Оберег на прощание

Измотавший меня за неделю скитаний непролазный лес расступился внезапно, и я благоговейно застыл на вершине холма, поражённый суровой красотой и величием открывшейся передо мной картины. Огромный многовековой неохватной толщины дуб возносил свои извитые и покорёженные от времени ветви в небеса. Ветер хищно свистел в его древней кроне, терзал стелящийся волнами у подножия седой ковыль, трепал зелень кустов на каменистой пустоши, растаскивал полыхающие закатным пламенем облака, освобождая бархатную чёрную глубину ночного неба с вкраплениями мерцающих звёзд и огромным призрачным шаром Нерейи... Переводя сбившееся дыхание и успокаивая неровно колотящееся сердце, я с отчаянной решимостью шагнул на вздыбленные щербатые камни мощёной дороги, подходя к гигантскому арочному проёму внутри ствола, и медленно взошёл на истёртые деревянные ступени. Лестница вела вверх, в необъятную глубину дерева, манящую ярким потусторонним свечением. Я, всё-таки, дошёл. Вот оно, Древо Судьбы! Завершается моё Финальное Испытание, и сейчас я узнаю, каким будет итог моих нелёгких девяти лет напряжённой учёбы. Перед глазами мелькает короткими обрывками воспоминаний вся моя недолгая жизнь. Крепкие отцовские руки, поднимающие меня в седло... Тёплые мамины объятия и запах свежего хлеба от её фартука… Счастливая стайка деревенских мальчишек, пускающая кораблики в бурлящем ручье… Яркие алые пятна крови на снегу и изломанное медведем-шатуном тело отца… Лихорадочный бред матери, провалившейся под лёд и ушедшей вслед за мужем в ту же зиму… Поджатые губы дядьки, забравшего меня к себе после похорон, и недовольное бурчание его жены – в семье и так пятеро ртов… Удивлённый взгляд деревенского ведуна, почуявшего во мне, семилетнем, проснувшуюся искру магии… Смущение, сожаление и тайное облегчение, борющиеся в глазах дядьки, отвёзшего меня к дальним скалам и оставившего, дрожащего и испуганного, на пороге Великой Башни… Умиротворение, вдруг окутавшее мою смятённую душу, когда тёмная фигура в развевающемся балахоне поманила меня внутрь: «Не бойся, дитя!» Великая Башня, снаружи выглядевшая как небольшая цитадель, внутри потрясла меня, оказавшись огромным невиданным городом. Много позже, поучившись и набравшись опыта, я понял, что весь обширный многоярусный город-замок со множеством этажей и зданий, стрельчатыми арками, дугами мостов и переходов, именуемый с древности Великой Башней, располагался в складке пространства, связанной с другими мирами цитаделями-порталами, и служил одной цели – обучать одарённых магией детей и нести их знания в окружающие миры. Детей в Башне было множество, разных возрастов, но только мальчики. Наставниками тоже были мужчины. Нас учили всему. Начинали с бытового послушания: кухня, уборка, огород, конюшни, стирка, шитьё – ничто не считалось зазорным, нужно было уметь своими руками делать многое, на что магию расходовать не рационально (собственная энергия не бесконечна). Дальше, по мере привыкания, постепенно добавлялись науки: языки, математика, каллиграфия, история, география, философия, медицина… Все миры, даже будучи на разных этапах развития, с разным устройством – неважно, в приоритете там магия или техника, паровой двигатель или атомный в ходу, – подчиняются в своём развитии единым законам, и, познав их в одном мире, легко понять логику и связь вещей другого, так же как выучив один язык, потом всё с большей непринуждённостью начинаешь осваивать последующие. Ежедневными и обязательными были упражнения для воспитания тела и духа, бег, борьба, владение оружием (ты обязан и без магии защитить себя и доверившихся тебе подопечных). Также всех без исключения мальчиков обучали магии, всем её разделам на базовом уровне – мало ли как жизнь повернётся. Лишь затем, через пару лет, начиналась шлифовка и огранка именно того направления, к которому у обучающегося выявлялась склонность. У меня, как ни странно, при явном преобладании целительских чар остальные тоже были достаточно сильны, что, видимо, считалось редкостью, и я частенько спиной чувствовал задумчивые взгляды наставников, ловил отголоски их яростных споров на мой счёт, а ещё меня стал тренировать сам Мудрый Старец – самый старший и опытный из учителей, уже много лет, по слухам, не снисходивший до возни с учениками. Так бы и тянулась ставшая привычной мирная и размеренная жизнь, до краёв насыщенная занятиями, если бы я не встретил ЕГО. Судьба сыграла с нами злую шутку. Неимоверная территория Башни, множество народа, отдельные спальни и классы для занятий разных возрастов – знать всех обитателей города в лицо было нереально, и когда я впервые случайно столкнулся в коридоре с Анджеем, он заканчивал уже выпускной курс, а мне оставалось до него два года. Это было безумие: неимоверное родство душ, радость встречи и боль узнавания, словно обрёл когда-то потерянное. С тех пор мы всё выкроенное время старались провести вместе, понимая друг друга с полуслова, будто умея читать мысли. Башня не была монастырём. Дружба или близкие отношения не карались, но и не поощрялись наставниками, даже не потому, что отвлекали от обучения: нет, они были просто бесперспективны и вели в тупик. Мудрый Старец, узнав про нас, безжалостно завершил построение картины мира в моей голове. Со всей ясностью я осознал, что по завершении обучения любой (исключений не бывает!) сразу же, в одиночку отправляется в Зачарованный Лес без припасов, оружия, артефактов и, используя лишь свои умения и магию, ищет дорогу к Древу Судьбы – это и есть Финальное Испытание, и пройдёшь ли его, зависит только от тебя. Древо же – по сути, портал, двери между другими реальностями, в которые ты должен зайти, чтоб перенестись в один из великого множества окружающих нас миров и остаться в нём для служения на весь отмеренный тебе век. Мир выберет само Древо, найдя наилучший баланс между потребностями его обитателей и твоими способностями, и шанс оказаться рядом с соратником по учёбе стремится к нулю. Я был потрясён и раздавлен. Анджей уже знал про все эти тонкости и, как мог, поддерживал меня. Мы не разбежались и тянулись друг другу всё сильнее, только добавилось во взглядах тоскливой обречённости, и пропали без следа смущение и неловкость. Дарить друг другу себя и принимать в дар, жадно, отчаянно, словно стараясь впитать и насытиться на всю оставшуюся жизнь, было сладко и горько. В последнюю нашу ночь, бережно стиснув меня в объятиях, Анджей повесил мне на шею цепочку с подвеской-капелькой и, окутав магией, спрятал её под кожу, от чужих глаз. – Здесь частичка моей души. Пусть она хранит тебя на всех дорогах. Ты навсегда останешься в моём сердце! Прощальный заполошный поцелуй не разорвать, хотя давно закончился воздух и всё плывёт. Солёная влага обжигает щёки. Ещё миг – и Анджей истаял в моих руках, уходя навсегда из моей жизни. Я месяц валялся в горячке, ещё дольше слонялся бледной убитой тенью, но наставники, повидавшие в своей жизни многое, присматривали и загрузили меня заботами так, что воспоминаниям и сожалениям не осталось ни места, ни времени. И вот я, один из лучших в своём выпуске, поднимаюсь по ступеням Древа Судьбы, словно утопая в окутывающем меня тёплом свечении. Страха нет. Любопытство? Ожидание? Мне всё равно… Только чёрные, как ночь, глаза Анджея, непокорные вихры, тёплые ласковые руки не оставляют меня… А потом тело скрутил внезапно налетевший огненный вихрь, лишая возможности двигаться, дышать, видеть, взрывая мир и отключая сознание. В себя я пришёл от запаха гари. Вытоптанная трава возле обгорелого березняка, мёртвые тела, ощетинившиеся стрелами и копьями, смрад пожарищ, стоны умиравших, отголоски битвы вдали, взрывы магии… Ну, хотя бы понятно, что собой представляет мой новый мир. Небо такое же голубое, трава такая же зелёная. День клонится к вечеру. Сам я, по ощущениям, не пострадал. Бреду к близлежащим шатрам, там, судя по суете вокруг и таскаемым туда-сюда носилкам, лекари. Все при деле, никто не задаёт мне лишних вопросов, и я наравне со всеми занимаюсь своей работой. На два десятка лекарей всего пара слабых магов-целителей. Силы расходую экономно: я не готовился к битве, долго не отдыхал, у меня нет ни артефактов, ни заряженных амулетов, я больше направляю и подсказываю, кого лечить, а кого просто избавить от боли, отпустив в последний путь. Возможности магии велики, но не безграничны. Минуты… часы… лица… раны… души… Счёт времени и спасённых давно потерян. Новая партия раненых – новые сведения: бой выигран… король едва не погиб… военный маг, исчерпав энергию, закрыл короля собственным телом… А вот, судя по всему, и его принесли. В проходе взволнованная группа людей в ярких богатых одеждах, крики «Целителей!» Я устало оглядываю неподвижное тело на носилках. Грудная клетка разворочена ударом копья, кровь вытекает уже медленными толчками, кожа восковая, магический резерв истрачен до дна. Не жилец! Поднимаю глаза к бескровному лицу, и мир плывёт в бешеной карусели. «Боги! За что?!» Взрослый, заматеревший, подёрнутый смертной сенью, но такой родной профиль… Бисерины пота на висках с прилипшими непокорными кудрями… Знакомые запёкшиеся сейчас губы… Анджей! Как же так?!! Я кричу, но голоса нет. Не помня себя, расталкиваю толпу, держу его, вытаскиваю остатками магии. «Соберись! Ты можешь!!» – вспоминаю, чему учили, упрямо соединяю сосуды, сращиваю ткани, лечу. Молодой мальчишка-маг, безнадёжно качая головой, всё-таки делится энергией. Не знаю, сколько времени прошло. Сил почти нет. Я восстановил тело, но душа Анджея уже почти на исходе. «Не пущу! Живи, любимый!!» – впиваюсь в губы отчаянным поцелуем, отдавая себя, растворяясь, уходя в небытие… Последнее, что помню – огонь в груди и капли расплавленной подвески на коже. ****** – Иржи! Иржи, проснись! Всё хорошо, радость моя! Я рядом. Полумрак нашей спальни. Анджей обнимает, крепко прижавшись к моей спине, гладит взмокшую кожу, успокаивая дрожь, целует в висок, и я потихоньку выдыхаю. Три года прошло, а я до сих пор временами просыпаюсь от кошмаров. Но это не главное. Мы смогли победить судьбу: я выцарапал любимого из лап смерти ценой своей жизни, а меня спас его оберег, подаренный мне когда-то на прощание. И сквозь тысячи миров, мрак и безнадёжность мы нашли друг друга, значит, наша любовь этого стоит.