Капкан

      Прошла неделя. Ярен выписали из больницы два дня назад, и она вернулась в дом мужа, по настоянию свекрови. Хандан была неразрывно рядом с дочерью, боясь, что же она выкинет на этот раз. Сдаст себя в руки разъяренной свекрови, или вновь предпримет еще одну попытку самоубийства. Ярен спала, у нее не было сил ни на что кроме сна. Каждый день она видела, как горели глаза Фюсун от жажды мести, но, даже несмотря на свои представления о том на, что способна мать, потерявшая своего ребенка — Ярен не было страшно. Она и так была мертва, ее душа ушла вместе с этим злосчастном выстрелом. Она не признавалась только по одной причине — не хотела вреда своим родным. Фюсун никому не дала бы жизни, и ее отец будет наказан, а Ярен не могла этого допустить, несмотря на мучение совести.

***

Через несколько дней в особняк Асланбеев приехал Джихан для того, чтобы уговорить Фюсун, забрать дочь домой. Слуги проводили его в гостиную, где хозяйка особняка выпивала свой утренний кофе. — Доброе утро, госпожа Фюсун, — обратился к ней Джихан. — Проходи, Джихан, присаживайся, — вежливо ответила хозяйка. — Айше, принеси гостю кофе. — Как прикажете, госпожа. — Слушаю, Джихан, о чем ты хотел поговорить со мной? — непринужденно, с ноткой любопытства спросила Фюсун. — Госпожа Фюсун, не буду задерживать Вас надолго, перейду сразу к делу, — уверенным тоном ответил Джихан. — Я хочу забрать дочь. Фюсун удивленно приподняла бровь и с недоумением взглянула на своего собеседника, ответив: — О чем ты говоришь, Джихан? — Это и ее дом, разве я не могу позаботится о твоей дочери? — раздраженно выпалила женщина. — Её муж умер, она больше Вам не принадлежит. Теперь моя дочь вернется в отчий дом, — уверенно ответил Джихан. — Точнее, я отправлю ее в Амасью, к моей двоюродной сестре. Вдалеке от этих мест ей станет легче, я боюсь, что могу окончательно потерять свою дочь, будь она здесь, — в Мидьяте, — поделился своими страхами мужчина, ожидая от Фюсун понимания. Фюсун внимательно слушала своего гостя и пыталась внять тому, что он хочет ей донести. Она знала, Харун любил дочь Джихана. Именно по этой причине она пыталась принять выбор сына, относилась с уважением к Ярен, несмотря на ее фамилию. Только из — за любящего взгляда ее сына на эту девчонку она была готова принять Ярен в особняк Асланбеев. Все только из-за Харуна. Фюсун несколько минут молчала и обдумывала свой ответ на просьбу Джихана. Наконец, окончательно все решив, — она нарушила молчание: — Хорошо, Джихан, ты можешь забрать дочь, — ответила Фюсун, — но, если вдруг ей станет хуже, ты обязательно сообщишь мне, — вкрадчиво произнесла женщина, окинув Джихана сверлящим взглядом. — Я должна все знать, Ярен все еще моя невестка, не забывай об этом, — продолжила Фюсун. Джихан насторожился, но не дав виду, ответил Фюсун: — Обязательно сообщу, госпожа Фюсун. Джихан попрощался с хозяйкой особняка и удалился с гостиной с чувством облегчения. Разговор на удивление прошел легко.       Джихан, получив одобрение хозяйки дома забрать дочь, немедленно зашагал к ней в комнату, постучав в дверь: — Входите, — прокричала Хандан. Увидев мужа в дверях — она спросила: — Ты поговорил с Фюсун? — Поговорил, она меня поняла, — вздохнув ответил Джихан. Теперь очередь была поговорить с дочерью. Ярен вышла из ванной комнаты и молча села на кровать, отрешенно глядя куда-то вдаль, даже не заметив присутствие отца в комнате. Джихан настороженно взглянул на дочь, замотав головой, вздохнул и обратился к ней: — Ярен, дочка, я пришел поговорить с тобой, — произнес Джихан. Ярен подняла глаза на отца, безразлично смотря на него, произнесла: — Я слушаю тебя, отец. — Доченька, я договорился со своей двоюродной сестрой из Амасьи, ты некоторое время проведешь там, — заявил Джихан. Ярен долго молчала, а потом дала ответ: — Хорошо, папа, я согласна, — покорно произнесла Ярен, глядя на отца с тоской в глазах. Джихан был искренне рад ответу дочери, он слегка улыбнулся уголками губ и воодушевленно произнес: — Ты пробудешь там до тех пор, пока тебе не станет легче, хорошо, дочка? — Как скажешь, отец, — отрешенно ответила Ярен. Хандан стала собирать вещи для переезда Ярен, она уедет уже завтра утром. В этой спальне Ярен проведет свою последнюю ночь. Здесь, на их с Харуном постели она будет спать в последний раз. Ей внезапно пришла мысль навестить его, проститься и уехать далеко-далеко в последней надежде на исцеление, которое едва ли казалось ей возможным. — Мама, я хочу проститься с мужем, мне нужно поехать на кладбище, — неожиданно произнесла девушка, шокировав Хандан. Женщина, испуганно взглянула на дочь и с тревогой в голосе, произнесла: — Зачем, дочка? Ярен встретила недоумевающий взгляд матери и решительно ответила: — Я хочу поговорить с ним, прежде чем уеду. — Эм, ладно, дочка, но я поеду с тобой, — запинаясь от волнения, ответила Хандан. — Мама, я поеду одна, я должна быть там одна! — раздраженно настаивала на своем Ярен, сверкая ледяным взглядом. — Хорошо, твой водитель будет ожидать тебя у ворот кладбища, не сводя глаз, — отчеканила женщина, закрыв чемодан, покинула комнату.

***

      Ярен молча сидела в машине, глядя в окно. Ей было страшно, ее сердце стало биться чаще, после того как водитель предупредил о том, что они уже почти доехали. — Можете выходить, госпожа Ярен, мы приехали, — проговорил учтиво водитель. Ярен спустилась с машины, ее ноги стали ватными, тревога девушки усилилась, ей казалось, что она задыхается. На секунду у нее потемнело в глазах, она положила руку на машину, сделав глубокий вдох, а затем выдох — Ярен решительно двинулась вперед. Приблизившись к могиле мужа — она снова окаменела, Ярен была здесь в первый раз. Девушка села на землю, положив руку на надгробие и тихо произнесла: — Здравствуй, Харун, — дрожащим голосом прошептала девушка, — Как ты здесь? — продолжила она, сдерживая подступающие слезы. Она поглаживала рукой землю на его могиле. — Я не хотела тебе навредить, клянусь, я никогда этого не хотела, наоборот. Все сказанное мной той ночью — было правдой, несмотря ни на что — было правдой, — с отчаянием и горечью призналась девушка. — Я хочу, чтобы ты знал об этом, Харун, — безнадежно произнесла Ярен. — Больше всего на свете я мечтаю затеряться, раствориться во времени, я бы отдала все, чтобы вернуть время назад, — продолжала девушка, ощущая при этом сдавливающую боль в грудной клетке. — Я уезжаю, папа увозит меня в Амасью, я пришла попрощаться с тобой, Харун. Ярен подняла голову, ее взгляд упал на имя и дату смерти на могильной плите. Кончиками пальцев девушка нежно прикоснулась к его имени, высеченном на надгробии. Ее сердце пронзила острая, удушающая боль. Не выдержав этой пытки — она разрыдалась, разрывая свою душу на мелкие кусочки. — Любимый, прости меня, — сквозь слезы произнесла девушка. — Ибо я себя никогда не прощу.       То, что долгое время копилось в Ярен — вырвалось наружу лишь после смерти ее мужчины. Лишь после смерти она обратилась к нему, таким образом, лишь после смерти она окликнула его любимым. Если бы она раньше поняла, что все это время любила Харуна, что ее необъяснимое чувство, которое она к нему испытывала уже долгое время, зовется — любовью. Если бы она не попала в ловушку своих бессмысленных амбиций, ах, если бы она не послушалась свою мать… — Я уезжаю, Харун, прощай, — смахивая с лица слезы, произнесла Ярен. Она встала с колен, бросив последний взгляд на могильную плиту, она лишь злобно прошипела: — Будь я проклята.       Все это время Ярен остро ощущала на себе пару настойчивых глаз, она словно чувствовала их на своем затылке. Девушка медленно зашагала к машине с ожидающим ее водителем. Она села в автомобиль и они тронулись в путь. Ярен ехала в машине, не отрывая взора от вида из окна. Она размышляла о том странном ощущении, которое появилось на кладбище. Неужели за ней действительно кто-то следил? И кто же это был тогда? Она не находила ответа на свой вопрос. Вскоре они доехали до особняка Асланбеев. Ярен вышла из машины, выглядела она подавленной, была в плену своих дум. Не обращая ни на кого внимания, она молча прошла в свою комнату и заперла дверь. Ярен пошла в душ, затем как обычно приняла успокоительные таблетки и легла спать.