дорогой Кирилл

я скучаю. я скучаю по твоим прикосновениям, по твоей коже, по твоему запаху. твоя рука в моей руке. я чувствую твоё дыхание. твой голос… который, казалось, говорил намного больше, чем просто слова.

~ Я простояла несколько минут, пристально уставившись на огонь, прежде чем поняла, что хочу пойти вместе с Мартой и остальными ребятами. Конечно же я хочу помочь разгромить кабинеты Кажепаровых. И Марта меня не остановит. Я вышла за дверь. Темнота пустующего коридора резко ударила по мне. Единственный свет, что тут был, исходил от ламп, что висели вдоль стен. Как только я отправилась на поиски друзей, я вспомнила, что до Рождества оставалось всего ничего. Если бы не рождественские песни, что лились из нашей гостиной, я бы так и не вспомнила про праздник. Ни одного украшения во всей школе! — Что ты здесь делаешь? Я обернулась, тем самым разлив свой напиток наполовину. — О, привет! — Кирилл стоит всего в нескольких метрах от меня. Его лицо идеально освещает свет лампы, что он походит на загадочного волшебного принца. — Кирилл. Что за приятный поворот моей судьбы. Он держит дистанцию, разглядывая меня. Я чувствую, как начинаю краснеть. — Почему ты здесь? — он резкого говорит, — Почему ты не в своей кровати? — Ты злой, или просто волнуешься обо мне? Иногда так трудно понять… Кирилл неловко топчется, и я замечаю, как его взгляд скользит по моей одежде. — Я могу наказать тебя за это. — говорит он мне. — Но ты не сделаешь этого, — говорю я, сокращая дистанцию между нами, — Ты не сделаешь мне ничего плохого, так ведь? — Ты что, пьяна? — он моргает в непонимании. Я смотрю на него пустым взглядом, желая хоть как-нибудь объяснить свое оцепенение. Я всё ещё слышу рождественские песни, невероятно добрые и тёплые. Слышу, как они постепенно стихают. Оттенки его белых волос менялись: лампы мягко лили свет на пряди. Он никогда не узнает, как же прекрасно он выглядит сейчас. — Я правда надеюсь, что ты не испытываешь ко мне ненависти. — я вновь начала говорить, — Я в последнее время немного злая. Но разве мы все не можем немного позлиться? Особенно сейчас… Кирилл воротит головой. — Ты должна быть в своей гостиной. — говорит он, — Ты не должна быть здесь. Подумав о своем отце, о жизни, которую я могла бы прожить с Кириллом, о мире, который рушится буквально вокруг нас, слезы встали у меня перед глазами. Я была грубой, я знаю, что была. Все что я чувствую, это злость и боль. Я чувствую, как разваливаюсь на части. — Ты ненавидишь меня? — Нет. — сказал Кирилл, — Конечно нет. Тебе нужно уходить отсюда. — Но я не хочу! Я не хочу сейчас находиться рядом с людьми. — кроме тебя… вдруг подумала я. Кирилл тяжело вздохнул. — Как староста, я прошу тебя вернуться в свою гостиную. — Я не хочу. — Ну, у тебя нет выбора. Я хмуро на него смотрю. — Тогда отпусти меня. Отпусти меня прогуляться или что-то типа этого. Только не обратно в гостиную. Пожалуйста! — Ты не можешь прогуливаться здесь в одиночестве. — он вновь тяжело вздохнул. — Могу, еще как! Вдруг, послышались чьи-то шаги. Кирилл хватает меня за руку и тянет к узкой лестнице. Пространство очень тесное, но даже в моем подвыпившем, онемевшем состоянии, все, что я чувствую, — его грудь на моей спине, его руки, обнимающие мои плечи. — Тут уютно — мягко говорю я. Его рука закрывает мой рот, и он отодвигается так, что касается меня как можно реже. Его спина, должно быть, сильно прижата к каменной стене. — Не шуми. — бормочет он. Шаги становятся все громче и громче. Я слышу голоса приближающихся, вижу, как удлиняются их тени, и скачут по стенам. Но вдруг они постепенно пропадают, и я знаю, мы в безопасности. Я пытаюсь выбраться, но Кирилл резко хватает меня за руку. Я задыхаюсь от неожиданности, а он ослабевает хватку. — Извини, — шепчет он, — Но мы должны оставаться здесь до тех пор, пока мы не будем уверены, что вокруг никого нет. Если кто-то из Кажепаровых увидит, что ты не в своей кровати… Ну, ты знаешь, на что они способны. — Ты пытался просветить меня по этой теме некоторое время назад. — Да, верно. Поверь, ты не хочешь, чтобы они тебя поймали. — Но я не думаю, что это будет что-то значить, если ты будешь рядом. — я повернулась к нему лицом, — Мой рыцарь в сияющих доспехах. Помнишь? Я сказала тебе это два года тому назад! Сколько всего изменилось с тех пор… Кирилл прижал палец к моим губам, показывая, что пора бы помолчать. Он так же быстро опустил руку. — Почему ты не можешь находиться там? Ты же староста. — Кто-то должен следить, чтобы ты хорошо себя вела. — Как вежливо… Он снова подносит палец к моим губам, нежно прося меня замолчать. Лестница эта, увы, не рассчитана на двух сидящих людей, и независимо от того, насколько дальше Кирилл пытается усесться, его колени соприкасаются с моими. Это всё, что я чувствую. Он — единственное настоящие в этом мире, и я хочу, что бы он был ближе. Он словно наэлектризован. Каждый раз, когда костяшки его пальцев касаются меня, мурашки рассыпаются по моей коже, бегут по моим рукам. Если раньше от выпитого алкоголя у меня кружилась голова, то сейчас это чувство отсутствует под натиском странного ощущения реальности. — Я помню каждое твоё прикосновение. — говорю я, мягко касаясь кончиками пальцев его колена. Я знаю, что я не должна. Я так же сильно смущена, и рада, что не вижу его лица. Но я не могу остановиться. — Я помню, когда это не напрягало тебя, когда ты хотел всё больше и больше, хотя больше уже было некуда. — Кирилл заёрзал, а я продолжала говорить, — Не говори мне, что ты никогда об этом не думал. — я повернулась, так что наши лица оказались совсем близко, — Я вижу, как ты смотришь на меня, Кирилл. Ты бы не рисковал собой ради любого другого. — мои пальцы коснулись его плеча, — Разве ты не скучаешь по этому? — его дыхание сорвалось. Теперь так как я совсем близко к нему, я вижу его лицо. Он не сводит с меня глаз. Я беру его руку и кладу её к себе на плечо. — Это было… великолепно. Словно мы были единственными людьми на всём белом свете. Разве ты не скучаешь по этому, Кирилл? Мы находимся в опасной близости друг к другу. Когда он начал говорить, его голос звучал необычно. Он хрипел, задыхаясь этой близостью. — Прекрати повторять моё имя. — Я скучаю. Я скучаю, и я отказываюсь верить, что ты — нет. — я поддаюсь вперёд, оставляя нежный поцелуй на его щеке, — Кирилл, — шепчу я, но он не отзывается. Я вижу, что его взгляд наполнен жалостью, отчаянием. — Кирилл, я просто хотела бы… И я накрываю его губы своими. И вдруг, время обернулось вспять, я снова там, в счастливом времени, когда мы были беззаботны и так влюблены. Там, где пьяные слёзы и печаль не существуют, только лишь сладостное забвение. — Нет. Его голос возвращает меня в реальный мир. — Нет. — хрипло повторяет Кирилл. Он резко встаёт и отходит от лестницы. — Никого нет. Пойдём, я отведу тебя в гостиную. И я следую за ним. Мы молчим, и только тихое «спасибо» нарушает тишину, когда он оставляет меня у двери. Я печально улыбаюсь, наблюдая как его силуэт растворяется в темноте коридора. — Счастливого Рождества, Кирилл