Исток

      Свинцовые тучи угрожающе висели над поселениями. Крупные капли барабанили по хижинам, дождь подтопил часть рисовых полей. Грязные ручьи бежали по просёлочным дорогам, взбивая грязь и оставляя глубокие влажные прощелины. Река Синано бурлила от непогоды, разливалась на берега, грозясь вот-вот потопить ближайшие дома. Для здешних мест — это не было что-то из ряда вон. Особенно во времена эпохи Хэйан.       Обычный парень лет двадцати пяти бежал вдоль реки, прикрываясь соломенной шляпой, хотя это мало спасало. Сумка норовила развалиться от обрушившейся на неё влаги. Вот если бы он послушал местных стародуров, то не пришлось бы сейчас торопиться. Всё же крестьянин обладал прекрасным даром слушать себя не вовремя. Краем глаза Юджи заметил, как в реке дрейфует что-то похожее на… корзину? Нет, это же люлька. Он остановился и, оглядевшись, кинул сумку в куст, расположенный рядом с деревом, а потом нырнул следом за ней. Поток оказался сильнее, чем думал Итадори. Вода забивала ноздри. Он постепенно выдыхался, но с усилием продолжал грести. И вот пальцы цепляются за люльку. Крестьянин тянет на себя её и с трудом разворачивается спиной, ударяясь ею об камень. Поток пытался его сбить. Юджи огляделся и понял, что находится в метрах трёх от берега. Мысленно смирившись со своей участью и всё же надеясь на благополучный исход, он ринулся в сторону. Наперекор течению. Плыть с ношей оказалось ещё сложнее. Сил и так не было, а тут мешается корзинка, которую тот старался держать высоко над водой.       Практически упав многострадальной спиной в грязь, Юджи выдохнул и прикрыл глаза, ощущая на лице капли дождя. Неожиданно раздался детский плач. Фух, всё же не зря он полез туда. Сейчас парень оправдал своё прозвище — безумец. С усилием Итадори поднялся, ощущая, что спину пересекает рана, но о её размерах трудно сказать. Технику лечения решил пока не применять. С любопытством заглянул под ткань и увидел плачущего ребёнка со светлым пушком на голове, а затем простонал от досады. Пальцами Юджи обхватил маленькие ручки, которые тут же крепко вцепились в широкую ладонь парня. У него четыре руки. Четыре. Как же ему везёт на такое. Затем малыш немного успокоился и открыл три пары алых глаз. Последние два ещё не могли фокусироваться на чем-то одном и веки не такие подвижные. Рёбенок уставился на потрепанного и мокрого незнакомца, который тепло ему улыбнулся.       — И кто же ты у нас? — этот малыш оказался порождением человека и проклятия, он чувствовал это. Очень редкая связка.       На люльке сбоку красовалась надпись, почти стершаяся из-за агрессивного потока воды. Дождь потихоньку стихал, а маленький спокойно наблюдал за новым знакомым своими любопытными алыми глазами.       — Рёмен Сукуна, — задумчиво протянул парень, со стоном поднимаясь со скользкой земли, — приятно познакомиться, — улыбнулся он малышу, — а я Итадори Юджи.       Тот неловко причмокнул и потянул к нему все свои ручки. Шаман рассмеялся и позволил пальчикам вцепиться в его лицо. М-да, всё же он сейчас подписывает себе смертный приговор. Тучи медленно разошлись, позволяя солнцу озарить всё вокруг.       С появлением маленького ребёнка Итадори, и так оборвавший все связи с магическим сообществом, стал жить как отшельник в глубине гор, имея собственное рисовое поле и скот. Благодаря кочевому образу жизни, Юджи с лёгкостью осуществил то, что так долго планировал. И засел бывший шаман здесь надолго.       Сукуна рос быстрее, чем обычный человек, от чего появились проблемы со скрытием проклятой энергии. Мальчик начал говорить через полгода, достаточно вытянулся. Ему не требовалась еда, но Юджи понимал, что тому нужна энергия, поэтому охотился за существами. Но с возрастом Рёмен стал очень капризным и строптивым. Фраза «почему ты меня никогда не слушаешься?» звучала в этом доме часто.       — Почему мне нельзя в деревню? — хмурил светлые брови мальчик, выглядевший на лет шесть, хотя прошло четыре года.       — Мы это обсуждали уже, — устало выдохнул отшельник, поправляя домашнее кимоно.       — Так пошли вместе! — Сукуна поджал губы и прижался к ногам старшего. — Ты сделаешь ту самую штуку, когда мы ходили на охоту!       — Сукуна, — строго посмотрел мужчина в затуманенные алые глаза из-за ещё не выступивших слёз.       — Пожалуйста, Итадори-сан, — всхлипнул мальчик, ощущая себя почему-то очень несчастно. — Я буду вести себя очень хорошо!       Мужчина тяжело вздохнул и взял на руки Рёмена, стирая пальцем чужие слёзы и бормоча какие-то слова. Карие глаза вспыхнули янтарём, и вторая пара рук на теле проклятья пропала, а вместо двух пар глаз остались чёрточки. Мальчик чувствовал себя тепло и защищёно в объятиях этого человека. Он никогда не говорил о своих способностях и о взаимоотношениях между их расами, но оказывал всепоглощающую поддержку. Ему было очень сложно смириться с тем, что наряду со всякими сладостями Сукуна должен есть отвратительных существ, чтобы тот стал «сильным и очень красивым». На самом деле ему хотелось защищать Итадори-сана от всех опасностей, ведь он сам понимал, что не зря они прячутся в этой глуши.       — Всю прогулку будешь держать меня за руку, понятно? — серьёзно посмотрел на мальчика шаман.       Рёмен радостно закивал и схватил широкую ладонь, не разжав хватки, даже когда его опустили на землю. Волнение заставляло биться его сердце. Они первый раз вместе идут куда-то. Там будет много людей, таких же как Итадори-сан. Мужчина же энтузиазм его не разделял, но весь путь мягко улыбался слишком взбудораженному мальчишке. Душа не стояла на месте, сотрясаясь от беспокойства. Казалось, что с этого момента ничего не станет как раньше.       Уже в деревне Юджи понял, что маги были практически на каждом шагу. Как-никак сейчас их развелось очень много. Проклятая энергия столпами струилась от них. Они не скрывались. Сукуна же с интересом рассматривал прилавки, прося что-то купить и спрашивая практически о каждой вывеске. Мужчина купил ему даже небольшой свиток со сказаниями, который тот давно хотел.       Мальчик не замечал напряжение, витающее вокруг. Да, ведь Итадори отказался становиться игрушкой для шаманского сообщества из-за силы.       Неожиданно Рёмен дёрнул его за руку, заставляя наклониться, что тот и сделал, внимательно смотря своими янтарными глазами из-за магии. Маленькое проклятье смутилось.       — Итадори-сан, там человек слишком пристально смотрит… — прошептал мальчик, всячески пряча милый румянец.       Юджи сделал вид, что поправляет юкату на нём, а сам пристально вгляделся в фигуру рядом с продуктовой повозкой. Это маг. Нужно как можно скорее затеряться и переместиться в дом. На сегодня впечатлений хватит.       — Рё-кун, — виновато улыбнулся Итадори ему, — придётся на этом закончить.       — Но почему? — насупился Сукуна, со злостью смотря на того странного человека. Это из-за него?       — Об этом расскажу дома, иначе нам будет очень-очень плохо.       Кому именно? Ребёнок опустил голову и кивнул. Он же обещал себе, что защитит этого мужчину. Да, ему не хочется уходить отсюда, ведь тут так оживленно, громко, а рядом с домом тихо, тухло и скучно. От печали уровень проклятой энергии мальчика увеличился и мелькнул за пределы техники Юджи. Мужчина с деланным спокойствием взял его на руки и двинулся к выходу, замечая краем глаза, как в их сторону кинулся тот самый маг. Мгновение и Итадори оказался со своей драгоценной ношей дома.       — Ого, ты и так можешь? — восхищенно посмотрел Сукуна уже всеми глазами и хватался за кимоно четырьмя руками.       Итадори улыбнулся и поцеловал его в макушку, ощущая, как тревога постепенно отпускает. Одновременно с этим мужчина печально посмотрел в окно, чувствуя бешеное сердцебиение Сукуны — наверное, он его смутил. Им дали время. А значит нужно подготовить мальчика ко всему.       С этого дня Юджи начал тренировать проклятие контролировать энергию, потому что она была просто бешеной и неукротимой. Затем бой ближний и дальний. Он пытался дать мальчику всё, что мог. Рёмен становился всё сильнее, а сам же маг с каждым годом ощущал непомерную слабость и скорый конец от болезни. Это искусственный недуг, который наложил шаман высокого уровня, поэтому Итадори понял, что осталось совсем мало времени. Лёгкие стискивало от боли, а кашель с кровью стал нормой.       Сукуне уже четырнадцать по внешним меркам, и только-только начался пубертат. Уже подросток понял, что неровно дышит к своему названому родителю, который на глазах угасал. Защита вокруг их маленького островка — как называл это место Рёмен — постепенно слабела. Он уже знал всё: что шаманы и проклятия не могут жить вместе в этом мире, что люди не все как Итадори-сан, что тот является предателем в глазах магического сообщества, что такого человека, как его родитель, больше нигде нет. Про болезнь Сукуна понял сам, когда того буквально подкосило от сильного кашля. Подросток мечтал вернуться в тот момент, когда попросил отвести его в деревню. Теперь он бы с радостью проводил в этом «скучном, тихом» месте только с Итадори-саном. Но этому не суждено было сбыться.       Неожиданно ночью барьер вокруг дома снесло, что почувствовал неспавший в это время Юджи. Он разбудил Сукуну, надел на ничего непонимающего мальчика белое кимоно с голубыми вставками и также в полном молчании накинул тёплую накидку, давая небольшой шарик янтарного цвета.       — Он скроет твои физические отличия от людей, не забывай контролировать проклятую энергию, — спокойно проговорил Итадори, наблюдая за осознающим всё подростком с болью в сердце. — Знай, что я всегда буду с тобой, Рё-кун.       Тёплая улыбка крепко отпечаталась в сознании Сукуны. Раздался треск и грохот. Юджи шепнул ему «беги» и техникой переместил глубоко в чащу. Мужчина, сдерживая слёзы, сплюнул кровь на пол и решительно посмотрел на гостей в одеждах и проклятых масках.       — Итадори Юджи, вы приговариваетесь к смерти за сговор с проклятиями, — строго проговорил шаман, готовя заклинание.       — Прекрасно, — направил руку отшельник на того.       Огромная яркая вспышка белого света снесла строение. Кратер диаметром в сто метров образовался на территории. Две мощных техники встретились, разрушая всё. Для Юджи это был последний выброс проклятой энергии. Непрошенные палачи безвольными и перекрученными телами лежали по всему периметру. Сам же мужчина с волосами цвета персика стоял и смотрел на ночное небо, ощущая зудящий холод. Его задело. Теперь у него нет части правой стороны. Кровь потоком лилась из ужасающих ран. В состоянии шока Юджи не чувствовал, что умирает. Ему в тело уткнулся Сукуна, который не сводил болезненного, отчаявшегося взгляда с пустых карих глаз, всё ещё блестевших осознанностью.       — Почему ты меня никогда не слушаешься? — прохрипел Итадори и, покачнувшись, упал на спину.       Подросток воскликнул, заваливаясь вместе с мужчиной.       — Не покидай меня, — он был на грани истерики, концентрируя энергию в руках, как учили, чтобы подлечить, но ему не хватало опыта и силы для умирающего. — Пожалуйста… Я же так тебя люблю…       Слёзы подростка капали на лицо мужчины, а тот лишь тепло улыбался, целой рукой поглаживая того по щеке.       — Я тоже очень люблю тебя… — конечность со стуком опустилась, а янтарные живые глаза остекленели, кожа выглядела белой на фоне чёрной крови под светом луны.       На всю округу раздался душераздирающий крик, ознаменуя начало долгого периода кровопролития.

***

      Рёмен пустым взглядом смотрел со своего трона на один из черепов, ощущая застарелую и гниющую рану в душе. Каждый божий день он возвращается в те события уже в течение более тысячи лет. Двуликий ждал своего человека очень долго.       Он перевёл алые глаза на спящего рядом мальчика. Да, здесь Итадори его сосуд. В этой реальности Сукуна дождался и на самом деле очень обрадовался, когда пелена от эйфории из-за освобождения пропала, но продолжает вести себя отвратительно, соответствуя своему образу того ещё мудака. По своей сути ему доставляют удовольствия чужие страдания, но со временем исключение появилось. После поглощения Итадори семнадцатого пальца стало не до шуток. Его душа начала слабеть, а Рёмен думал, что тысячелетние чувства прошли. Какой же он самонадеянный…       Мужчина пальцами зарылся в чужие нежно-розовые пряди и, пользуясь бессознательным состоянием этого несносного засранца, зарылся в них носом. Да, это точно он. Его запах. Сукуна хотел заполучить его душу, а не потерять из-за своей мощи.       — Теперь ты точно никуда не денешься…