Ты мне нравишься, Рэки!

      — Рэки… — тихонько позвал Ланга парня, что лежал на нём, уткнувшись щекой в грудь, будто маленький ребёнок.       — М?       Хасегава судорожно вздохнул, набирая в себя воздух и готовясь к важному для него вопросу:       — Мы… Можем ли мы считаться парой?       На мгновение им обоим показалось, что всё вокруг застыло. В горле японца пересохло, в ушах стоял гул. Он не отвечал, с головой окунушись в раздумья, в то время как канадец практически перестал дышать, замерев в ожидании.       Было очень тихо.       Настолько, что они отчётливо слышали даже самые отдалённые от них звуки.       — А ты хочешь, чтобы мы были парой? — наконец подал голос Рэки, всё ещё не поднимая головы.       — Ну… — Ланга опять замялся, подбирая нужные слова, — Я бы хотел…       — Хотел? — переспросил Кян, — Может хочешь?       — Хочу… — выдержав небольшую паузу прошептал канадец, — Очень хочу…       — Почему же тогда ты так неуверен?       — Проблема в том, что я, видимо, тебе не нравлюсь… Верно ведь?       — Дурашка.       — Что?       — Милашка, говорю, — Рэки наконец поднял голову и взглянул на одноклассника, расплываясь в улыбке, — С чего вдруг такие выводы?       — А разве наоборот? — Ланга изумленно вскинул брови, догадываясь, к чему клонит друг, — Я тебе нравлюсь?       Рыжий скейтер закусил губу, стараясь не смеяться, и медленно кивнул.       — Боже… НЕУЖЕЛИ Я ТЕБЕ НРАВЛЮСЬ?       — Угу. Пфх… — тут Рэки, не в силах больше сдерживаться, схватился за живот, — ХАХАХА! ПХХАХАХАХАХА!       — Разве это смешно? — возмутился Хасегава. «как в такой серьезный момент он может вести себя так непринуждённо?»       — Очень! — Кян, успокоившись, положил руки на его щеки и чмокнул в губы, — Ты смешной и милый, словно котик!       — Перестань… — Ланга залился краской, — Ты меня смущаешь, Рэки… И ты так мне и не ответил, нравлюсь ли я тебе…       Скейтер моментально успокоился. Радость и гиперактивность словно рукой сняло и он чуть отстранился, печально улыбнулся и устремил взор вдаль, на покрытое чёрной пеленой ночи море. Так бывает, когда он погружается в раздумья, но сейчас…       …он хотел поделиться ими с Лангой.       — Я не могу сказать, что люблю тебя, — начал он издалека, — Но и отрицать того, что ты мне нравишься я тоже, пожалуй, не могу… — он неловко почесал кончик носа и перевёл взгляд на друга, — Я понял это только сегодня… И, если что, то я согласен быть твоим парнем. Если ты, конечно, не против…       — Спрашиваешь?! — канадец крепко обнял скейтера и облегчённо выдохнул впервые за весь этот разговор, — Конечно я за!       — Я… — в горле стоял ком, глаза щипало, — Я рад… Рад тому, что мы сошлись во мнении насчёт этого… Всего.       — Я тоже, — Ланга улыбался так, что болели щеки, но в этот момент он чувствовал себя так радостно, что не обращал на это никакого внимания, — Я так счастлив…       — И я… — Рэки вновь лёг на грудь парня и почувствовал его сердце, что отбивало бешенный ритм, возникший из-за волнения, страха и радости.       «Я чувствую… Счастье? Впервые за столько времени я вновь ощущаю нечто подобное… Мне так хорошо! Но… Как долго это всё продлиться? Не стоит забывать о гомофобии и этом… Старом пердуне — Адаме. Как же он достал! Постоянно пристает к Ланге «ой, мой снежочек, моя снежиночка, мой мальчик!» фу! Меня от него воротит! А что делать со скейтом? Я же отдал значок… как я объясню это…»       — Теперь мы с тобой — пара? — в который раз за день Ланга вырывал его из пучины плохих, навязчивых мыслей.       — А? Да. Получается, что да.       — Однополые отношения между парнями… — задумчиво протянул канадец, — Нам придётся скрывать это, чтобы не было проблем…       — Какие ещё проблемы? — Рэки тут же вскинул голову, нахмурив брови, — Если тебя кто-то обижает, то ты только скажи! Я им собственной доской наваляю!!!       — На самом-то деле я не хочу скрывать наших отношений, даже наоборот: у меня сильное желание кричать всему миру о том, как я счастлив… Я готов объехать весь город за пару секунд и съесть дюжину сендвичей от ощущений, что меня сейчас переполняют!        — А в чем тогда проблема?       — Я просто боюсь, что с тобой может что-то случиться, — прошептал канадец, примкнув лбом ко лбу Рэки, — Я волнуюсь за нас… За тебя…       — Я тоже, но… Но мы со всем справимся! Вместе! — сердце японца колотилось как бешенное «он тоже за меня беспокоиться…» парень взял руки Ланги в свои и чуть сжал в знак поддержки, — Хорошо?        Канадец кивнул и тут же заметил шальные огоньки в глазах Кяна. «Такое бывает только тогда, когда он загорается какой-то идеей» — подумал Хасегава. И правда — парень не заставил себя ждать и воодушевленно спросил:       — Могу я сделать «кусь»?       — Что? Какой ещё к… АЙ! — японец, не дождавшись ответа, впился в шею парня зубами, — Б-больно! Пусти!       — Подожди, — прошептал Рэки, обжигая Лангу своим дыханием и заставляя парня покрыться мурашками. Приятное ощущение пронеслось по телу от места укуса до кончиков волос и пальцев. Кян нежно поцеловал оставленный им же след и начал покрывать шею одноклассника поцелуями, время от времени создавая багряные засосы на чистой, белоснежной коже.       — Р-рэки… — Ланга положил руку ему на голову, не зная, что должен делать: с одной стороны ему очень нравилось, с другой — останутся следы и это могут увидеть другие. «хотя какая разница?» — Н-нам пора домой… Уже поздно. Моя м-мама волнуется… Ах…       — Теперь ты мой, — облизнувшись, произнёс японец, что наконец отстранился от Ланги, — И пускай это будет напоминанием другим… и тебе, в первую очередь.       — Я и так был твой, — парень широко улыбнулся, увидев, как краснеет Рэки, — Но теперь тем более.       — Именно! — чтобы скрыть смущение, Кян поцеловал парня в губы и поднялся, взяв его за руку, — А вот сейчас уже точно можно идти домой!        Весь путь до дома Ланги они шли, сплетя пальцы, но не вымолвив ни слова. Их мысли были схожи, хоть каждый думал о своём: о событиях пережитого дня, об их отношениях, будущем. Оба парня анализировали все произошедшее, но Ланга волновался больше всего, ведь он не практиковал подобное: приглашать кого-то домой, да ещё на ночёвку. Главной проблемой было договориться с его мамой… «я никогда раньше не приглашал к себе друзей, тем более, своего парня…» — думал Ланга, — «и вообще, как я объясню маме то, что вернулся домой почти в час ночи, с засосами на шее и парнем, прокуренным до мозга костей?». Тут парень остановился и слегка боязливым взглядом окинул здание, что возвышалось перед ними. Сглотнув он обеспокоенно пробормотал:        — Мы пришли…