Простить себя

      На следующее утро из-за все тех же пробок она опоздала в офис, хотя и выехала раньше обычного. Быстро забежала в лифт, на ходу расстегивая пальто.       — Привет, — ее коллега Олав поднял голову, — ты снова вчера сидела допоздна?       — Да, надо было закончить анализ по Дании, ребята выезжают туда сегодня.       — Джоанна, — Олав отложил в сторону бумаги, — нельзя столько работать. Ты изводишь себя. Сколько ты спишь? Четыре часа, пять?       — Олав, — она улыбнулась, — сделай мне кофе.       Олав покачал головой и засыпал зерна в кофеварку. В этот момент запищал сигнал громкой связи на ее телефоне.       — Джоанна, солнце, зайди ко мне, — раздался голос Джона, руководителя их отдела.       — Кажется, с кофе придется подождать, — она вышла из кабинета.       Джон сидел за столом и изучал какие-то бумаги.       — Будешь ругать за опоздание? — она заглянула в кабинет.       — Да с твоим графиком работы я скоро не то, что опоздания тебе буду прощать, а выгонять тебя с работы буду, — Джон поднял голову и улыбнулся ей. — Может, дать распоряжение охране, чтобы в семь часов тебя силком выводили?       — А справятся? — она подошла и села на диван у окна.       — Пожалуй, да… — он, смеясь посмотрел на нее. — Это я как-то не учел. Ладно, на самом деле я позвал тебя по делу. Как насчет командировки?       — Командировки? — удивленно посмотрела она на него. Джон поднялся и, хромая, вышел из-за стола. И только тогда Джоанна увидела, что его правая нога в гипсе. — А-а-а-а…       — Да, — Джон развел руками и, доковыляв до дивана, кое-как сел. — Мы с моей лестницей вчера нашли друг друга. Чертов гололед… — он поморщился, — а до Рождества нужно все сделать по одной из программ.       — Что за программа?       Джоанна работала в центральном офисе международной благотворительной организации, помогающей людям во всем мире получить лечение, юридическую консультацию, помощь в поиске родных, и все это бесплатно.       — Маленький мальчик ждет операцию. Его родителей, несмотря на болезнь ребенка, уволили перед самым Рождеством просто потому, что владельцу компании надоел его бизнес. А десятки людей остались на улице. У мальчика проблемы с легкими. И чем быстрее прооперировать, тем быстрее он сможет нормально дышать. Он написал письмо Санта-Клаусу, что все подарки готов обменять на нормальную жизнь.       Джоанна почувствовала, как ком подступил к горлу.        — Когда надо выезжать? — спросила она, повернув голову.       — Сегодня вечером, — Джон протянул Джоанне папку с бумагами. — Там все по этому мальчику. И билет на самолет.       Джоанна открыла папку.       — Париж? — дрогнул ее голос.

***

      Он стоял посреди пустынной улицы. Вокруг никого, но он явно чувствовал на себе взгляд. Оборачивался по сторонам, но лишь ветер и одиноко горящий фонарь. А взгляд не отпускал. Он кружился, снова и снова пытаясь поймать его, и вдруг… в конце улицы… фигура… Он пошел к ней, сначала медленно, потом ускоряя шаг. Добежал до нее и замер. Женщина в пальто с накинутым на голову капюшоном. Он подошел и осторожно снял его. Она подняла голову. Молчала. Но этот взгляд. Он спрашивал, корил, сжигал сердце, превращал в пепел и тут же прощал. Он опустился перед ней на колени и потянулся к ней, чтобы обнять ее ноги. И вдруг пустота. Оглянулся по сторонам. Никого… Лег на холодный камень улицы и посмотрел в небо… Взгляд… везде, повсюду, ее взгляд… и она, словно она есть и тут же ее нет…       Он вздрогнул и проснулся, сел в кровати. Каждый раз после этого сна он просыпался в холодном поту. Он стал ненавидеть ночи, боялся заснуть. Этот сон преследовал его. Он мог не приходить к нему по несколько ночей, а потом сниться чуть ли не каждую ночь. Засыпая, он не знал — будет ли сегодня эта пытка или минует.       Он вылез из кровати. Пять утра. Но все равно уже не заснуть. Наспех умывшись, он оделся и вышел из квартиры. Уже возле самых дверей подъезда его настиг голос:       — Кристиан, пора бы за квартиру платить. Ты уже за три месяца задолжал.       Он обернулся. В дверях одной из квартир стоял Поль, управляющий.       — На следующей неделе, — ответил Кристиан.       — Смотри, а то после Рождества придётся тебе искать что-то другое.       Кристиан кивнул и вышел на улицу. Поднял лицо, ловя редкие снежинки. Где-то в этом городе жили его родные и любимые люди, но он сам себе пять лет назад вынес приговор, вычеркнув себя из их жизни, решив, что так будет лучше. Им прежде всего. Он сам себе не мог простить того, что натворил, словно он предал не их, а себя. И все эти пять лет он наказывал себя. Сначала были наркотики, но однажды он попал в переделку, чуть не загремев за решетку, и после этого как отрезало. Иногда даже хотел вернуться, но организм не принимал. Потом алкоголь, словно в стакане виски он топил не свою никчемную жизнь, а самого себя. И снова организм взбунтовался.       Кристиан поймал губами снежинку, почувствовал, как она растаяла. Достав сигарету, затянулся. Почему он все еще жив, хоть и пытается так отчаянно и настойчиво лишить себя этой жизни, явно считая недостойным ее…       Он пошел по еще пустынной улице, надеясь, что в баре уже кто-то есть, и ему не придется ждать на улице. Он работал барменом в небольшом баре в трех кварталах от Елисейских полей. Его даже ценили, потому что он знал все об алкоголе, при этом сам не пил. Работа так себе, но на квартиру и минимум для жизни ему хватало. Хотя жизнью это можно было назвать с большим трудом…

***

      Джоанна сняла свой чемодан с ленты багажа и направилась к выходу. Выйдя на улицу, закрыла глаза и вдохнула. У парижского воздуха даже был свой запах, запах круассанов и кофе, смешанный с терпкой теплотой корицы. Она пять лет здесь не была, но этот запах помнила.       — Куда едем? — она открыла глаза, молодой чернокожий паренек выглядывал из окошка такси.       — Отель «Кароль», бульвар Мортинье.       — Знаю, — паренек вылез из машины и убрал ее чемодан в багажник. — Садитесь. Доедем быстро, еще рано, пробок нет.       Они ехали по утренним пустынным улицам. Джоанна смотрела в окно, и воспоминания одно за другим нахлынули на нее. В этом кафе они часто уединялись, когда хотели побыть одни, а вот парк, где они любили гулять. Вдали за запорошенными снегом деревьями она увидела здание университета. Джоанна закрыла глаза. Она давно простила его. Ей часто снился сон, словно он зовет ее, ищет. Она не видела его лица, только голос… Она чувствовала, что ему плохо. Но пересилить себя и хотя бы позвонить ему она никак не могла. Несколько раз набирала и сбрасывала перед последней цифрой.       — Приехали, — паренек обернулся к ней. — Вы уж извините, у них ремонтные работы, я не могу подъехать ближе. Тут всего квартал идти, не больше.       — Ничего, я дойду, — Джоанна улыбнулась и протянула ему деньги. Он помог ей с чемоданом, и она медленно пошла по брусчатой мостовой.       Людей на улицах было мало, редкие сонные прохожие кутались в свои пальто, спасаясь от снега. Она уже почти подошла к отелю, как ей вдруг показалось, что ее взгляд поймал знакомое лицо. Словно виденье. Она зажмурилась, снова открыла глаза и посмотрела по сторонам. Никого… Показалось. Она вошла в крутящиеся двери. Свет и тепло отеля приняли ее в свои объятия.

***

      Он почти подошел к бару, когда ему вдруг показалось, что он увидел ее. Все, это уже клиника. Она ему уже мерещится и не во сне, а наяву. Он свернул в переулок, прислонился лбом к холодной стене. Тяжело дышал, словно увидел призрак.       — Эй, Кристиан, — услышал он голос Манон, одной из официанток, — ты с ума сошел, замерзнешь, — и она втащила его внутрь бара.