти душит в объятиях. И долго рассказывает о том, как было плохо, как у него ничего не получалось, о том, что он больше не может танцевать, о том, как он оказался в постели Юнги и правда надеялся, что тот его задушит или еще как-нибудь убьет. За это Чонгуку и самому хочется его придушить, но он понимает, что простил, уже простил его. - Я тебя люблю, - наконец, произносит Чимин. Смотреть Чонгуку в глаза он все еще боится, и тому приходится осторожно приподнять его лицо за подбородок. - Очень люблю. И не могу без тебя, Джей-Кей. - Не бойся, Мочи, - Чонгук целует его в угол губ, едва касаясь - боится сделать больно, но все-таки не поцеловать его хотя бы так нельзя, это очень нужно. - Я же обещал тебя ждать, а ты все-таки пришел. Теперь все будет хорошо. Теперь ты мой маленький и глупый Мочи, да? Мой? - Твой, - Чимин пытается улыбнуться, но разбитые губы не очень-то слушаются. - Хорошо, что ты меня не разлюбил... Теперь у Чонгука есть маленькая ручная бабочка, наивная, глупая, очень доверчивая и очень красивая. Даже без крыльев. И даже если новые крылья никогда не вырастут, ему нужна именно такая бабочка.