В последний раз

Каждый день однообразен. Я не замечаю неба, его приятный цвет, птиц, летящих, куда никто не знает, людей, холодных стен своей комнаты, даже самого себя. На что похож он, цвет моря? Как выглядит небо, усеянное разноцветной стружкой от фейерверков? Какой этот цвет румянца на щеках? И как же всё таки выгляжу я сам? Я не знаю. Бесконечное число вопросов заселяют мою голову, но ответа на них я никогда не узнаю. Я слеп, а значит, что увидеть мир за окном мне просто не суждено. В моих глазах вечный мрак. Ничего. Просто темнота, которая не отпускает меня на протяжении всей жизни. Холодный чёрный цвет не позволяет даже дышать. Мне рассказывали о «воображении» и какие чудеса оно способно творить. Лишь внутри самого себя у каждого есть свой безграничный мир, который не перестает менять свою форму, природу, характер. Сколько раз я слышал о самой обыкновенной для каждого из людей прогулке, и ровно столько же ничего не мог представить. В те моменты сердце щемило ещё сильней, чем обычно. Казалось, что даже воздух стал мне врагом. Мне остаётся лишь доживать свои дни. Врачи поставили неутешительный диагноз, из-за которого я жду своей участи каждый божий день. Моя слепота - это испытание. То самое испытание, которое несёт в себе чьи-то проступки, которые под силу выдержать лишь единицами. Да, так считать весьма эгоистично, но моя жизнь должна иметь хоть какой-то смысл. Не видя ничего, вообразить свой прекрасный мир просто нельзя. Нельзя раздвигать рамки дозволенного, перевоплощать стандарты в нечто глубокое и нереальное. Лишь кончиками пальцев я мог условно представить свои губы, волосы, прикоснуться к ресницам или ощутить холод своего тела. Чувствую как силы покидают меня. Кожа — она с каждым днём всё холоднее, тело слабеет, но вот сейчас, именно сейчас я должен вести себя как обычно. Я жду. День ото дня я жду его, человека который остаётся со мной вопреки всему. Причину я не знаю. Говоря, что это ему «в радость», он обманывает самого себя, а ведь так ли это? Действительно ли ему это в радость? Такой как я просто не смеет обременять других своими заботами, чувствами. Тот, кто даже не может представить лицо дорогого ему человека. Тот кто увидит сны, лишь покинув мир. — Смерть для меня — единственный выход, — тихо произнёс я, надеясь на наполненную одиночеством комнату. — Т-Тэхён? — А, это ты Гуки? Прости, я просто задумался, — комнату наполнил до боли знакомый голос. Только он мог сделать меня чуточку счастливее. — Извини меня, я сегодня задержался. Нас заставили после занятий отрабатывать пропуски. — Ничего страшного. Если ты сильно устал, то не стоило идти сюда. Мою палату и так каждый день согревает твоя музыка. Она очень красивая. Знаешь, хоть я и не вижу, но могу ощутить то, как ты выкладывался, то, как твои пальцы прикасались к клавишам, с какими чувствами ты играл. Из тебя выйдет отличный пианист, Чонгук-и. Пусть я и говорил ему это каждый раз, но правды никогда много не будет. Даже небольшое количество музыки, записанной на каком-то диске, и которая повторяется по множеству раз в день, просто не могла мне надоесть. Это звучание успокаивало, а лёгкость просто откидывала все мои грустные мысли. — Гуки, присядь, пожалуйста, рядом, я хочу прикоснуться к тебе, что бы ты стал немного ощутимее для меня, — в моих словах не было никакого скрытого смысла, я просто хотел дотронуться до него. — Л-ладно, — он произнёс это настороженно. Понять бы мне из-за чего, может мои действия в тягость для него, или же… Скрип кровати и некая отягощённость сбили меня с толку. Сердце еле-еле, но забилось быстрее. — Чонгук-и, если тебе это в тягость, – я протянул руку к его лицу и неуверенно провёл ладонью по щеке, — То прости меня, — пальцы чувствовали горячее дыхание Чона, его рот, слегка приоткрытые влажные губы, тепло щёк и мягкость его волос, — У тебя мягкие волосы, – я нежно провёл рукой вдоль локона. — Скажи мне, как же выгляжу я? Хочу это слышать лишь от тебя, хотя бы в последний раз. — Тэ, не говори так! — он схватил мою руку, — Не... не говори такие слова, ты… — Ты ведь говорил с доктором, так? — он стал сжимать мою руку, трепетно прикладывая её к своим губам, — Прошу, скажи. Моих сил уже не хватало даже на то, чтобы говорить, дыхание почти не слышно, а телу всё холоднее. — Тэхёни… — он начал плакать. Это я чувствовал. Чувствовал как его губы становятся всё мокрее и моя ладонь тоже. — У тебя длинные каштановые волосы с русыми прядями, которые делают тебя уникальным и завораживающим, м-мягкая кожа, но такая х-холодная. Длинные тонкие пальцы, словно у девушки и до боли красивые г-голубые глаза, глаза, которые не видят всю красоту… — он с большим трудом держал себя в руках. — Спасибо тебе, я узнал, как выгляжу для Тебя. Прошу, будь счастлив. Делай людей такими же радостными как и меня, пусть я и не смог увидеть тебя, но знай, для меня ты — солнце, самое яркое что есть в это мире. К-когда м…м-меня не станет, не переживай, я всегда буду с тобой, большими белоснежными крыльями за твоей спиной. — Нет, нет…н-не.. не закрывай глаза…. Чонгук-и, он кричал? Да, неверно, но это я больше не узнаю. Его слова расплывались в воздухе быстрее, чем я мог понять что-либо. Я уже совсем не мог поднять руку или пошевелить пальцами. В моих глазах рассеивалась тьма. Она становилась всё тоньше. Неужели это и есть белый свет? Он так быстро рассеял темноту и мне стало легче, намного легче, чем быть живым. В отблесках разума не переставала играть мелодия, знакомая мне уже очень давно….