Встреча в Токио

Возвращение в Токио не было похожим на возвращение домой. Это было возвращение в морг, где всё - от блеска панорамных окон до холодного мрамора полов - пахло смертью. Акио не стал кричать. Он вообще не вышел встречать сына. Куона сразу препроводили в «белую комнату». Первые три дня слились в одну бесконечную пытку пустотой. В комнате не было мебели, кроме жесткой кушетки. Стены, пол и потолок слепили белизной. Свет никогда не гас - мощные лампы имитировали полдень 24 часа в сутки, выжигая сетчатку и лишая возможности понять, сколько времени прошло. Из звуков был только мерный, сводящий с ума гул кондиционера, работающего на грани ультразвука. Его не били. Акио был мудр: он знал, что физическая боль для Куона - лишь привычный шум, фон, на котором он вырос. Куон умел отключать тело. Но Акио бил по разуму. На четвертый день дверь бесшумно отъехала в сторону. Вошел Акио в сопровождении Исикавы. В руках старик держал планшет. Без единого слова он включил экран и поставил его перед Куоном. На экране была Рина. Она была в своей старой квартире в Токио. Та же обстановка, те же книги на полках, но что-то было не так. Окна были закрыты бронированными жалюзи, а у двери стояли двое оперативников в штатском. Рина сидела у окна, обняв колени, и смотрела в узкую щель между ламелями на огни города. Она выглядела тенью самой себя. - Она ест трижды в день, Куон, - произнес Акио. Его голос в этой стерильной комнате звучал как скрежет ржавого железа. - Исикава докладывает, что она даже пытается читать. Она ждет тебя. Она верит, что ты вернешься и спасешь её. Куон молчал, его челюсти были сжаты так, что зубы едва не крошились. - Но вот в чем фокус, - Акио наклонился ближе, и Куон почувствовал запах его дорогого одеколона, смешанный с запахом старости. - Если ты еще раз посмотришь на меня с тем вызовом. Если ты хотя бы подумаешь о саботаже... я отдам приказ. И ей перестанут приносить воду. Сначала воду, потом еду. А потом я запущу в эту квартиру тех, кто соскучился по женскому телу. Куон дернулся, но Исикава железной хваткой прижал его к стене. - Ты ведь знаешь Юкитеру, - продолжал Акио. - Все думают, что он вернул тебя, потому что испугался за свою шкуру. Он доказал свою верность клану, выследив тебя. Теперь он - мой лучший инструмент. Если я прикажу ему стереть её в порошок, он сделает это. Его преданность тебе - это его поводок в моих руках. А твой поводок - она. Куон смотрел на экран, где Рина поправила прядь волос - тот самый жест, который он так любил. В этот момент внутри него что-то окончательно оборвалось. Это не был громкий треск, это был тихий, едва слышный выдох, с которым уходит жизнь из раненого зверя. Он медленно опустил голову. Плечи, всегда прямые, поникли. - Я согласен, - прошептал он. - На всё. - Повтори, - потребовал Акио. - Я принимаю условия. Помолвка с Айяно. Руководство «черными операциями». Я буду твоим псом, отец. Акио удовлетворенно хмыкнул и кивнул Исикаве. Тот отпустил Куона. - Хороший мальчик. Когда Акио ушел, в комнату вошел Юкитеру. Он подошел к Куону, который всё еще сидел на полу, глядя в пустоту. Все в клане шептались, что Юкитеру предал Куона, чтобы выслужиться, и теперь его статус при Акио стал выше, чем когда-либо. Но Куон понимал истинную цель: Юки не предавал его. Он разыграл единственную карту, которая могла оставить их обоих в живых. Он «поймал» Куона, чтобы тот не достался Исикаве, который бы просто пристрелил его при попытке к бегству. Юки взял на себя роль палача, чтобы стать щитом. - Я назначу тебя её стражником, Юки, - негромко сказал Куон, когда они выходили из «белой комнаты». - Позже, когда отец окончательно поверит, что я приручен. Никто не должен касаться её, кроме тебя. - Думаю Рин тян будет не в восторге, после того что я сделал в деревне. Боюсь она меня живьем съест - Кто бы мог подумать, что смелый Юкитеру боится маленькую женщину, - ухмыльнулся Куон, - Она поймет твои истинные намерения, со временем. Куон он начал строить план. Акио думал, что он сломал сына, но он лишь загнал его в угол, сделав самым опасным существом на свете - человеком, которому позволили сохранить причину для мести. Теперь он хотел убить отца, не только ради старого обещяния себе и матери, но и для того чтобы они с Риной были в безопасности. Квартира Рины превратилась в золотую клетку. За ней постоянно следили, и не позволяли никуда выходить. "Безвыходная ситуация" думала она, когда размышляла о том, что же будет дальше. Она понимала положение дел, и просто молча не сопротивлялась. Вечером пятого дня дверь открылась. Вошел Куон. Но это был не тот человек, который рубил дрова в Шикано. На нем был костюм стоимостью в годовой бюджет деревни, волосы идеально уложены, а глаза... глаза были мертвыми. - Куон! - Рина бросилась к нему, но он даже не поднял рук, чтобы обнять её. Его тело было жестким, как броня. - Сядь, Рина, - холодно произнес он. Юкитеру, стоявший у стены, отвел взгляд. - Я пришел сказать, что игры закончились. Ты остаешься здесь. Юки теперь будет следить за тобой. Ты не выходишь на связь ни с кем из прошлой жизни. Пробовать бежать бесполезно, за тобой круглосуточное наблюдение. - Что они с тобой сделали? - прошептала она, отступая. - Ты звучишь как он. Как твой отец. - Я и есть мой отец, - отрезал Куон. - Я просто долго это отрицал. Юкитеру поселился в соседней комнате, молчаливый и сосредоточенный. Он больше не был тем другом, с которым можно было смеяться. Он стал надзирателем, который проверял каждое её сообщение и не давал подходить к двери. Рина сверлила его взглядом полным ненависти и злости, от которого даже Юкитеру становилось не по себе. - Доволен своей новой жизнью в клане Ямада, - я ядом спросила она, - предатель. Как ты мог так поступить с Куоном? - Рина, я, - он оборвался на полуслове, в квартире стояла прослушка. Слишком опасно выдавать ей его истинные намерения, - я сделал то что должен был, - буркнул себе под нос. - Только попробуй что-нибудь такое выкинуть опять! - Я верен своему боссу. Если ты будешь хорошо себя вести, то контроль Ямада ослабнет. Ты нужна только, чтобы манипулировать Куоном. Пока вы оба исполняете свои роли, все будет хорошо. - И ЭТО ты называешь верностью!, - Рина разозлилась еще больше, - все я понимаю, да и особо рыпаться у меня все равно не получится. Все хорошо, буду паинькой.