Капкан

      Возвратившись три дня тому назад в Мидьят — Харун решил все вопросы касаемо бумаг о передаче собственных акций. В конце концов, — это дело разрешилось, и на одну головную боль, отныне, у него стало меньше. Однако, странным образом, покидая в спешке Амасью, Харун ощущал себя морально опустошенным.       Постоянный внутренний конфликт духовно истощал его, ведь в то время, как он думал, что все решено и пути назад нет — Ярен, словно штормовой ветер, ворвалась в его душу и нарушила незыблемый там порядок. Тем не менее, Харун продолжал упорствовать, бросая своему сердцу вызов. Еще до звонка Ярен, когда он назначил встречу со своим адвокатом в Амасье — мужчина передал бумаги о разводе, для начала бракоразводного процесса.       Ибо Харун знал: чем больше он давал себе времени для размышлений — тем яро было ощущение неправильности происходящего. Приезд Харуна в Мидьят обернулся неожиданной новостью, — Фырат снова живет в особняке Асланбеев. Причем вернулся он туда во время короткого отсутствия Харуна в Мидьяте. Ему не оставалось ничего, кроме как скрепя зубами, смирится с тем, что Фырат волен жить в особняке столько, сколько пожелает.       Госпожа Фюсун, Харун и новоиспеченный хозяин особняка — Фырат Асланбей ужинали в гостиной особняка. Вокруг неистово ощущалась атмосфера напряжения и неестественности. Госпожа Фюсун молчаливо наблюдала за сверлящими взглядами друг на друга Харуна и Фырата. Вот только в чем была причина их неприязни — она пока не могла понять. Еще пару минут женщина украдкой наблюдала за ними, а потом, пытаясь нащупать почву — она заговорила с сыном: — Харун. Ты совсем ничего не съел, что-то случилось, лев мой? Харун повернулся к матери, и задумчиво ответил ей: — Нет, ничего. Просто нет аппетита. — Как только ты вернулся из Стамбула, стал совсем не свой, сынок, — изучающе взирая на сына, ехидно голосом отметила женщина. Фырат равнодушно наблюдал за беседой матери и сына, отправляя в рот очередной кусок тушеного мяса. Харун напрягся, но не подал виду, поспешив ответить на реплику матери: — Нет ничего подобного, мама. Тебе показалось. Фюсун усмехнулась, недоверчиво приподнимая бровь, а затем, спустя минуту снова обратилась к сыну: — Ты уже начал бракоразводный процесс? Харун неспешно отпил из бокала полусладкое вино, а затем со вздохом откинувшись на стул, бесстрашно встречая пристальный взгляд матери, уверенно ответил: — Начал. Фырат непонимающе взирал на все происходящее перед ним, а затем обратился к Харуну: — Вы с Ярен разводитесь? Харун медленно повернул голову к своему собеседнику, а затем иронично произнес, окинув его цепким взглядом: — Очевидно, тебе необходимо проверить слух, дорогой кузен. Я только что ответил на этот вопрос. Фырат молчаливо взирал на Харуна испепеляющим взглядом. Нарушая царящую вокруг тишину, Харун, в свою очередь, раздраженно произнес: — Эта новость очень порадовала тебя, не так-ли? — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — с укором спросил его Фырат. — Очень хорошо понимаю, — уверенно ответил мужчина. Фырат отодвинул в сторону приборы, поставив локти на стол, мужчина скрестил пальцы, а затем нервно произнес: — Ты женился на ней без ее воли, а теперь так легко разводишься? Ты хоть понимаешь, что она не твоя игрушка? Харун остановил на Фырате взгляд, полный едва сдерживаемой ярости. Фюсун молчаливо наблюдала за происходящим, испытующе переводя взгляд с одного мужчины на другого, женщина терпеливо ждала момента, когда потребуется ее вмешательство. — Мне очень интересно: на каком основании ты так переживаешь за судьбу моей жены? — вкрадчиво произнес мужчина, после долгой паузы. Фырат ничего не ответил на вопрос Харуна. Он вытер салфеткой рот после ужина, отпил немного вина, а затем встал со стула, и молча покинул гостиную, оставляя мать с сыном наедине. Вскоре после Фырата, Харун так же покинул гостиную. А Фюсун, тем временем, остановив свой подозрительный взгляд в одной точке, постукивала ногтями по столу, неспешно проводя в голове анализ увиденной перед ней картины.

***

      Между тем, Ярен успела уже окончательно поправить свое пошатнувшееся здоровье, и продолжала жить так, словно ничего не произошло. Она отгоняла навязчивые размышления о тех днях, которые Харун провел в ее квартире. Ей было стыдно за собственную слабость, которую она не в состоянии была проконтролировать из-за болезни. Никогда-никогда и ни перед кем она не давала слабину, однако, так же стоило признать и то, что никто прежде Харуна не интересовался ее положением. Судьба сыграла с ней злую шутку: ибо мужчина, угрожающий сжечь ее душу за непослушание, вопреки ее предательству, не смог остаться безучастным, видя ее беспомощное состояние.       В глубине души, Ярен хотела, чтобы Харун гневался на нее, посыпал проклятиями, острыми, словно копья, проникающими прямо в сердце. В таком случае, она не была бы обречена чувствовать себя самым грешным человеком на земле. Но ничего подобного не было ни в их первую встречу, ни в последующие. Напротив — он был спокоен, и благороден, как всегда. И это его манера поведения — заставляла ее совесть еще сильнее прежнего мучатся. Девушка со всех сил старалась препятствовать мыслям о муже, но ничего с собой не могла поделать, ибо душа ее рвалась к нему навстречу. Она хотела его вернуть, не имея ни малейшего понятия как ей это сделать. Спустя еще пару дней, Хандан позвонила дочери для того, чтобы известить о последних новостях, происходящих в Мидьяте. Женщина поспешила сообщить дочери о том, что ее муж передал свои акции, которыми владел в их фирме — своей матери. — Это правда, мама? Ты ничего не перепутала? — трясущимся голосом спрашивала девушка. — Конечно, правда, дочка! Отец сказал, что несколько дней назад все документы уже были оформлены, акции теперь у Фюсун, — протараторила женщина. — Неужели папа не смог воспрепятствовать этому? — безнадежно вопрошала Ярен. — Нет, дочка. К сожалению, тут он был бессилен, — тяжело вздохнув, ответила Хандан. — Ии, Харун, что-нибудь еще сказал папе, ты не знаешь? — спрашивала с любопытством девушка. — Сказал, что он не будет обсуждать с твоим отцом ваши с ним проблемы. И когда закончит все свои дела здесь, то немедленно покинет страну, — сдавленным голосом ответила женщина. От слов матери, сердце Ярен забилось чаще: она чувствовала, как ей стало тяжело дышать, девушка осторожно присела на диван, и взволнованно произнесла: — Он так сказал? — Да, дочка. — Ладно мама, я отключаюсь, позже поговорим. Пока, — торопливо произнесла девушка и откинула телефон подальше от своих глаз.

***

      Тем временем, на адрес места жительства Харуна пришло две повестки. Одна — предназначенная для него, а другая — его жене. Местом прописки семьи Бакырджиоглу все еще был особняк Асланбеев, поэтому обе повестки пришли сюда. Харун решил, что обойдется без помощи курьера, и сам отдаст Ярен повестку в суд. К тому же, уже неделю он не контактировал с ней, ничего не знал о ее состоянии, сознательно запрещая себе звонить жене. Пока он доехал до Амасьи, уже наступил поздний вечер. Харун припарковал машину во дворе, достал из бардачка повестку, которая предназначалась Ярен, и двинулся к ее подъезду. Поднимаясь по лестнице, в мыслях мужчины внезапно всплыло воспоминание о том, как его жена, уткнувшись носом в его шею, нога в ногу поднималась с ним в ее квартиру. Тогда он был слишком взволнован ее состоянием, и не обратил на это внимание. И именно сейчас его подсознание решило подкинуть ему флэшбек. Забираться домой к Ярен без спроса, и бесшумно — отныне стало плохой привычкой для Харуна. Он уже стоял в прихожей, как услышал голос жены, оживленно говорящей с кем-то по телефону. — Не смей звонить по этому номеру больше, Фырат. И скажу напоследок, не вздумай лезть в мой брак, мои отношения с мужем тебя не касаются. Харун громко хлопнул дверью, заставляя Ярен обратить внимание на его нахождение здесь. Ярен вздрогнула от оглушительного звука позади нее, и резко повернулась. — Я не помешал? — ехидно поинтересовался мужчина. — Харун, — глухо произнесла девушка. — Когда ты перестанешь меня пугать? — с упреком вопрошала она. — Уже скоро, — произнес Харун, и протянул жене повестку. — Что это? — с недоумением спросила Ярен. — Повестка в суд. Я подал иск по обоюдному согласию на развод. Нам будет необходимо присутствовать лишь на одном заседании, подтвердить, что у нас друг к другу нет претензий, и в тот же день нас разведут. Ярен молчала, обводя лицо Харуна блуждающим взглядом. Не дождавшись и слова от жены, Харун продолжил: — Заседание состоится через 2 месяца, в Мидьяте, разумеется. Подождав еще несколько мгновений, мужчина снова обратился к девушке: — Ты ничего не скажешь, Ярен? Мне казалось, что мы с тобой уже все решили по поводу развода. Ярен бесконечно долгие мгновения взирала на своего мужа стеклянными глазами, а затем, наконец, ответила: — Я ничего не решала. Все решил ты. Харун не знал, что ответить на слова Ярен. Мужчина внимательно заглянул ей в глаза, пытаясь прочесть ее намерения. Спустя несколько мгновений, девушка уверенно продолжила: — Я слышала, что ты собираешься покинуть страну вскоре. Это правда? — Да, — решительно ответил Харун. — Как только решу все свои проблемы — улечу, — с полной уверенностью продолжил мужчина, встречая поникший взгляд жены. Ярен подошла ближе к мужу на несколько шагов, продолжая непрерывно смотреть ему в глаза, а затем негромким голосом спросила: — Наш брак тоже для тебя является проблемой? Ярен находилась настолько близко к мужчине, что Харун мог услышать ее взволнованное, прерывистое дыхание рядом с собой. Он отступил от нее на один шаг, и затем раздраженно произнес, одарив жену недоумевающим взглядом: — Не веди себя так, будто я без весомой причины стал инициатором развода. Ярен, снова приблизилась к мужу, взяла его за руку, и тихо произнесла, смотря на него проникновенным взором: — Я виновата, — покорно произнесла девушка, — но мы не можем развестись, Харун. Мужчина помотал головой, а затем укоризненно взглянув на нее, гневно проговорил: — В чем твоя проблема, Ярен? Ты никогда меня не любила, не хотела за меня замуж! Разведись со мной, и реализуй, наконец, свои амбиции! Нахмурив брови, Ярен непонимающе взглянула на мужа, а затем ответила ему: — О каких амбициях ты говоришь? Харун нервно усмехнулся, а затем раздраженно произнес: — Ты разве не хотела стать госпожой особняка Асланбеев? Фырат как раз холост, и как я понял — до сих пор неравнодушен к тебе. Ярен многозначительно взглянула на мужа, подступилась ближе к нему, наградив его болезненной оплеухой, а затем тихо произнесла, встречая его недоумевающий взгляд: — Уходи. Харун немного погодя, приподнял бровь, кивнул головой, и уже подходил к двери, как его окликнула Ярен, пойдя вслед за мужчиной. Поравнявшись с мужем, она спокойно и решительно произнесла: — Мы не разведемся, Харун. И моей вины в этом не будет. Запомни это. Харун повернулся к девушке, и иронично произнес, испытующе всматриваясь в ее лицо: — Откуда у тебя такая самоуверенность? — Это врожденное качество, — уверенно ответила девушка, одаривая мужа лукавым взглядом. Харун ничего не ответил на дерзость своей жены, дернул за ручку двери и молча покинул квартиру Ярен, оставляя за собой лишь шлейф терпкого аромата одеколона.